Глава 5. Переезд

— Катюша, ты сегодня же переедешь ко мне, — подтягивая её ближе к себе, горячо и настойчиво шептал Эмэри.

Водитель и Андрэ, сидевшие впереди делали вид, что увлечены дорогой.

— У меня дети, бабушка…

— Всех ко мне.

— У тебя тоже…

— У меня два сына. Сегодня и завтра они ночуют у меня, а потом разъедутся. Старшему четырнадцать, и пока каникулы он всё время где-то тусуется с друзьями, а младшему — двенадцать.

— Младший живёт с матерью?

— Нет, у Хелен своя жизнь, наполненная искусственными интересами раздутой важности. Сыновей она вспоминает, когда ей нужна фотосессия с ними, но как только они лишились детской пухлости щёк, так это случается только под Рождество.

— Мне бы хотелось, чтобы ты рассказал о своей бывшей жене хотя бы для того, чтобы знать, как вести себя с нею при встрече, но сейчас мне интересно про детей. Старшего ты отпустил с друзьями, но младший…

— Ты подумала, что я плохой отец?

— Ничего подобного! Я пока вообще ничего не думаю, — она устроилась полубоком, опираясь на него и кладя голову на плечо Эмэри, а он облегчённо выдохнул, помогая ей расположиться на нём, как можно удобнее.

— Этьенн любит гостить у моей сестры, — начал рассказывать он. — У неё большая семья и ему там комфортно среди шума, визга и хаоса. Он не переносит тишины и эха шагов, раздающихся в пустых коридорах своего дома.

Эмэри не смог скрыть горечи в своих словах.

— Мне кажется не стоит торопиться с переездом… — она сказала то, что должна была сказать, хотя хотелось позабыть обо всём и спрятаться в его руках ото всего мира. С ним тепло, уютно, будоражаще-волнующе и как-то невыносимо сладко, какое-то приятно-тягучее напряжение окружает их двоих.

— Я настаиваю… Катюша, я…

— Подожди, Эмэри, — она не позволяла себе поддаться дурманящей слабости, боясь прилипнуть к влекущему её мужчине, который что ни день демонстрировал терпение, такт, заботу, а сегодня, не задумываясь, отдал за неё дело многих лет. Настало её время проявить уважение и внимание к его близким. — У тебя взрослые мальчики, мнение которых надо учитывать. В их дом вселяется посторонний человек… нельзя огорошить их…

— Катюша, они о тебе всё знают! Я с первого дня нашего знакомства сказал им о тебе.

— Но… как же так… не ожидала… зачем? А если бы…

— Никаких «если бы»! Я уже начал подготавливать своих сотрудников к тому, что, возможно, перееду в Россию.

Андрэ обернулся, чуть поморщившись из-за боли в теле:

— Мы приехали, если вы не заметили, — сообщил он и добавил: — Я уже купил на ярмарке шапку-ушанку и специальный свисток, чтобы отгонять медведей.

Эмэри помог выйти усмехнувшейся Кате и повёл её в дом.

— Сейчас я тебя познакомлю с сыновьями, и ты поймёшь, что напрасно тревожишься.

Она сдалась, не желая спорить с ним. Пусть всё будет так, как хочет её герой. Он доказал, что умеет проявлять выдержку и способен действовать быстро, когда требуют обстоятельства, и он так уверен в своём решении.

Входя в большую гостиную, Катерина увидела поднимающихся с дивана юношей, с удивлением смотрящих на прихрамывающего начальника охраны с разбитым лицом.

— Андрэ, что с тобою? — воскликнул старший и сразу же замолчал, переведя взгляд на Катю.

Андрэ отмахнулся и принялся что-то набирать на планшете, а потом, уходя, бросил:

— Я в нашу больничную палату, дожидаться врачей.

Эмэри приобнял Катю за плечи и с улыбкой произнёс.

— Я привёл её.

Мальчишки пялились на неё, широко раскрыв глаза, а младший даже подался вперёд, и присвистнул, не сдержав эмоций.

— Давайте не будем смущать нашу гостью, — строго посмотрел на них Эмэри и, подзывая ребят поближе, начал знакомство:

— Катюша, это Луи. Увлечён проектом «Время» не менее, чем я. Осваивает физику и думал доработать устройство по-своему.

— Очень приятно, Луи. Мне жаль, что так вышло с проектом, — она обернулась на Эмэри, спрашивая глазами, можно ли открыто говорить.

— Сыновья в курсе многого. Они умеют хранить секреты. А вот этот сорванец — Этьенн. Надеюсь, что когда ты поселишься у нас, то он не будет больше уезжать к своей тётке.

— Эмэри! Ты торопишься, — забеспокоилась Катя, с тревогой следя за его сыновьями. Но они как-то странно повели себя. Младший тяжело вздохнул, уставившись в потолок, будто прося свыше терпения, а старший, приподняв брови, посмотрел на отца и спросил: — Ты что, ничего ей не рассказал?

Видимо, Эмэри, стоящий позади неё, покачал головой, поскольку Луи протянул руку и дождавшись, когда Катя с любопытством протянула свою, провёл её к столику.

— Мы вас ждали более полувека. Честно говоря, я надеялся, что вы будете моей невестой.

Катерина обрадовалась, что успела сесть. Похоже, она зря думала, что у Морритта обычная семья, и очень поспешила поддаться нахлынувшим чувствам. Здесь всё слишком непонятно. Этьенн засмеялся и весело воскликнул:

— Жаль, не успел щёлкнуть вас на телефон, но есть ещё одна попытка. Луи, погоди, не говори про деда.

Младший юркнул в сторону, схватил гаджет и приготовился. Старший таинственно молчал, а потом всё же огорошил:

— Да, так вот, наш дед тоже мечтал на вас жениться, и так долго ждал, что чуть не остался без наследников.

— Есть! — с удовольствием воскликнул Этьенн, а Катя, ничего не понимая, вопросительно посмотрела на Эмэри.

— Нет-нет, пап, — Луи даже оттеснил отца в сторону, занимая место рядом с гостьей и придвинув к себе ноутбук, пояснил: — теперь я сам всё расскажу, ты упустил эту привилегию! Смотрите сюда, — попросил он гостью и Катя, увидев, что изображено на картинке, сбилась с дыхания, прижав руки к груди.

— Это же мой медальон, — прошептала она, — я отдала его аге Явашу!

— Да, и он сохранил его, а потом его сын и сын сына! — гордо оповестил Луи.

— Но как же… Господи, столько веков! На нём не осталось драгоценных камней, но портрет… откуда он у вас?

— По наследству! — терпеливо пояснил старший и переглянулся с младшим, наслаждаясь произведённым эффектом.

— Я не понимаю, — Катя попросила воды, и Эмэри подал ей бокал.

Луи, гордо выпрямившись, начал свой рассказ.

— У нас нет сведений, как и почему один из потомков аги Яваша переселился в Испанию, а точнее, в Гранаду. Войны всё время продолжались. Все короли, ханы, султаны, искали для себя наиболее удачные территории. Точных дат мы не знаем, поэтому сложно судить о чём-либо. Зато мы выяснили, что при королеве Изабелле, когда её генерал захватил Гранаду, наш предок взял фамилию Морритт и перешёл в христианскую веру. Он не мог оставить принадлежащие ему обширные земли, дворец, но…

Луи нашёл портрет известной пары католических королей для наглядности и продолжил:

— Королева оказалась очень коварной женщиной, и вскоре начала гонение на принявших новую веру мусульман так же неистово, как притесняла, а потом изгнала из своей страны евреев. Вот тогда нашему предку пришлось туго. Свои уже не принимали обратно, а земли и имущество отняли. Как раз тогда надо было готовить экспедицию Колумба и средств королеве не хватало. Именно в то время Морритты испортили медальон, вытаскивая из него драгоценные камни или отрезая кусочки золота, чтобы выжить. Удобная застёжка помогла его спрятать под одеждой, а всё остальное отняли стражи, когда пришлось уходить из давно ставших родными земель.

— Как печально, — покачала головой Катерина.

Католичка королева Изабелла считалась великой правительницей, а вот о таких трагических обманах поверивших ей людей умалчивалось, как и о безумии рождённой в её время инквизиции.

— Роду Морритт пришлось искать новое место жительства, но тогда везде было неспокойно. В конце концов, они пришли вот сюда.

Луи показал на карте, как мигрировали его предки, и остановился на полуострове Крым.

— Неожиданно, — Катя с сомнением посмотрела на юношу.

— Да, — утвердительно кивнул он. — Спустя почти сто лет скитаний. Родня за это время смирилась, что часть их рода стала христианами. За это время они тоже многое пережили. Связи между ними наладились, кто-то вернулся в мусульманство и род Морриттов получил поддержку с турецкой стороны. Далее была служба с переменным успехом у ханов, потом у русского царя вплоть до революции. А потом снова пришлось бежать, и вот тогда наш прапрадед осел во Франции.

— Потрясающе, — прошептала Катя, пытаясь осознать и принять информацию. Её впечатлило, что Морритты сумели проследить свою историю; что медальон, пусть частично, но удалось сохранить. Сам многовековый путь части рода Яваша заставлял в волнении забывать дышать.

— Слушайте дальше, самое интересное впереди! Ваш портрет волновал всех потомком аги Яваша. Мы можем только догадываться, что поначалу ага хранил его как память, потом медальон прятали, чтобы не вызвать на себя гнев муллы, ведь, как вы знаете, изображение живых существ в их культуре запрещено. Но вы можете сами себе нафантазировать, что помимо увеличивающейся ценности… — тут Луи посмотрел на Катю, и она тихо произнесла:

— Он был щедро усыпан драгоценными камнями. Я изначально задумывала эту вещь как вложение денег.

Луи кивнул и продолжил:

— …так вот, наверняка существовала какая-то история по поводу вашего портрета. У нашей турецкой родни остался свиток, где изгнанный королевой старший Морритт кается, что ему пришлось вытащить камни из родового талисмана, вручённого их предку доброй джинией, по-нашему это определение ближе к ангелу.

— Свиток? Прости, я тебя перебью. Не сохранились ли свитки самого аги Яваша? Я понимаю, что прошло много времени…

— Это надо смотреть в архивах Лондонских музеев, — ответил Эмэри, — в конце позапрошлого века их археологи разорили старинную усыпальницу одного из наших сородичей на востоке, который был последним, кто переписывал свитки аги Яваша. Времена тогда были сложные, возражать англичанам никто не посмел, да и не думали, что переписываемые одним чудаком свитки имели какую-либо ценность.

— Надо будет поискать, — задумалась Катерина и улыбнулась, видя нетерпеливый взгляд Луи, которого прервали. Юноша указал на изображение старой вещи и продолжил:

— Во времена Изабеллы Кастильской ещё всему роду Явашей-Морриттов было известно, какое значение для них имел медальон и почему вас назвали джинией, а потом настали тяжёлые времена и его просто хранили как очень старую вещь. А мой прадед, получив наследство и разглядывая древний медальон, вдруг решил, что вы посланница из будущего. В его время была популярна книга Герберта Уэллса «Машина времени», и наш предок, вслед за Уэллсом осознал, что реальность не трёхмерна — длина, ширина, высота. А есть ещё неучтённое пространство: Время! Вообразите, Эйнштейн ещё ничего не озвучил, а Уэллс подал эту мысль на тарелочке.

— Признаться, я не очень… — Катерина попросила налить ей ещё воды, — мне не приходило в голову сопоставлять по времени книги Уэллса с откровениями Эйнштейна.

— И вот, — Луи торжественно посмотрел на Катю, — зародилась интересная мысль по поводу портрета, прошло время, и уже наш дед, будучи довольно обеспеченным человеком, загорелся идеей разгадать эту загадку и специально закончил подходящее обучения, чтобы начать строить машину времени!

— Подумать только, я же не могла даже представить, что мой портрет, нарисованный Леоном, сыграет такую роль!

— Дед верил, что вы появитесь в его жизни, когда будет построено устройство, но…

— Я понимаю, слишком рано для реализации его проекта, ведь тогда не было возможностей… Его постигло разочарование?

— Сложно сказать, что он думал и чем жил. Мы знаем, что женился он очень поздно и сделал это под давлением отца, но дед не расставался с медальоном. Отреставрировал его и приделал новый замочек, чтобы носить его на цепочке. К сожалению, дедушка погиб при испытании своего устройства. Бабушка его прокляла, и как только сочла возможным, отстранилась от своего сына, нашего отца, вышла замуж и доживает где-то в Австралии.

— Простите, — Катерина поискала глазами платок и, схватив его у Этьенна, принялась вытирать глаза.

Эмэри оттеснил сыновей:

— Ну всё, хватит, — рассердился он на сыновей.

— Па, она должна знать, что значит для нашей семьи. Она наша!

— Брысь, — прогнал мальчишек Эмэри, и они неохотно отошли от столика, но продолжали, насупившись, смотреть на Катю.

— Мне так жаль, — она обвела всех печальным взглядом и наткнулась на их удивление. Ребята фыркнули.

— Наш род особенный! — с гордостью произнёс Этьенн, а Луи одобрительно кивнул. — У нас много веков хранилась Тайна и мы первые, кто получил работающую машину времени. Если бы отец не нашёл вас, то это сделал бы Луи или я, когда вырос.

— Вы… странные, — выдохнула Катя, — но милые.

Все трое разулыбались, а она добавила, словно извиняясь: — Я тоже теперь немножко странная для современного мира.

Эмэри опустился перед ней на корточки и, заглядывая в глаза, спросил:

— Катюша, едем за твоими? Не хочу больше терять ни минуты.

Она вопросительно посмотрела на ребят.

— Мы поможем собраться, — уверено ответил Луи, а Этьенн стукнул себя по груди кулаком, копируя жест воинов.

Через три часа вся мужская компания, включающая в себя Эмэри и четырёх мальчишек мал мала меньше, окинула напоследок хозяйственным взглядом опустевший Катин дом и, усадив старенькую, но бойкую мадам Лидию со слегка растерянной внучкой, поспешила домой.

А дальше… пока мадам Лидия наводила твёрдой рукой порядок в доме Морриттов, вытесняя доверенных служащих из жилой части дома в отдельную и заполняя гостевые комнаты друзьями Луи или племянниками Эмэри, Катерина в полной мере познавала мужское обожание.

Не только Эмэри, вся его семья относилась к ней с каким-то пиететом. Сам же хозяин дома не выпускал её из рук, стараясь предугадать любое желание и исполнить. Она смеялась, грозилась, что он избалует её, и она станет невыносимой капризулей, а Эмэри испытывал такой подъём душевных сил, испытывал такое счастье, что даже стал петь, часто подхватывая Катю и увлекая её в танец. Она расцветала в лучах его любви и щедро дарила в ответ свою любовь без ограничений и опасений.

Сыновья и их гости подшучивали над ними, видя их кружащимися в танце без музыки под собственный голосовой аккомпанемент, мадам Лидия говорила, что у Эмэри нет слуха, а Катюшка просто обязана освоить народные танцы, чтобы утереть нос вальсирующим французам, но им было все равно. Счастье обрушилось на них, и они выплёскивали его, как умели, не боясь быть смешными или нелепыми.

Эмэри ни одним словом не преувеличивал, когда признавался Катеньке, что с момента встречи не представлял, как жить дальше без неё.

— Пытался работать, — говорил он ей, — а вместо бумаг видел тебя, даже не замечал, как всё время делаю наброски твоего портрета.

Волнуясь, что она не поверит ему, Эмэри показывал документы, где многие листы были испорчены узнаваемыми рисунками.

— Ходил в спортзал — а в голове одни только мысли, какие слова мне надо сказать, чтобы привлечь тебя; что сделать, чтобы ты пришла ко мне и осталась навсегда. Дома услышу чьи-то шаги — бегу, думаю ты пришла. Понимал, что брежу, выдавая желаемое за действительность, но был будто пьян и предавался мечтал, пока ты не подпускала меня к себе. Секретари от меня стали шарахаться, говорили, что я пугаю их, выскакивая из-за угла…

— Эмэри, мне так жаль, что тебе пришлось испытать всё это, но…

— Не надо, любовь моя, я понимаю, что тебе нужно было время. Я собирался быть рядом всегда. Думал, что ни за что не стану давить на тебя и хотя бы другом… нет, вру, я ревновал, и противоречия раздирали меня на части! Но, Катюша, поверь мне, я бы не заставлял, ни за что не поставил бы тебя в безвыходное положение… мне важно, чтобы ты сама… чтобы я что-то значил для тебя.

Не было даже никакой притирки. С того вечера они стали жить вместе, как будто никак иначе быть не могло. Сошлись две половинки, что долго-долго искали друг друга. На дом Морриттов будто бы снизошла благодать, и все тянулись к ним, чтобы почувствовать, урвать для себя кусочек источаемого ими счастья.

Бабушка Лидия Павловна быстро освоилась, и первая назвала день недели, когда все должны вести себя тихо, так как в большом зале собираются солидные девочки её возраста для чаепития и обсуждения разных важных вопросов.

Луи по её примеру захватил день для устройства вечеринок. Куда-то уезжать ему больше не хотелось. Катюше, как называли её сыновья Эмэри, было интересно, чем он живёт, что ест, во что одевается, какие у него друзья, что он думает по разным поводам… Забота и ощущение себя частью большой, волнующейся о нём семьи, ему понравилась. Теперь все друзья частенько собирались у него, и сад, бассейн, зона отдыха подвергались нашествию молодёжи, а Катюша незаметно познакомилась с ними, что Луи было приятно. Как-то само собой получилось, что они стали друзьями.

Этьенн неожиданно для себя оказался обожаемым предводителем Катиных малышей и перестал быть младшим, но при этом ему перепадало много внимания и ласки, от чего он первое время терялся.

Пришлось срочно увеличить штат работников по дому и охрану. Пока не наступил сентябрь ради осторожности учителей для Саши и Никитки приглашали на дом. Катя затеяла небольшой ремонт, чтобы домашнюю часть дома сделать более приватной, а Эмэри захотел расширить свой кабинет, желая, чтобы в нём появился её уголок. Катерина предпочитала работать за ноутбуком, сидя на мягком диване, что вписывалось в представление Эмэри об уюте. Он называл Катю кабинетной кошкой, без которой он не может сосредоточиться и заниматься делами.

Немалую роль в новой семье сыграла Лидия Павловна. Она приглядывала за всеми, объединяла поручениями и удивляла своей активностью, энергией, жизненней позицией, оригинальностью высказываний. Она же первая подняла вопрос об узаконивании отношений между Катюшкой и её обаятельным тигром.

— Бабушка, если бы Эмэри не был богат, то всё было бы просто, но я не хочу связываться с договорами… это унизительно: начинать совместную жизнь и считать, что я получу в случае развода…

О том, что она связана церковью с Бертраном, которого нет, она молчала. Ярая атеистка её точно не поймёт, а Катерину как раз беспокоил этот момент.

— Как знаешь. Мы не голодранки, чтобы зариться на чужое добро, но я твоего отца приучила отдавать все деньги жене! Фифа до сих пор распоряжается всеми доходами Митюши.

— Кто такая фифа? — с интересом спросил Эмэри, слушая бабушкино выступление на английском. Французский, к сожалению, а может, и к счастью, ей давался неохотно.

— Это моя мама. Бабушка всегда подыскивает что-нибудь обидное и колкое, чтобы обозвать её.

— А-а, понимаю, — улыбнулся он.

— Эмэри, не бери в голову. В наше время уже редко встретишь такое, чтобы муж отдавал все заработанные деньги жене. Это выгодно, когда доходы у семьи небольшие, потому что женщины умеют экономить и…

— Катюша, подожди… Я не могу отдавать тебе все деньги, так как иногда требуется неожиданно во что-то вкладывать средства, но твоя бабушка уже говорила со мною, и я подготовил тебе отчёт.

Он подал ей лист с таблицей.

— Ты сама реши, сколько нам необходимо для жизни и скажи мне. Я буду брать для работы только излишки, а названную тобою сумму стану оберегать.

Бабушка торжествующе смотрела на покрасневшую внучку. Иностранец оказался, по бабушкиному мнению, приличным мужчиной. Она опасалась, что он будет выскальзывать из-под её давления ужом, но внучкин котик очень быстро принял все доводы и согласился с ней.

Однако это были не все её планы по созданию благополучия в Катюшкиной семье. Она разыскала здесь утёкших после революции за границу родственников своей невестки и собиралась устыдить их в том, что их предки бросили родных благородных людей на съедение советской власти.

Мимоходом раскопала информацию, что дед Славика служил в НКВД. Это из-за них настоящие коммунисты сгорали со стыда во времена разоблачений! Пусть только ещё раз сунется в их семью, пусть только потребует свидания с внуками, она их в пыль разотрёт. Пострелята Эмэри научили её создавать сенсационные новости по любому пустяку и организовали ей собственный сайт.

А Катя тем временем всё больше хмурилась, вникая в то, какие убытки принёс не оправдавший себя проект «Время».

— Эмэри, с расходами по дому я всё решу попозже. Бабушка права, я привыкла заниматься хозяйством и мне это не в тягость. А вот финансовую брешь…

— Катюша, не волнуйся, я заработаю столько, сколько нам нужно, дай мне немного времени.

— Не сомневаюсь, но как ты смотришь на то, если я тебе скажу, где находится пара затопленных кораблей с распространённым грузом двенадцатого века и где предположительно прятались пираты того же времени? Есть небольшой шанс вычислить при помощи современной техники, где они хранили награбленное, вот там можно поживиться серебром, украшениями, быть может, золотом.

Эмэри не знал, что сказать, зато дети завопили от восторга:

— Мы будем искать сокровища!

— Только сегодня раскинула пасьянс, и он трубил об удаче, а ещё я видела сон, что упала в большую кучу дерьма, — пафосно заявила бабушка.

Все смолкли, а Сашок, смеясь, заявил, что навоз — это верный признак денег.

Как же быстро летит время, когда в семье четверо мальчишек и у всех свои наиважнейшие заботы! Тишина в доме стояла только в первой половине дня, когда все учились в школе или садике, а потом жизнь закипала. Катя настолько закрутилась, посвящая своё внимание большой семье, своей учёбе и статьям, что забыла о Неффе.

— Он вернулся, ласточка, — как-то сказал ей Эмэри.

— Кто?

— Нефф.

— Он жив? — сейчас бы она не посоветовала ему первым лезть в устройство. Повадки из прошлого отступали, а окружающее её благополучие вселяло в неё мягкость и сентиментальность.

— Он написал тебе письмо, а сам покинул страну. Похоже, швейцарец скрывается от своего компаньона.

— Теперь компаньон возьмётся за нас?

— Не думаю. Я с ним уже встречался и сказал, что считаю проект пока бесперспективным. Наш подход слишком узконаправленный, и технических достижений здесь недостаточно, а других мы не имеем.

— Он поверил?

— Я закрыл работу в этой области. Какие ещё нужны доказательства? Постоянные перемещения в целях наживы и открытие туризма невозможны, более его ничего не волнует. Нефф нашёл себе, мягко говоря, странного компаньона, и за свою неразборчивость поплатился.

Эмэри протянул Катерине сложенный вдвое листок. Она развернула, и в глаза бросились кривые строчки. Сейчас мало кто пишет письма держа ручку в руке, но, похоже, швейцарец забыл о компьютере или не хотел, чтобы кто-то восстановил текст.

«Я там был трижды. Вы коварны, моя драгоценейшая, но я вам благодарен. Первый раз меня убили в тот же день через несколько часов, как только я появился, и при возвращении мне пришлось прочувствовать гнев Времени. Оно разумно и недовольно, когда что-то идёт не по его плану. Умолчу о своём желание вырвать вам сердце, стоило мне понять, что я возвращаюсь в исходную точку и вновь исчезаю. Время считает наше вторжение болезнью, и пока ещё заботливо возвращает заблудившихся, не думая о том, что получается замкнутый круг. Вы это знали, искусительница.

Я ничего не мог изменить, только проявить осторожность при втором своём появлении в прошлом. Мне почти удалось стать настоящим викингом, но не хватило ярости, чтобы сравняться с ними в бессмысленной жестокости. Я любил и был любим, однако всё потерял, но устройство выдержало моё вторичное возвращение и вновь закинуло меня в прошлое в третий раз.

Я заново проживал знакомые мне годы, но избегал своих ошибок. Мне удалось уберечь свою любимую. Долгая счастливая жизнь стала мне наградой, но родных детей у нас не было. Время не дало создать мне новую реальность, лишь позволило ввести некоторые изменения, которые, по-видимому, не повлияют на будущее. И всё же моя жизнь там удалась, и когда я погиб, защищая свою семью и соплеменников, они отплатили мне добром. Я вернулся с форой во времени и не сделал тот шаг, что отсылал меня в прошлое. Вот тогда я понял вас и то, какой шанс вы мне дали, жестокая, но справедливая.

Никто из моих людей ничего не сообразил. Все записи в камерах я уничтожил, а устройство объявил не рабочим, сам же сделал так, чтобы это соответствовало истине.

Я прожил хорошую жизнь, и теперь мне надо подумать, что такое Время, какие дополнительные силы смогли повлиять на нас при перемещении, споря со Временем. Мы не готовы к таким путешествиям.

Прощайте.

Будущий отшельник, Нефф»

— Эмэри, мне иногда кажется, что я теперь навсегда повязана со Временем. Я так боюсь потерять всё, что обрела сейчас! Чёрт бы побрал этого Неффа и мою злопамятность!

— Всё будет хорошо, родная.

— Нам обязательно надо, чтобы всё было хорошо, потому что, мурлыка ты мой, у нас будет ребёночек.

Три года спустя.

— Бабушка, присмотри за няней и малышкой Элин!

— Катюшка, не могу, у меня макко-хо!*(*японская гимнастика) А потом я еду в музей, там подготовили к открытию выставку с предметами быта, что вы подняли с морского дна.

— Я присмотрю, езжайте, — крикнул Луи, слушая наставления отца.

— Так нечестно, на тебя так много всего свалилось, — нахмурилась Катя, стыдя взглядом бабушку.

Та же, напевая, что она вольная птица, быстренько собралась и выпорхнула из дома. Наверное, было ошибкой делать почтенную даму пресс-секретарём, когда нашли затонувшие корабли и сокровища пиратов. Шумиха поднялась колоссальная, но найденные богатства слишком потрепало время и вода. Вот тогда-то мадам Лидия развернулась и сумела заработать состояние, рассказывая придуманные страшилки о поисках, окутывая их мистическим флёром, о найденных предметах, о золоте, и покорила общество своей энергией.

— Эмэри, я что-то не уверена, что нам надо ехать туда. Элин слишком мала, у Луи масса своих дел, да и у Этьенна сейчас непростой период, чтобы взваливать на него ответственность за семью. Ребятам надо гулять, а не сидеть дома! А Сашок ещё мал, чтобы…

— Катюша, мы не будем задерживаться. Дадим консультацию и уедем обратно. Неужели тебе не интересно, что за врата у герра Кауфмана?

— Ха, конечно, интересно! Правда, он написал так туманно, что ничего не понять. Почему он не уверен, что получил устройство по перемещению во времени? Зачем ему нужна я? Раз он знаком с Неффом, то швейцарец мог бы…

— Нефф стал как не от мира сего. С ним сложно что-либо обсуждать. Он пугает Кауфмана катастрофами, а тому нужно точно знать, куда он пробился.

— И всё же можно было бы поподробнее написать, в чём проблема, если его эксперименты успешны.

— Ласточка, я думаю, что его учёные получили нечто другое. Твоя частная лекция для тех, кто занят в проектах «Время» была очень полезна и вынудила к дополнительной осторожности. Во всяком случае, никто не хочет по глупости навредить миру, в котором живут, поэтому как минимум ты можешь определить связаны ли действующие врата со временем или это выход в иную реальность.

— Ладно, мы же уже согласились, так что едем, проверим, что там за врата, а бабушке я пригрожу, что позвоню маме, и она несколько дней побудет дома до нашего возвращения.