Глава 4. Конкурент проекта "Время"

Сообщение о конкурентах Морритта сильно обеспокоило Катю. Если те люди возьмутся за неё, то им недостаточно будет её уверений, что никакой ценной информации она не хранит. Разве что может подтвердить, что устройство успешно сработало, но это их ещё больше раззадорит.

Она посмотрела на играющую с внуками маму и подумала, что надо её отправить с детьми в Россию под крыло отца, но та, уловив взгляд дочери, опередила её:

— Катюша, приезжает наша несравненная Лидия Павловна. Митюша просил проследить, чтобы она прошла обследование в глазной клинике и сделала себе операцию. Она жаждет вновь рассматривать меня с микроскопической точностью.

— Мама! — укоризненно бросила Катя, показывая глазами на мальчишек, но тут же у неё вырвалось собственное раздражение: — А в России этого нельзя сделать? — она устало опустилась в кресло.

Бабушку она любила, но мама всю жизнь конфликтовала со свекровью и сейчас она скажет, что уезжает.

— Ты же знаешь свою бабулю, она любит устраивать сложности. Порою мне кажется, что трепать мне нервы — это единственный её смысл в жизни!

— Мам!

— А я уезжаю! Нам с ней в одной стране тесно!

— Мам, возьми Сашу с Никиткой! Ты же хотела…

— Доченька, давай через месяц, — замялась мама, — мы с твоим отцом уже собрались в туристическое путешествие по Камчатке.

Катя с недоумением посмотрела на мать. Похоже, не зря повсюду валяются статьи о вреде солнца дамам в возрасте. Мальдивы по боку, да здравствуют комары в качестве обновителей крови!

— Значит, бабушка тут не причём?

— Она всегда при чём!

Катерина махнула на неё рукой и отправилась готовить. Бабушка до сих пор считала себя коммунисткой. Она когда-то с недовольством приняла выбор сына, так как невеста была родом из белогвардейцев со всеми прилагающимися последствиями в виде лагерей и выселения. Казалось бы, столько лет прошло, всех разоблачили, оправдали, у власти уже стоял Брежнев, а бабушка всё тыкала прошлым ничего не понимающей юной избраннице перспективного Митюши. А потом всё изменилось, и люди стали гордиться «голубой» кровью, а коммунисты превратились в погубителей страны. И снова неприязнь между свекровью и невесткой разрослась с новой силой.

— Мама, все люди как люди, а вы с бабушкой только народ смешите.

— Она первая начала.

— Ей в следующем году будет восемьдесят. Она просто старый человек, немного живущий в своих фантазиях. Ей тяжело в современном мире, а ты всё воюешь с нею за те убеждения, что вам обеим уже давно не нужны.

— Катюша, все равно не могу я с нею рядом быть! У меня уже рефлекс на неё. Мне ведь в голову не приходило, кто мои бабушка и дед, почему мы жили в Казахстане, а не в Санкт-Петербурге, хотя бы в закутке собственного дома. Это она всё раскопала и ткнула мне!

— Ладно, мам, зови мальчишек кушать.

Планы менялись. Может, хорошо, что мама уедет?

Дальше дни проходили в хлопотах. Дети, бабушка, её операция на глазах, а потом всё устаканилось. Неожиданно бабушка взяла все домашние дела на себя. Правнуки её слушались безоговорочно, но за этим Катя следила сама, напоминая сыновьям, что прабабушка старенькая и за ней тоже надо приглядывать. Впрочем, встречи с Эмэри стали редкими и освободилось достаточно времени, чтобы всё успевать.

Катерина продолжала присматривать для себя подходящую работу, необходимое обучение, а заодно с интересом поглощала информацию по тем ремёслам, что она завела в замке. Хотелось выяснить, почему она не смогла добиться идеальной прозрачности стекла, как всё-таки надо было делать зеркало. Как можно было усовершенствовать ткацкие станки или чем следовало обогатить бедную почву. А потом вдруг увлекалась и читала об Алиеноре, королеве Франции или Мелисенде, иерусалимской королеве, об их предках и потомках…

Чем больше проходило времени, тем чаще казалось, что прошлое было сном. Отпускали изнуряющие отношения с Бертраном, которого она всё же полюбила и испытывала к нему более взрослые чувства, чем к тому же Славику. Забылся радостный подъём души при встрече с агой Явашем и последующее осознание, что он всё же человек своего времени, а она осталась чужой той эпохе, как бы не приспосабливалась. Все душевные привязки ослабевали, оставляя место только настоящему.

Жизнь входила в определённый ритм, и было удобно знать, что в два часа дети будут дома и их надо покормить, что в три часа бабушка будет сидеть в саду и приглядывать за их играми, что в пять…

Лето перевалило за середину, и больше нельзя было тянуть с решением: оставаться во Франции или ехать в Россию. Катерина несколько раз брала себе работу по переводу старинных текстов, но пока это больше походило на робкие попытки реализации увлечения, чем на надежду будущего заработка.

Репутации наработано не было, подтверждения квалификации тоже нет, а некоторые переведённые ею фразы вызывали сомнения у специалистов. Она объясняла, что значения слов отличалось даже в разных городах, не говоря уже о более обширных территориях, но это всё голословные утверждения, не подтверждённые фактами много возомнившей о себе русской.

И всё же Катя работала. Она написала несколько статей под чуткой бабушкиной редакцией, любящей чтобы всё звучало просто, доступно, а лучше даже в виде лозунгов, и выложила их в интернет в подходящих сообществах.

Благодаря тому, что она сама же перевела эти статьи на несколько языков, то у неё набралось изрядно подписчиков. На днях она получила интересное предложение от одного сообщества, и это сулило ей пусть крохотный, но постоянный доход.

Катерина радовалась, считая это хорошим знаком, и теперь она может увереннее продолжать свою работу в выбранном русле, отправляясь в Россию. Всё же ей пока необходима финансовая поддержка отца, а ему легче кормить всю семью, когда она собрана вместе.

Катерина работала у окна и замечала людей, что её охраняют, иногда видела Андрэ. Он слегка кивал ей, но не подходил, соблюдая правила защиты объекта. Размеренный распорядок, дети, бабушка — всё это затёрло предупреждение об опасностях из-за работы Вячеслава.

Катя была осторожна, но к ней не подходили незнакомцы, не присылали подозрительную почту, и её жизнь получалась удивительно обыденной, спокойной. Благодаря интернету в её руках были колоссальные возможности, но при этом она оставалась дома, слыша, как изредка шумят дети и раздаёт команды бабушка.

И вот стабильный распорядок дня сыграл свою негативную роль.

Никаких криков, взрывов, угроз… ничего. Катя вышла из супермаркета, сложила пакеты с продуктами в машину, покатила тележку на место и спокойно отодвинулась в сторону, когда мужчина рядом тоже подкатывал тележку, чтобы поставить её в общий ряд. Незаметный укол в шею, слабеющие ноги и цепкий взгляд того, кто стоял рядом.

Их было двое. Один уколол и поддержал её, второй прикрывал от камеры. Кто-то из посетителей забеспокоился, что ей плохо, но двое мужчин оказали «помощь», повели в сторону машины.

Катя не потеряла сознание, она словно бы плыла, соображая с большим опозданием, и лишилась речи. Язык совершенно не хотел слушаться, зато ноги почему-то всё же переставлялись, хотя она хотела бы упасть и создать проблему похитителям.

Чужая машина стояла между двух маленьких грузовичков. Катерина вяло отметила, что сделано это специально, но понимание этого ничем ей не помогло. Прикрывая ей голову ладонью при посадке в машину, чтобы она не ударилась, её неожиданно отпустили, и Катя кулем свалилась на сидение. Надо бы бежать, но вместо этого она с большим усилием подтянула ноги внутрь, чтобы дерущиеся мужчины не захлопнули невзначай дверцу машину, ломая их ей.

Похищению помешал Андрэ. Он действовал быстро, умело, но дротики с «лекарством» утихомирили и его. В следующие мгновения ей помогли сесть, пристегнули ремнём безопасности, а потом втащили на сидение начальника охраны Эмэри. Катя слышала, что его хотели оставить валяющимся на парковке, но он бы поднял тревогу раньше времени и вообще, в это время вышли люди из супермаркета…

Катерина плохо слушающимися руками попыталась подтянуть голову Андрэ к себе на колени, чтобы хоть немного дать ему возможность разогнуться. Он был в худшем состоянии, чем она, но в сознании. Скрюченная поза доставляла мужчине большое неудобство, но своих сил ему не хватало, чтобы что-то изменить. Она заметила взгляд похитителей через зеркало. Им было интересно её поведение. Вскоре Катя поняла, во что вылилась её крошечная забота об Андрэ.

Их обоих выгрузили на территории частного дома, не менее великолепного, чем у Эмэри Морритта. Хозяин дворца изобразил радушие и шутливо погрозил своим исполнителям, что они ужасно обращались с дамой. Потом шатающуюся Катю проводили в кабинет. С каждым шагом действие одуряющего вещества ослабевало, и она лучше контролировала своё тело.

Хозяин дома представился и любезно сообщил, что очень уважал её мужа. Господин Нефф не скрывал, что швейцарская компания тоже занимается проектом по перемещениям во времени.

— У нас не должно быть тайн друг от друга, — улыбаясь и принимая вид заговорщика, сообщал он ей.

Катерину его «открытость» настораживала. Чем дольше он болтал, тем меньше надежды у неё оставалось на то, что она выйдет отсюда живой. Не было сомнений в том, что Неффу позарез нужно запустить проект. Причин такой категоричности и необходимости она не знала, но было ощущение, что для него это вопрос жизни и смерти.

Возможно, он в долгах; быть может, у его проекта есть ещё один куратор, который опасен и требует результатов… всё это для неё не имеет значения. Важно то, что французский швейцарец отчаянно цепляется за соломинки.

— Я вижу, вы не хотите оценить моё доверие, — наконец отрепетированная улыбка профессионального дельца сползла с его лица, и он устало уселся напротив Катерины. — Вы молчите, — констатировал он.

— Разве вам нужны мои уверения, что я не храню ничего ценного из разработок мужа?

— Конечно, нет! Я не сомневаюсь, что мы с вами можем договориться, и я выкуплю у вас все информационные носители Грушевича.

— Я не была доверенным лицом мужа.

— А если подумать?

Катерина молча смотрела на него. Самые худшие подозрения оправдывались, и надежда вернуться домой таяла.

— Вы очень неразумны, но женщины все таковы! Если бы вы умели думать, то сразу поняли бы, что многих бед можно избежать. Отдайте мне то, что я прошу, и вы будете свободны как птица!

— Я бы не позволила мужу хранить дома что-то важное.

— Но вы ведь знали о проекте!

— Узнала только тогда, когда он погиб.

— Ваши статьи…

— Да, вопрос перемещения во времени меня заинтересовал и мне нравится рассуждать о том, как бы наш современник воспринял некоторые исторические моменты. Ничего, кроме поиска заработка и наивного разглагольствования в этом нет.

— И всё же я думаю, вы меня обманываете. Ну что ж, кажется, вы испытываете некоторую симпатию к господину Андрэ Дюкрэ? Пройдёмте в другое помещение.

Чуть покачиваясь, она поднялась и, следуя приглашению Неффа, вышла в коридор. Он рукою показывал, куда ей идти, а сам следовал на полшага позади. На лифте они спустились вниз. Катерина чувствовала, что хозяин дома следит за её лицом и ждёт испуга. Наивный дурак! Он не видел замковых подвалов, где висят мясные туши. Вот где она чуть не описалась от страха, ассоциируя зрелище с фильмами ужасов, а потом едва справилась с тошнотой!

Её ввели в почти пустое помещение, где стояли стол и пара стульев. Маленькое окошко под самым потолком было закрыто ажурной решёткой, а встроенный в потолок свет создавал неуместное мягкое освещение как в салонах релаксации и массажа.

Нефф уселся за стол, предложив ей занять стул напротив. Не долее минуты они посидели как начальник и подчинённая. Дверь распахнулась, и ввели Андрэ.

— О, месье Дюкрэ! — весело воскликнул Нефф. — Вы оказались молчуном! Не жалко было портить тело некоторыми вакцинами ради профилактики?

Андрэ наградил хозяина дома чуть насмешливым взглядом и с тревогой посмотрел на Катрин.

— Да-да, мы по старинке сейчас поработаем, но с умом! Мадам явно хранит что-то ценное в своей чудесной головке, и она нам всё расскажет. Не так ли?

Он с наигранным воодушевлением посмотрел на неё.

— Нет, — абсолютно ровно и даже как-то лениво ответила ему Катя.

Неффа это не расстроило. Он подозревал, что ему будет непросто, но он готов был идти до конца. Ничем подобным ему раньше не приходилось заниматься, но Катерина в своих домыслах оказалась точна. У него не было выхода: либо он — либо действующий проект, на который он потратил всё состояние и частично разорил своего компаньона. Надо было лучше выбирать совладельца проекта, но дело сделано, и обратно не повернёшь.

Нефф подал знак двум сопровождающим Андрэ и они начали избивать его. Тот со связанными руками уворачивался, закрывался как мог, снижая травматичность ударов, но довольно быстро оказался на полу, сжимаясь в комок.

— Милая мадам Грушевич, вы можете одним своим словом прекратить всё это, — словно змей-искуситель прошептал Нефф в момент образовавшейся паузы.

— Зачем? — Катя демонстрировала некоторое любопытство и не отворачивалась, зная, что швейцарец всё равно заставит её смотреть.

— Что зачем? Неужели вам не жалко его? Вы же знакомы? — он всё ещё не выходил из придуманной им роли.

— Да, знакома. Андрэ начальник охраны месье Эмэри Морритта.

— Так почему же вы заставляете его мучиться? Его забьют до смерти, если вы не откроете мне все свои секреты.

— Достойная для мужчины смерть — умереть, сохранив свою честь.

— Что? — вот здесь Нефф дал слабину, выразив своё удивление и заглядывая ей в лицо, желая удостовериться, что женщина изволит шутить от накатывающейся истерики.

Он долго смотрел на неё и видел равнодушие, немного усталости, толику любопытства. Что делать дальше, он не знал. На всякий случай дал знак продолжить избивать Дюкрэ, но слегка приподнятая бровь мадам Грушевич, заставила его махнуть рукой и действовать по-другому. Андрэ оставили лежать. Нефф прошёлся по помещению, сложив руки за спиной и словно бы раздумывал, что делать, но Катя понимала, что сейчас возьмутся за неё.

— Я понял. Чужая боль вас не трогает. Не ожидал. Всё же женщины любят жалеть и сопереживать. Мне неприятно, но вы молоды, а мои ребята сейчас возбуждены, и они с удовольствием воспользуются вашей беззащитностью.

— Насилие? Считаете, меня это как-то опозорит или я не смогу терпеть боль?

— Вас попользуют как самую дешёвую шлюху! — не выдержал Нефф, понимая, что звереет от несговорчивости этой женщины. Она виновата в том, что он вынужден так поступать!

Катерина обвела взглядом мужчин, что избивали Андрэ, потом пристально посмотрела на швейцарца.

— Вы никогда не отмоетесь от того, что собираетесь сделать со мною. Какие бы муки я не претерпела, моя душа останется чиста, а ваша?

— Вы вообще нормальная?

— Есть вещи, которые не повернуть вспять, ничем не исправить. Андрэ — воин, он всегда знал, что с ним может случиться подобное, возможно, это расплата за его работу. А вы сейчас воюете против слабой женщины, навсегда обесчещивая своё имя и лишая чести своих воинов, — она посмотрела каждому в глаза, пробираясь в душу и медленно, чётко, будто гипнотизёр, повторила: — Навсегда и безвозвратно.

Потом немного устало добавила:

— Для меня всё скоро закончится, ведь вы не оставите меня в живых, а вам и им жить с позором всю жизнь.

— Вы как не от мира сего, — раздражённо бросил он и выкрикнул, нависая над ней: — Думаете, я шучу?!

Они смотрели друг на друга в упор. Серьёзные, с непоколебимой уверенностью в себе, её глаза — и полные гнева и отчаянной злости его.

— Чёрт! — он отскочил, ударяя кулаком по стене, и вышел вон.

Катя осталась сидеть, до боли выпрямив спину. Она многое повидала в прошлом и всегда себя морально настраивала на то, что если с ней случится что-то плохое, то она должна подать пример выдержки. Женщины наиболее беззащитны, первые страдают при нападениях, но если они выживали, то надо было продолжать жить. Вся грязь оставалась на тех, кто позволял себе издеваться, а не на женщинах. Сейчас она надеялась, что выдержит уготованную ей участь.

Прошло много времени. Она сидела, Андрэ ворочался на полу, зло поглядывая на своих мучителей и пытаясь развязать руки, а двое мужчин стояли неподвижно, приглядывая за ним и неподвижной женщиной. Дверь вновь распахнулась и, окидывая всех вновь возбуждённо-весёлым взглядом, Нефф довольно оповестил:

— Радуйтесь! Сукин сын Морритт оказался не бессердечной скотиной и готов отдать все данные о проекте в обмен на ваши жизни.

В конце фразы он с особенным взглядом посмотрел на Катю:

— Честно говоря, не верил, что котик Морритт так сильно запал на вас, мадам. Вы, конечно, красавица, но чтобы сдать дело своей жизни… — он непонимающе развёл руками, но подмигнув, велел принести вина.

— Подождём. Наш герой мчится на всех парусах!

Он налил ей бокал вина, но несмотря на то, что пить хотелось до умопомрачения, она не прикоснулась к напитку, чтобы сохранить за собой право мести. Нефф не понял её поведения, считая простой обидой. А вот Андрэ, которого после средства, введённого в организм, мучила невыносимая жажда, и понимающего, что она не может не хотеть пить, её поведение заставило затихнуть. Потом он перевёл взгляд на расслабившегося швейцарца и засмеялся.

— Эй, ты чего? — удивлённо спросил тот и даже в ответ улыбнулся, заражаясь странной весёлостью пленника.

— Вы ему там ничего в мозгах не отбили? — с подозрением спросил он у своих громил. Вопрос был риторическим.

Эмэри влетел в помещение, отталкивая сопровождающего и, мгновенно оценив обстановку в целом, вернулся взглядом к Кате. Она была бледна, а её глаза сверкали и затягивали в омут. В них бурлила жизнь!

Он увидел в ней бесстрашного воина и… восхищённую им женщину. Она приготовилась к битве, не ожидая помощи, но он рванул к ней, не считаясь ни с какими потерями, и теперь она смотрела только на него.

Эмэри сглотнул и подался к ней. Катя поднялась, не отпуская его взглядом, она вела с ним невидимую никому беседу.

«Ты пришёл».

«Разве могло быть иначе?»

«Проект — твоя жизнь».

«Ты — моя жизнь. Без тебя мне ничто не нужно. За тобой пойду хоть в ад».

«Так ты — мой герой?»

Он слегка наклонил голову и, ненадолго задерживаясь в этом положении, словно спрашивая, правильно ли он понял, что его более не гонят и, уловив в ответ её движение к нему, ринулся к ней и прижал её к себе. Потом решительно сменил положение, чтобы поцеловать её. Сначала его губы лишь коснулись, словно бы уверяясь, убеждаясь, что он действительно принят, а потом Эмэри неожиданно крепче прижал её к себе, сильнее впиваясь в губы, и со стоном, отпрянув, выдохнул в ухо: «Люблю».

Громкие хлопки в ладоши заставили их обратить внимание на остальных.

— Браво, сцена удалась! Воссоединение влюблённых голубков, — с сарказмом констатировал Нефф.

Эмэри вновь прижал к себе Катю, поцеловал её в висок и задвинул за спину, прикрывая от швейцарца с его «собачками».

— Ты перешёл все границы дозволенного, — отчеканил он, и Катя вспомнила о каких тигриных повадках намекал её отец.

— Ничего не слышал о том, что кто-то устанавливал какие-то границы, Морритт. Ты принёс?

Эмэри медленно положил на стол маленькую коробочку размером со спичечный коробок.

— Что, вот так и отдашь, не требуя никаких гарантий? — хмыкнул Нефф.

— Приятель, ты заигрался. Отдавая тебе проект, я развязал себе руки и готов прямо сейчас сдать тебя властям.

— Ты не посмеешь! Они высосут из тебя всю информацию.

— А мне уже нечего скрывать, — усмехнулся Эмэри.

— В любом случае, я не собирался обманывать, — буркнул Нефф, — сейчас проверю — и можете катиться на все четыре стороны!

Он потянулся рукою за коробочкой, но Катя опередила его, смахнув её на пол и подскочив к ней, слегка прижала острым каблуком.

Все в удивлении смотрели на неё. Эмэри и Нефф даже одновременно открыли рты, пытаясь выдавить что-то вроде «Э-э»

Она улыбнулась, подумав о том, что сейчас Бертран гордился бы ею, а не вздыхал бы, когда она искала более мягкие способы наказания провинившихся.

— Очень рада, что наши разногласия закончились. Осталось уладить последнее недоразумение.

— Катюша… — укоризненно позвал её Эмэри, беспокоясь, как смотрят на неё бойцы Неффа.

— Мадам, вы злоупотребляете моим терпением, — угрожающе прошипел сам Нефф.

— Отнюдь. Стоит кому-то сдвинуться с места, как я раздавлю эту коробочку, а новую вы не получите.

— Отчего же, я никуда не тороплюсь, а Морритт помчится быстрее ветра, чтобы уменьшить ваши страдания, — и он с недобро посмотрел на неё, при этом намерено противно облизывая губы.

Эмэри закаменел, подался вперёд, но Катя удержала его:

— Либо мы все тут умрём, либо выйдя отсюда, Эмэри выберет страну, которой передаст свой проект. Вы в любом случае на бобах. Так вы готовы удовлетворить моё пожелание?

— Что вы хотите?

— Ваши люди могут выйти. Они здесь больше не нужны.

Швейцарец, покусывая губы, раздумывал. Потом он дёрнул подбородком вбок, чтобы громилы вышли.

— Сначала пусть развяжут руки месье Дюкрэ, — высокомерно бросила Катрин де Бланшфор. Немного выждав, чтобы казаться значительнее, Нефф дал одобрительный молчаливый знак.

Андрэ, кряхтя, поднялся, провожая взглядом уходящих и ожидая дальнейшего.

— Эмэри, будь добр, подставь стул под ручку, чтобы нам не помешали.

Все смотрели на Катю с разными эмоциями, но она казалась абсолютно спокойной.

— Господин Дюкрэ, у вас есть шанс поквитаться за своё унижение не с плёткой, а с рукой, то бишь её хозяином. Прошу.

Гробовая тишина и казалось, все забыли, как дышать. Потом взгляды переместились с Кати на Андрэ. Он чуть потянулся, проверяя, как обстоят дела с повреждениями, ухмыльнулся.

— Я слышал, что о русских говорят как об отходчивых людях.

— Я слишком долго жила в улыбчивой и жестокой Европе.

Андрэ очень быстро переместился к Неффу и успел нанести серию мощных ударов, пробивая его защиту прежде, чем тот упал. Стоило свалившемуся швейцарцу закрыться, чтобы получать минимум повреждений, как начальник охраны отошёл от него, удовлетворённо выдыхая.

Катя подняла коробочку и демонстративно плавно положила её на стол. Нефф встал на четвереньки и, сплюнув, пережидал, когда сойдёт темнота из глаз. Как только ему полегчало, он наградил Катерину многообещающим взглядом.

— Да ладно вам, — небрежно и улыбаясь бросила она, — ну подрались, зато ни у кого нет претензий. Вы же мужчина, Нефф! Я чую в вас кровь викингов!

Он хмыкнул в ответ на её слова и, держась за стол, поднялся, грузно осев на стул.

— Я говорил вам, что вы ненормальная? — он потянулся к бокалу, сделал глоток вина и поморщился.

— Я была там, Нефф, и вам советую, — неожиданно проникновенно произнесла она, удивив не только швейцарца, но и встревожившегося Эмэри с Андрэ.

Катя смотрела на Неффа с вызовом, а он с жадностью подался вперёд:

— Я так и знал, что с вами не всё просто! Сколько вы там прожили? Довольно долго? Вот откуда ваши слова про честь и прочую ерунду!

— Как только соберёте устройство, — Катя говорила вкрадчиво, мягонько, сладко, не отрывая от него взгляда, — у вас будет только один шанс, чтобы попасть туда. Понимаете? — она перешла на шёпот, будто бы делится тайной только с ним, хотя слышали все. — Только один! Я была первой, мой муж отправился вторым.

— Так тот взрыв? — Нефф верил и не верил.

— Он ожидает второго, — многозначительно произнесла она.

— Один шанс, — заворожено повторил Нефф.

— Не упустите его, — будто искуситель, улыбнулась Катя и беря под руку Эмэри, позволила себя вывести.

Андрэ смотрел на неё с нескрываемым восхищением:

— Мадам де Бланшфор, я всегда буду на вашей стороне, — завуалировано признался он, так как их сопровождали.

Уже усевшись в машину, водитель которой присвистнул, увидев избитого Андрэ, Катя попросила бутылку с водой. Напившись, она уточнила у обнявшего её Эмэри:

— Ты дал ему честные данные?

В ответ он сначала поцеловал её, на что она шепнула, что всё потом.

— Хотел устроить ловушку, но знал, что он будет проверять и, возможно, позовёт специалистов. Не стал рисковать.

— Ну что ж, замечательно. Сколько времени ему понадобиться, чтобы внести поправки в работу своего устройства?

— Думаю, от пары недель до месяца. Его люди продвигались с нами в одном направлении.

— Сегодня же отложим бутылку вина, чтобы когда придёт время, помянуть его.

— Ставлю на то, что он первым полезет, — хмыкнул Андрэ.

— Не уверен, — покачал головой Эмэри, — хотя, он болен прошлым, и я точно знаю, что ему хотелось бы самому.

— Эмэри, — неожиданно обратилась к нему Катя, — ты не осуждаешь меня? Я не ожидала, что прошлое так глубоко въелось в меня.

— Нет. Если он останется жив, я его сам убью.

— Если он останется жив после того, как побывает там, то я не хотела бы, чтобы ты влезал в его судьбу. Но если он не войдёт в машину времени, то…

В этот момент секретарь господина Морритта был бы удовлетворён, так как он оказался прав в своих размышлениях о людях власти и о том, как они понимают закон. Быть может, даже уволился бы, а может, и нет. Пара Эмэри Морритт и Катрин де Бланшфор доказали, что у них есть честь, а это уже немало в мире, где всё стало шатко и ненадёжно для простого человека.