Глава 15

Валери нервно закивала, отдернув ладонь. Она схватилась за нее второй рукой, будто обожглась. Джастин посмотрел на это немного удивленно, но списал на то, что хрупкую девушку напугали шрамы.

– Что от меня потребуется? – сбивчиво проговорила Валери.

– Всего лишь подыграть, – спокойно сказал Джастин, поправляя рубашку. – Сыграть уже известную тебе роль жены, наставляющей рога своему мужу, как только он за порог.

У Валери и без того горели щеки. Только до этого от смущения, а теперь еще и от его унизительных слов!

– Я уже сказала! – она зло подалась вперед с прямой, как натянутая струна, спиной. – Между мной и Адрианом все кончено! Когда ты вернулся, я… я поняла. что все это было ошибкой. Что я вела себя отвраительно. И теперь хочу начать жизнь с чистого листа!

Валери осеклась. Она нервно прикусила губу. Кажется, эти слова прозвучали как признание в любви, которая перевернула все в голове? Раз Валери так обрадовалась возвращению мужа живым и невредимым, что это настолько ее потрясло.

Джастин тоже заинтересованно приподнял брови. К счастью, не стал ничего расспрашивать. Возможно, сам был еще не готов услышать ответ?

– Разумеется, так будет и дальше, – отчеканил он, и в глазах сверкнул опасный огонь. – Я не потерплю, чтобы ты изменяла мне и дальше. Твоя измена уже и так перечеркнула все между нами. Так что если не хочешь оказаться за порогом этого дома, то навсегда забудь о других мужчинах. В твоей спальне должно быть место только для твоего мужа. Это понятно, Валери?

Джастин перехватил ее за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. Большой палец, огрубевший, с чуть шероховатой кожей, обвел нижнюю губу с нажимом. Валери рвано выдохнула, прикрывая глаза. Она была готова сквозь землю провалиться от смущения! И от тех картинок, которые нарисовало ее воображение. А еще Джастин смотрел так, будто вот-вот поцелует. Жестко и безжалостно, присваивая ее себе заново.

– Д-да, конечно, – пробормотала Валери, едва способная что-то связно говорить.

– Так вот, – Джастин отпустил ее, – даже не думай, что впредь между тобой и Адрианом хоть что-то возможно. Но пока что ты поддержишь легенду, что он по-прежнему является твоим любовником.

– Что?! – Валери уставилась на него во все глаза.

Джастин стиснул зубы.

– Мне тоже не очень нравится этот вариант! – громыхнул он. – Адриан будет приезжать сюда время от времени, чтобы мы могли обменяться информацией и разработать дальнейший план действий. Мы хотим вычислить нашего тайного врага. А чтобы это не подставляло Адриана под удар, все должно выглядеть так, будто он приезжает к тебе. Ничего страшного, я потерплю, что ты встретишь его на крыльце, примешь от него букет цветов и позволишь поцеловать себе руку. А как только он войдет в дом, чтобы тебя и близко рядом с ним не было! И разумеется, никому ни слова обо всем этом. Я дал Адриану слово, что не подвергну его опасности. Хотя не скажу, что расстроился бы, услышав о его смерти! Но обещание есть обещание. К тому же, без Адриана будет куда сложнее вычислить, кто мой враг. Так что придется тебе немного нам помочь. Но учти, Валери, если ты снова позволишь себе хоть что-то лишнее, Адриан за это поплатится!

Валери тихо шагнула ближе к Джастину. Так подкрадываются к дикому зверю, надеясь его приручить. Рука у нее задрожала, когда она потянулась кончиками пальцев к его щеке. Казалось, стоит коснуться – ударит током.

– Я обещаю, что не позволю себе ничего лишнего, – прошептала Валери сдавленным, немного хрипловатым голосом. – Адриан мне не нужен, Джастин. Поверь мне.

Джастин перехватил ее руку. Так, будто Валери занесла кинжал, собираясь вонзить ему в сердце.

– Ты говоришь так, будто тебе нужен я.

Джастин хмыкнул, качнув головой. Валери стояла перед ним, такая уязвимая, нежная, светлая. Совсем не похожая на ту жестокую эгоистку, которой была в его отсутствие. Он ненавидел эту хитрую змею! За ее притворство, за эти доверчивые чистые глаза, за приоткрытые мягкие губы… Джастин сорвался. Он зарычал коротко и глухо, глубоко и обреченно. Это был стон беспомощности, короткого, но поражения перед ней. Ведь уже через секунду Джастин накрыл губы Валери своими.

У нее сорвалось дыхание от шока. Она ожидала бы больше пощечины, чем поцелуя. Но ее ладони, будто сами собой, скользнули по плечам Джастина, по его шее.

«Поверь мне, прости меня, я не хотела всего этого, я этого не делала…» – буквально умоляла Валери этими касаниями.

Ведь она целиком понимала ненависть Джастина к прежней хозяйке этого тела. Но при этом саму попаданку все равно тянуло к нему. Хотя бы обнять и прошептать, что ей жаль, что она никогда так не поступила бы ни с ним, ни с его семьей!

Валери до ужаса, до слез, до отчаяния хотелось вернуться в прошлое, переписать его. Поступать в точности наоборот. Быть верной женой, заботливой мачехой, доброй и сострадательной невесткой.

«Я так хочу все исправить!» – Валери сказала это тем, как поддалась Джастину, отвечая на поцелуй.

Они отстранились друг от друга, оба тяжело и сбито дыша. Будто бежали. От своих чувств? Возможно. Ведь оба ощутили, что в этот момент между ними проскочила та самая искра, которую никто из них не собирался допускать в свое сердце.

Джастин приоткрыл губы. Он нервно облизнул их, собираясь что-то сказать. Наверняка что-то такое, что разбило бы Валери сейчас сердце. Поэтому она первая выдохнула:

– Я лучше пойду!

Валери прижала кончики пальцев к губам, бросаясь прочь. Хотелось сохранить этот поцелуй в памяти. До деталей, до миллисекунд. Ведь Валери понимала, что это может никогда не повториться. Джастин возненавидел ее, возненавидел справедливо, а такие люди вряд ли способны на легкое прощение. А она же… Так неуместно, так некстати, но ей понравился этот мужчина. Ее муж, ненавидящий ее всем сердцем.

Джастин пошел на поиски детей. Теперь, когда над его домом нависла неуловимая опасность, ему хотелось не отходить от них ни на минуту. Да и к тому же, нужно было поговорить с ними. Строго-настрого сказать, чтобы не выходили за ворота, чтобы не вели никаких разговоров с незнакомцами, если кто проберется в дом.

У каждого из детей была отдельная комната. Ну, до тех пор, когда Валери переселила их в Северное крыло. О тех временах Джастин старался не думать. Иначе сводило от злости челюсти, а кулаки сами собой сжимались до играющих на руках мышц. Теперь же дети вернулись в свои прежние владения. В комнате Эбины сейчас постоянно должна была находиться няня. После того, как она запустила состояние здоровья малышки, хотелось прогнать ее взашей. Но Джастин еще не подобрал подходящий новый вариант. Приходилось довольствоваться тем, что есть. И побольше контролировать процесс лечения Эбины. Вот и сейчас Джастин заглянул в ее комнату. Сидящая возле кроватки няня отложила вышивку и поспешила к двери.

– Вы что-то хотели, лорд Джастин?

– Чтобы Вы получше выполняли свою работу месяц назад и раньше, – сдавленно рыкнул он, не сдержавшись.

– Мы же уже обсуждали это! – няня округлила разнесчастные глаза. – Что я, простая служанка, могла сделать против решения хозяйки дома? А что лечение не помогало, так это…

– Достаточно, – Джастин с досадой отмахнулся. – Я прекрасно знаю, что никто здесь не давал лекарства Эбине по часам с точностью до минуты. Лучше бы лекарь поручил это дело Райту! Потому что он в разы ответственнее всех вас, взрослых людей. Но что мы об этом? Как она сейчас?

Няня поджала губы, которые норовили задрожать. Вот только Джастину совсем не было ее жаль. Глядя на ее круглое глуповатое лицо, он мечтал лишь скорее подобрать новую прислугу. А эту вышвырнуть прочь с такими рекомендациями, чтобы в будущем ее взяли только мыть полы в таверне.

– Эбина идет на поправку, – пробормотала няня. – Ей уже намного лучше. Жара нет. Я дала ей тот сироп, что прописал лекарь, и уложила отдыхать, и она уснула.

– Глаз с нее не спускать. Если вздумаете куда-то отлучиться, то присылайте кого-нибудь присмотреть за ней на время Вашего отсутствия. Даже если это какие-нибудь десять минут.

– Вы уже говорили это, – няня попыталась разрядить обстановку улыбкой.

– И скажу еще десять раз. Зная, как Вы выполняете свои обязанности. Постарайтесь напоследок не подвести меня.

Щеки няни вспыхнули от унижения. Раньше Джастин никогда не разговаривал так с прислугой. Эдгар с малочку учил детей, что ко всем нужно относиться с уважениям: и к богачам, и к нищим, и к королям, и к слугам. Но по возвращении из Тодарра половину слуг хотелось выгнать взашей, выплеснув им на голову на прощание ушат с помоями. Видя, что Джастин недалеко от этого, няня юркнула обратно в комнату и тихонько прикрыла дверь.

Он пошел дальше по коридору. Комнаты всех детей находились рядом друг с другом. Чтобы и у каждого был свой уголок, и можно было в любую минуту побежать играть к остальным. Подойдя к следующей двери, Джастин услышал тихий всхлип. И тут испуганно бросился внутрь.

– Стелла, ты здесь? Что случилось?!

Стелла лежала в своей кроватке, обнимая подушку и утыкаясь в нее. Когда Джастин подбежал ближе, то увидел заплаканное покрасневшее личико.

– Ничего, папа, – Стелла громко шмыгнула носом, вероятно, пытаясь убедить, что она в порядке.

– Малышка… – вздохнул Джастин, садясь рядом и поглаживая ее по волосам. – Я понимаю, что долгое время вы были один на один со всеми своими трудностями и горестями. Вас некому было защитить, вам некому было пожалиться и рассказать, что творится в этом доме. Но все это позади. Теперь вы не одни. Ты можешь положиться на меня, довериться мне. Это неправильно, когда дети остаются одни со своими проблемами. Для этого и нужны рядом взрослые, чтобы помочь. Скажи, тебя кто-то обидел?

Джастин на миг прикрыл глаза. Он боялся ответа на этот вопрос. Настолько, что в животе будто заныл ледяной комок. Вдруг Стелла сейчас скажет, что Валери тайком отругала ее или ударила? Джастин знал, что не потерпит такого в своем доме. И попросту выставит жену за дверь сию же минуту. Уже не слушая, есть ли ей куда идти… Джастин вздохнул. Он буквально ненавидел себя за слабохарактерность. Ведь после всего, что натворила Валери, эта изменница, лгунья, подлая и жестокая змея, как можно было жалеть ее?

– Нет-нет, папа, – пискнула Стелла, сжимаясь на кровати в комочек, буквально прижимая коленки под пышным платьицем к подбородку.

Джастин осторожно взял в свои руки маленькие ладошки. Задумчиво посмотрел на них. Дети вполне могли быть запуганы. Не верить, что теперь в безопасности.

– Даже если так, ты можешь рассказать. И больше тебя никто никогда не тронет. Я вернулся, Стелла. Теперь все будет, как раньше, – произнес Джастин серьезно, глядя Стелле в глаза, как взрослой.

Он вздрогнул от ее взгляда. Не должны так смотреть девочки, которые еще засыпают под сказки. Не должны светлые глаза ребенка напоминать промозглый туман. Который исходит изнутри. От которого не согреться. Потому что этот туман – ощущение страха, в котором приходится жить день за днем.

– Ничего не будет, как раньше, – тихо шмыгнув, ровно ответила Стелла.

Джастин осторожно взял ее на руки, усаживая к себе на колени, а сам оперся спиной об изголовье кровати.

– А если я прогоню Валери? Ты, наверно, хотела бы этого? – спросил он негромко. – Я дам ей денег на первое время, и она уйдет навсегда.

Стелла помотала головой и вдруг крепко-крепко обняла Джастина за шею, буквально вцепившись в него.

– Нет, нет, не нужно так, пап! – зажмурилась Стелла. – А если ты опять? Ну, пропадешь! А дедушка болеет! Нас в приют тогда. А там крысы, нам Валери говорила. Я этого и боюсь! Вот и заплакала!

Он обнял ее, целуя в макушку. У него комок застрял в горле. Джастин думал, что Стелла боится Валери. А выяснилось, что страх в глазах дочки – это страх снова его потерять?

– Я никуда больше не исчезну, – прошептал Джастин. – Я позабочусь, чтобы вас больше никто и никогда так не обижал. Жаль, что с вами рядом не было вашей мамы, когда я попал в беду.

– Ты по ней скучаешь? – доверчиво посмотрела на него Стелла. – Я тоже… И по нашей кошке скучаю. Валери сказала, что она плохая, потому что иногда точит коготки о кресло в гостиной. Но это Валери просто кошек не любит! И собак не любит, никого!

– Никого, – тихо хмыкнул Джастин.

«Никого, кроме себя. Не нужно забывать об этом, – строго сказал он себе. – Не засматриваться на милую мордашку Валери, не позволять себе иллюзий, не пытаться найти оправдания или объяснения ее поступкам! Она зло во плоти. Даже если иногда смотрит с такой болью, будто сама себя ненавидит за все это».