18. Ярмарка

На следующий день хозяйка категорически запретила Дани вставать и ушла в мастерскую одна, оставив рядом с ним книгу легенд и бумагу с карандашом, чтобы не скучал. Легенды были интересные, оформленные цветными миниатюрами. В другой раз он бы с удовольствием их почитал, но сегодня сам не заметил, как уплыл в сон на первой же странице.

Проснулся, когда скрипнула входная дверь, и в комнату вошла Эйлин, неся тяжелый поднос с обедом. Чужих слуг на свою территорию она по˗прежнему предпочитала не пускать. Дани дернулся было помочь, но со стоном схватился за бок. Под укоризненным взглядом хозяйки, он все˗таки поднялся, стараясь двигаться осторожно и не делать резких движений.

Помогать госпожа ему все равно не позволила, заставила сесть на стул у стола, и сама хлопотала вокруг, наполняя тарелку и подкладывая вкусные кусочки. Дани чувствовал себя странно. Вся эта забота, от лишнего куска мяса на тарелке, до кувшина с водой, поставленного так, чтобы он мог дотянуться, не вставая с постели, была ему безумно приятна. Но внутри злым червячком сидела мысль, что он простой раб, не достоин хлопот госпожи. Ее заботы предназначены кому˗то свободному, более умному и более смелому. Скоро она поймет, что ошиблась, и разочаруется в нем.

День тянулся медленно, спать больше не хотелось, легенды не увлекали, портрет Эйлин на бумаге выходил неуклюжим и совсем на нее не похожим. Сразу вспомнился первый хозяин, приказывающий бросить в печь «эту мазню». Может, он был прав и рабу никогда не стать настоящим художником? Дани потянулся было порвать рисунок, но рука не поднялась, и он просто сунул его под стопку бумаги.

Хозяйка вернулась из мастерской, когда в комнате начало темнеть. Устало потянулась и посетовала:

˗ Без тебя, как без рук.

Она захлопотала над чайником на маленькой магической плитке, мимоходом проверила у него лоб, нет ли жара. Чужая холодная комната сразу стала уютной, все страхи и сомнения ушли, спрятались глубоко под сердце до следующего раза.

Остаток вечера хозяйка что˗то плела из кожаных шнурков, вплетая мелкие необработанные кристаллы, в которых Дани без труда опознал тунгрилы, а потом сосредоточенно колдовала, сверяясь с записями из потрепанной тетради.

Дани было безумно интересно, что она делает, но лезть с вопросами не решился. Слишком глубоко в нем еще сидело, что раб не имеет права начинать разговор первым. Наконец госпожа удовлетворенно откинулась на спинку стула и устало размяла шею.

˗ Дани, иди сюда.

Получившуюся кожаную полоску она повязала ему на плечо. Выглядела та, как обычный простенький браслет, симпатичный, но дешевый, если не видеть тонкое кружево заклинаний.

˗ Это защитный артефакт, давно надо было для тебя сделать, ˗ пояснила хозяйка. — От всего на свете, конечно, не защитит, так что бессмертным себя теперь не считай. Но мне так будет спокойнее. Носи не снимая.

˗ Спасибо, ˗ Дани осторожно погладил украшение.

Сказать хотелось очень многое, но все слова куда˗то подевались, и он смог выдавить только еще раз:

˗ Спасибо, госпожа.

Перед сном Дани долго разглядывал себя в зеркале в уборной. Обилие свежих синяков не украшало, но по сравнению с тем, что было месяц назад, он выглядел совсем неплохо. Болезненная худоба еще осталась, но уже наметились мышцы, живот перестал прилипать к позвоночнику. А кожаная полоска на плече напомнила, что он всегда был неплохо сложен, широкоплечий и длинноногий. И на лицо симпатичный. Единственная полоска шрама на скуле не слишком заметна, так же, как и чуть кривоватый нос. Надо только щёки немного наесть. Парень усмехнулся своим мыслям и пошел одеваться.

На следующий день Дани, как обычно, встал до рассвета и приступил к своим каждодневным обязанностям. Ничего тяжелого госпожа его делать не заставляет, а еще день наедине со своими мыслями он не выдержит.

Глядя на босые ноги своего помощника, Эйлин пришла к выводу, что повторного похода по лавкам не избежать. Самого Дани перспектива ходить босиком ничуть не смущала, даже если придется идти так по нагретой мостовой или горячему песку, не впервой. Пришлось хозяйке выдвинуть другой аргумент:

˗ Что я за грозный маг, если у меня помощник босой ходит? Меня же никто всерьез воспринимать не будет! ˗заявила она ему, гордо задрав нос.

На что Дани неожиданно серьезно кивнул.

˗ Вы правы, госпожа. По тому, как одеты слуги, судят о хозяине. Простите, я снова чуть не подвел вас.

˗ Ты˗то здесь при чем? ˗ опешила девушка. С этой его манерой вечно считать себя виноватым срочно надо что˗то делать. ˗ Завтра съездим, купим тебе новую обувь.

Повторять прошлую ошибку и идти пешком, становясь легкой мишенью, Эйлин не собиралась и, не откладывая, отправилась на поиски управляющего. Помниться, князь обещал ей выполнять любые капризы.

Управляющий приходу девушки откровенно обрадовался, его уже начала напрягать неприхотливость иноземной гостьи. Вернувшись, князь непременно спросит, чем она занималась, что просила, а доложить будет нечего. На просьбу выделить экипаж для поездки по магазинам, управляющий пообещал, что коляска с кучером будет на весь день в ее распоряжении.

Элегантный открытый экипаж ждал Эйлин сразу после завтрака. Для слуг в нем была предусмотрена специальная скамейка, пониже и пожестче, чем хозяйская, но гораздо удобнее, чем сидеть на полу в ногах. Молоденький кучер, в обычном кожаном ошейнике, гордый оказанным доверием, вел коляску неторопливо, свысока поглядывая на пешеходов. Сначала заехали к портному, он порадовал их известием, что большая часть заказа уже готова. Он же подсказал лавку сапожника по соседству. Там Дани обзавелся новыми сандалиями, а еще Эйлин купила им обоим башмаки из тонкой мягкой кожи, в которые влюбилась с первого взгляда. Почему˗то сразу подумалось, что в них бродить по пустыне будет гораздо удобнее, но девушка постаралась отогнать эти мысли.

С делами управились, можно ехать домой, но кучер начал мяться, коситься на госпожу и наконец выдал:

˗ А госпожа не желает съездить на ярмарку? Сегодня как раз у городских ворот идет.

Эйлин несколько удивилась такому предложению, но Дани усмехнулся и тихонько пояснил:

˗ Там сегодня заезжие акробаты выступают. Вчера слуги на кухне только об этом и говорили. ˗ А потом неожиданно поддержал просьбу, ˗ Может, съездим ненадолго, посмотрим?

Акробаты Эйлин не слишком интересовали, но Дани ее так редко о чем˗то просил, что она, не раздумывая, махнула рукой кучеру:

˗ Как тебя зовут?

˗ Керуш, госпожа.

˗ Ладно, Керуш, поехали.

Под ярмарку городские власти выделили участок земли у северной стены. Раз в месяц здесь собирались крестьяне из окрестных деревень со своим товаром. За вход в город и торговлю на рынке надо платить пошлину, здесь же можно торговать бесплатно. Точнее раз в день сборщик налога все же проходит, но если успеть расторговаться раньше, то и платить не придется. Никаких навесов или прилавков предусмотрено не было, торговали с телег, раскладывали товар на куске ткани, а то и прямо на земле. В основном привозили овощи, овечий сыр, овечьи же шкуры, масло, реже живой скот и птицу.

Чуть в стороне от рядов торговцев стоял яркий, хотя и несколько выцветший шатер. Рядом с ним вкопаны два столба и между ними на высоте пары саженей натянут канат. Двое молодых парней в традиционных белых штанах и рубахах, но в ярких цветных жилетках, сидя на коленях выбивали на барабанах ритмичную мелодию, третий выкрикивал приглашение на представление.

Народ обступил площадку плотным кольцом, но кучер ловко развернул коляску прямо напротив шатра, чтобы госпоже удобнее было смотреть, не вставая с сиденья. Дани тоже перебрался на козлы, повыше. Эти два мальчишки с таким нетерпением ожидали представления, что Эйлин заразилась их настроением, подманила торговца с лотком сладостей и купила три леденца на палочке, а то какое же зрелище без леденца.

˗ Это мне? Мне правда можно его съесть? ˗ шепотом поинтересовался Керуш у Дани, с восторгом разглядывая свою конфету.

Дани только молча кивнул, хотя видно было, что он рад сладости не меньше, и облизывает осторожно, растягивая удовольствие.

Артистов было человек пять ˗ шесть, все похожие друг на друга, вероятно, одна семья. Темнокожие, даже на фоне смуглых икхайцев, но со светлыми, песочного цвета волосами. Как пояснил Дани, это немногочисленное кочевое племя. Они редко живут оседло, предпочитая переезжать с места на место, давая вот такие представления, или выполняя разовую работу.

Эйлин выступление неожиданно понравилось. Молодые стройные парни, одетые только в свободные штаны с широким поясом, по очереди легко взбегали по наклонному брусу на канат. Один шел с завязанными глазами, другой на ходу жонглировал мячиками, третий выполнял несложные гимнастические упражнения. Все это под бодрый бой барабанов и радостные ахи зрителей. После взрослых, на канат выскочили совсем маленькие мальчишки. Они просто прошлись туда˗сюда, но публика и это встретила одобрительными криками. Горсть мелких монет девушка отсыпала не жалея. Они их честно заработали.

Напоследок, госпожа купила всем по пирожку. Мальчишка˗кучер сначала засмущался, но глядя на спокойно жующего Дани, радостно впился в свой зубами.

Разглядывая зрителей, Эйлин обратила внимание, что публика собралась простая: крестьяне, ремесленники, босоногие мальчишки, она единственная представительница знатного сословия. Вспомнилось, что родители в детстве не разрешали останавливаться и смотреть выступления уличных артистов, никогда не покупали незатейливые рыночные сладости, потому что «это для плебеев». А она завидовала мальчишкам и девчонкам, толпящимся возле дощатых помостов. Став студенткой она, конечно, ходила на ярмарки, но того детского восторга уже не было. Оказывается, просто надо было пойти сюда с ребенком, или двумя. Эйлин покосилась на Дани, который сидел напротив на низкой жесткой лавке и выглядел неприлично счастливым.