Драконы и их чародеи

В задумчивости я стояла в лечебном крыле башни Варлок и мрачно прикидывала, куда направить стопы. Налево пойдешь – к темному знахарю попадешь. Направо пойдешь – к светлому лекарю забредешь. Темный не умеет держать язык за зубами, светлый страдает тревожностью.

За один осмотр он способен обнаружить в человеке разом все хвори, перечисленные в лекарском гримуаре. Кроме разве что родовой горячки. В моем случае родовую горячку просто предречет.

Я наверняка взбешусь и захочу кого-нибудь скормить дракону. Хотя почему «кого-нибудь»? Эскулапа и захочу. Мы поцапаемся, как было много раз прежде, и он начнет показательно собирать дорожный сундук. Но в замке, где соседствуют чародеи и ведьмаки, одним темным знахарем не обойдешься, без светлого лекаря нельзя. Сплошная суета!

Получалось, что ради всеобщего блага лучше всего сходить к замковому алхимику. Он, конечно, чудаковат, но не болтлив, и с нервной системой у него полный порядок. А чтобы разрешить возникшее у меня смутное подозрение, особых знаний не требуется. Намешать нужный состав и проверить: нам с Фентоном пора думать о колыбели или повременить? Все просто…

Но почему так сложно?!

Никогда не подозревала, что растеряюсь перед возможными переменами. Особенно если вспомнить, сколько раз я начинала жизнь заново.

– Учитель, спасайте! – зазвенел на лестнице голос Тэмри, моего нового ученика пятнадцати лет отроду.

Нильс по старой памяти его уговаривал выбрать другого наставника, недвусмысленно намекая на себя, разве что пальцем не тыкал в грудь, но мальчишка упрямо таскался за мной, ныл и канючил. Буквально брал измором! Потом сделал ход конем: заночевал под дверью нашей с Фентоном спальни. Хорошо, не спел под балконом какую-нибудь скабрезную песенку из тех, что знал.

Верховный с утречка едва не наступил на этого окоченевшего на сквозняках отрока и насильно всучил мне его на обучение. Дескать, взрасти нормального чародея и объясни, что негоже спать под дверьми чужих покоев.

Я давно поняла, что главный секрет спокойной семейной жизни – соглашаться с мужем в непринципиальных вопросах, а в принципиальных использовать хитрость. Так и обзавелась новым школяром. То, что он жил в другом конце замка, добавляло ему шарма, а мне – терпения. Но не всегда.

Тэмри заскочил в лекарское крыло и, опершись ладонью о стену, попытался перевести дыхание. Кудрявый, худой и высокий не по возрасту, похожий на кузнечика с переспелым одуванчиком на башке. Думаю, лет через пять он превратится в красавца.

– Господи, оббежал весь замок, пока вас нашел… – Он махнул рукой, видимо, намекая на расстояние, преодоленное во время галопа по коридорам. – Вы нужны в загонах! Там верховный беснуется и готов всех проклясть. Просто рвет и мечет!

– Кто подпортил ему настроение? – удивилась я.

– Зара! – выпрямившись, просипел мальчишка.

Огнедышащий питомец, рожденный в пламени двух магических гримуаров, оказался самкой. Чаще всего ее называли «заразой» в сердцах, даже не догадываясь, что величали по имени, данном при рождении. К счастью, без «вот же».

– Что теперь она сотворила?

– Погрызла жениха!

Я почувствовала, как меняюсь в лице.

В начале весны, когда с гор начал сходить снег, хмурое зимнее небо очистилось и налилось прозрачной синевой, а на склонах появились темные проталины, Зара сбежала. Впервые за три года обитания в башне Варлок она не ответила на зов верховного, приказывающего ей вернуться.

От злости Фентон заявил, что мы совместными усилиями всем темным ковеном превратили умную хищницу в неуправляемую, разбалованную дуру, элементарно неспособную вернуться из прогулочного полета. Как будто сам не сюсюкал и не приносил ей отборные стейки, пока та была размером с Йосика.

Зара пожелала отозваться только через два дня. Она успела сожрать отару овец, перепугать жителей Вайлдстоуна в шести часах езды от замка и спалить у них склеп с воскрешенным мертвецом.

Уверена, местный бургомистр, тот еще прощелыга, каждый вечер отправлял восхваления богам за то, что наша зараза удачно налетела на его городок. За упокоенное умертвие Вайлдстоун ей, конечно, был очень благодарен, но мы до сих пор расплачивались за переполох чарами и разнообразной благодатью.

Старые гримуары между тем подсказали, что крылатая девица сбегала не из вредности, а по тривиальным надобностям. Зара вошла в брачный возраст. Если мы не хотели нести бесплатное добро на все окрестные провинции в радиусе драконьего полета, то ей стоило найти жениха.

Тут случилась большая печаль: единственный известный всем самец из зверинца магических тварей давно потерял клыки и плотские желания. Он вкусно кушал и сладко спал, а потомство видел только в кошмарах.

О клане Торстенов, живущем у демонов на куличках (в смысле, через семь королевств от нас) и владеющем драконом, рассказал один из новеньких в темном ковене чародеев. Седмицу назад те самые Торстены привезли в башню Варлок красавца Кейрана. Мощного, с широким размахом крыла, клыкастого и рогатого. Его имя переводилось на наш язык, как «бушующее пламя». Сразу видно: люди знали, как правильно давать имена драконам.

При виде Зары он яростно выпустил из ноздрей пар и взъерошил костяные наросты на загривке. Просто драконий властелин! Мы дружно потирали руки, представляя крылатый приплод, половину из которого ожидали Торстены. Дождались, называется.

Видимо, властелин наконец начал подбивать клинья, и девочка взбесилась. Чисто по-женски я ее даже понимала, но ведь… зараза! Не зря умные люди говорят: как дракона назовешь, так он и полетит.

– Как сильно она его подрала? – тихо спросила я.

– Полный… – Тэмри замялся и выпалил: – Учитель, приличного слова не могу подобрать. Только неприличное, но очень емкое!

В самом начале за портовую брань я лишила его голоса. Урок хороших манер Тэмри усвоил мгновенно и с тех пор тщательно следил за языком. По крайней мере, при мне.

Если подумать, сметливый парень. И когда-нибудь непременно станет отличным специалистом по защите от темных чар. В нашем разношерстном темном ковене это вопрос выживания.

– Так… – Я потерла переносицу.

– Вот и я говорю: полный звездец! – согласился мальчишка, ловко облачив бранное словцо в такую культурную форму, что не придерешься. – Народ просит, чтобы вы отвлекли верховного, пока они попрячутся.

– То есть взяла проклятия на себя?

– Ну вас-то он побоится проклинать, – рассудил он.

Навык обращаться ко мне уважительно мы тоже разучивали с помощью магии. В воспитании подрастающего поколения правильные заклятия творят чудеса.

Мы с Тэмри бодро зашагали по гулкому замку к выходу во внутренний двор. Широкие коридоры расчерчивали полосы солнечного света, струящегося в узкие стрельчатые окна. На лестницах и в залах гуляло эхо. Замок был монументальным и огромным, такой переживет любую бурю и сход лавины.

В нем постоянно появлялись новые жители: светлые чародеи и слуги из обычных людей, ведьмаки с прислужниками. Еще пара лет – и нам точно придется открывать крыло, запертое за ненадобностью после переезда.

Видимо, Фентон действительно был сильно зол, раз по дороге я ни с кем не столкнулась. Даже нечисть не встретила! Та вообще всегда пряталась первой. Похоже, все, кому повезло этим солнечным утром остаться в замке, предпочли пережить бурю за запертой дверью. Не удивлюсь, если где-то там они устроили веселые поминки за упокой бедняг, попавших под горячую руку хозяина замка. В гневе темнейший был страшен и не выбирал выражений.

Впрочем, он и в хорошем настроении иногда такое скажет, что хочется ему залепить рот заклятием. Оставить только крошечную дырочку, чтобы через деревянную трубочку мог втягивать жидкую кашку. Питаться-то надо.

Мощеный двор встретил нас солнечным светом, теплым ветром и слабым запахом гари. Вообще, если рядом жил дракон, то пожарищем пахло практически постоянно, словно вокруг высокой замковой стены с бойницами палили костры.

Из-за колеса от телеги, прислоненного к стене, выбрался перемазанный Йосик. Следом за ним вытянулась парочка табуреток помельче. Размахивая хвостами-кантами, они бросились со всех ножек к нам.

Понятия не имею, отчего рядом со мной всегда селилась нечисть, но внезапно оживающая в замке мебель уже никого не шокировала. Все давно привыкли, что по гостиной внезапно начинали ходить то стулья, то табуретки. А козетка, одержимая духом чьей-то родственницы – мы не вычислили, чьей именно, – недвусмысленно вонзала в филей пружины, возмущенная тем, что на нее посмели пристроиться. Еще она начинала скрипеть-ворчать, стоило кому-нибудь в комнате рассказать скабрезный анекдот. Точно аристократическая леди, безвременно почившая в непонятно каком году!

Первыми в калитку драконьего загона, огороженного каменной стеной, ворвались призрачные песики, но энергично попятились назад. Видимо, Фентон еще изволил злиться, а нечисть неприятности чувствовала издалека.

В проходе едва не началась свалка чародеев и живых табуреток. Я по привычке успела отодвинуться с дороги гордого табуна, а Тэмри оказался не столь ловок. Ему по ногам протанцевали.

– Да чтоб вас! – скривился он. – Собаки паршивые…

– Зачарую, – тихо напомнила я о запрете на крепкие выражения.

– Простите, учитель.

Оказалось, что Фентон учинил разбор полетов как раз посередине загона, не дав никому сбежать. Перед ним стояла неразлучная компания из восьми чародеев разных мастей – инкуб успел слинять, – и одной темной прислужницы. Она тоже считала себя чародейкой. Только без магии.

Не спрашивайте, где логика. Танита Эльба, как показала жизнь, этим дивным качеством не страдала. До сих пор просилась ко мне в учение и регулярно приносила приторно сладкий травяной чай.

Народ смотрел в разные стороны, стараясь не встречаться с верховным глазами и не схлопотать какое-нибудь заковыристое проклятие. Только Нильс с прислужницей пристыженно таращились себе под ноги и, как опытные ребята, смиренно ждали, когда Фентон устанет буйствовать или сорвет голос.

Завидев меня, чародеи немедленно расслабились. Почувствовав резкую перемену в настроении трепещущей от страха аудитории, верховный Варлок круто развернулся и сощурился.

– А вот и защитница подоспела! Пришла спасать свою банду, госпожа Варлок?

В руках он держал измятый лист, и им же погрозил в мою сторону.

– Господин верховный, что ты в солнечный день угнетаешь и обижаешь хороших чародеев? – приблизившись, немедленно пошла я в наступление.

Пока он отвернулся, хорошие (а главное – сметливые!) чародеи начали тихонечко расходиться. Куда они, правда, собирались бежать, большая загадка. Слева стояло окутанное огнеупорными заклятиями строение с драконьими стойлами, а справа высились кованые ворота, перекрывающие площадку над скальным обрывом, откуда на выгул слетала Зара.

Обычно она падала в ущелье камнем, словно хотела нырнуть в ревущую на дне узкую речушку. Сердце замирало! Но перед бурлящей пенистой водой Зара расправляла крылья и, поднимая снопы брызг, взмывала в небо.

– Из-за твоих хороших чародеев… – верховный указал пальцем в ребят. Все замерли на тех местах, куда успели отползти, и немедленно принялись стягиваться в тесную кучку. – Из-за этих подлецов зараза чуть не сожрала торстентского самца!

– Почему из-за них? – делано возмутилась я. – Им что, нужно было держать свечку, а потом разнимать в случае чего?

– Вот именно! – рявкнул Фентон. – Полезли ночью в стойла к драконам! Факел им подержать понадобилось.

– Кхм… – только и промычала я, окинув кучку укоряющим взглядом.

Выходит, они с ночи знали о конфузе, но за завтраком молчали, как шпионы на допросе в королевской канцелярии. Я не могла взять в толк, что за странная атмосфера царила с утречка в столовой и почему неразлучная десятка подозрительно тихая? А как они бросились в загон, едва верховный объявил, что хочет выгулять Кейрана! В жизни к дракону их не затащишь, но вдруг решили по собственному желанию и без животворящего пинка навести порядок.

– Ты тоже был в курсе? – Я глянула на Тэмри, и мальчишка, густо краснея, опустил голову.

Подлецы как есть!

– Мы хотели проконтролировать, – зачем-то подал голос Нильс, но тут же едва не поперхнулся собственным языком, когда верховный гневно покосился в его сторону.

– Видишь, они просто хотели проконтролировать. – Я развела руками, ловко переобувшись в полете. – В стойлах по ночам глаз выколи. Без света драконы вообще друг друга не нашли бы.

Ей-богу, не будь Фентон на мне женат, точно шарахнул бы каким-нибудь темным заклятием, и перед жителями замка развернулась бы забористая магическая дуэль в духе борьбы добра со злом в пригороде Круэла. Но мы уже заключили нерасторгаемый магический брак, поэтому он просто попытался укокошить меня уничижительным взглядом и невпопад рявкнул:

– Школяр!

– Да, верховный! – одновременно воскликнули в ответ мой бывший ученик и нынешний, потерявший надежду слиться с воздухом, ведь других укрытий рядышком не имелось.

Фентон, по всей видимости, не ожидал хора голосов, поэтому, сбавив громкость, приказал:

– Мелкий школяр, приведи знахаря!

Тэмри испуганно покосился в мою сторону.

– Ты кого врачевать собрался? – вклинилась я, смутно подозревая, что верховный решил не просто отчитать взрослых мужиков и одну энергичную девицу за любопытство, но и применить зубодробильную магию.

– Дракона, дорогая жена, врачевать будем! Мелкий, галопом! – скомандовал он.

Ученик рванул к выходу так, словно пятки ему облизывали языки драконьего пламени. Нет, пожалуй, когда Зара дыхнула Тэмри в спину, так споро он ногами не частил.

– Так знахарь только людей лечить умеет, – напомнила я.

– Значит, научится в темпе драконьего вальса! – отрезал он. – За мной!

– Зарываешься…

– Будьте любезны, уважаемая чародейка Варлок, – издевательски протянул Фентон и сделал приглашающий жест рукой, – проследовать за мной в драконьи стойла, чтобы узреть, до чего твоя банда довела царя зверей.

Он развернулся на пятках и широким шагом направился к стойлам. Я цыкнула притихшей компашке, мол, разбегайтесь, демоны, пока свободен путь.

– Ты идешь? – муж посмотрел через плечо.

Народ, было дунувший из загона, с деятельным видом начал крутить головами, словно прикидывая, как облагородить вытоптанную землю и прилично подкопченную стену.

После драки драконью пару рассадили по разным углам. Вернее, мелкую оттащили от завидного жениха и закрыли воротца ее стойла на засов, чтобы не выбралась и не откусила будущему отцу своих детей что-нибудь очень важное. Хотя… глядя на свернувшегося клубочком крупного самца, напоминающего не царя зверей, а подранного кота, становилось очевидным, что самое важное ему сберечь не удалось. В смысле, гордость пострадала и восстановлению не подлежала.

В задумчивом молчании мы рассматривали потрепанного Кейрана. Кончик хвоста откушен, на крыле четкий отпечаток клыков, чешуя на боку стесана, один замечательный рог обломан.

– Есть надежда, что он просто наткнулся на стену и сломал рог? – спросила я.

– И заодно шесть клыков выбил.

– Слушай, – я покосилась на него, – понимаю, что сломанный рог заметно, но ты клыки-то у него в пасти перечитывал, что ли?

– Твои товарищи в корзинку собрали и предъявили.

– Молодцы.

– Находишь?

– Они даже ничего не своровали, хотя могли бы, – заметила я. – А драконы быстро восстанавливаются. Поспит и встанет как новенький. Хвост, опять-таки, отрастет. Возможно. Но он же ящер.

– Клыки и рог тоже отрастут? – любезно уточнил Фентон, словно хотел узнать, способна ли моя фантазия представить волшебное возвращение недостающих частей Кейрана.

Фантазия была, бесспорно, способна, но факты – вещь упрямая.

– Нет, клыки и рог – потеря невосполнимая, – признала я. – Он останется безрогим и беззубым. Зато теперь будет шипеть с шепелявым присвистом и дым пойдет, как из печной трубы.

– Смотрю, ты излучаешь позитив. – Он снова начал злиться, хотя, казалось, только-только успокоился.

– Ну что ты бесишься, дорогой муж, как умертвие перед некромантом? – Я ласково погладила его по плечу. – У нас в запасе еще две седмицы до возвращения Торстенов. К этому времени их дракон будет краше прежнего.

– Безрогий и беззубый, – издевательски поддакнул Фентон.

– Зато с зажившим боком.

Он молча сунул мне в руки окончательно измятую бумаженцию. Нахмурившись, я разгладила плотный сероватый лист и обнаружила, что это не просто какая-то случайно истерзанная писулька, а официальное письмо от Торстенов. За каким-то демоном они возжелали проведать драгоценного Кейрана и планировали сегодня после обеда всей делегацией заявиться в башню Варлок. Другими словами, часа через три. За это время, как ни крути, у дракона хвост не отрастет и бок чешуей не покроется.

– Звездец, – неожиданно даже для себя, процитировала Тэмри.

– Смотрю, ты оценила, защитница обиженных и угнетенных, – с фальшивой мягкостью протянул Фентон. – Чуешь, да?

– Что? – не поняла я и, втянув носом воздух, покрутила головой.

Драконье жилище, просторное и светлое, как любят крылатые монстры, тривиально пахло конюшней. Может, они и занимали вершину звериной пищевой цепочки, но источали не запахи роз. Увы! Особенно, если пять дней кряду во имя продолжения рода не выпускались поплескаться в горной реке.

– Запах неприятностей!

– Вообще, я чувствую только запах конюшни, – призналась я. – Не надо нервничать раньше времени. Вернем им части Кейрана. С него столько всего ссыпалось, что им хватит весь клан амулетами обвешать. Пусть будут благодарны.

– За что?

– Откуда бы они еще столько драконьих клыков достали? Да мы почти как зубные феи! Они нам еще приплатить должны, – увлекшись, заявила я.

Фентон подавился на вдохе.

– Что ж, зубная фея… В этот раз будешь встречать Торстенов со мной, как и положено верной супруге. Лично отдашь им выбитые клыки, а заодно объяснишь, почему мы возвращаем их Кейрана по частям.

Тоже мне! Напугал светлую чародейку кучкой ведь- маков.

– Как скажете, любезный супруг, – скрестив руки на груди, хмыкнула я.

– Прекрасно!

– Но потом не жалуйся.

Между тем, появился знахарь. Хмурый ведьмак в неизменном черном плаще с недовольной – читай, помятой со сна – миной вошел в раскрытые ворота. С большим апломбом он заявил, что в драконьих хворях разбирается приблизительно так же, как в светлых заклятиях. В общем, никак.

Удивительно, как верховного не разорвало на клочки от возмущения. Пока они спорили, я предусмотрительно отошла к стойлу Зары.

В финале всех принципиальных споров ведьмаки всегда назначали виноватыми чародеев. Накинутся на меня, отгребут добра и благодати полной ложкой, захотят собрать вещички по примеру светлого лекаря. Верховному из собственного замка отчаливать некуда, а знахарь-то попытается. Наверное, даже до ворот доберется и лишь потом повернет обратно. Еще ни один темный, покидая башню навсегда, не уходил дальше замкового моста. Светлые, впрочем, тоже.

Пока они пытались договориться, я проверила широкую корзину, стоящую на колоде. Внутри лежали желтоватые острые клыки длиной в две ладони. Ровно шесть штук. Драконьего рога не было.

Нахмурившись, я открыла смотровое оконце на створке ворот и заглянула внутрь стойла Зары. Она вытянулась на боку и сладко дрыхла, под крылом пряча морду от солнечного света.

Девицей Зараза, как и положено самке, выросла изящной. По гребню шла характерная алая полоска, на перепонках крыльев цвели замысловатые золотистые узоры. Просто образчик беззаботной красоты. С первого взгляда не догадаешься, что смотришь на сосредоточие мирового зла, вселенского коварства и яростной силы, способной излиться на голову несчастного самца.

Пока я изучала засыпанный соломой пол в поисках отломанного жениховского рога, исчадие ада пошевелилось. Отодвинуло крыло и недовольно покосилось на меня одним глазом, дескать, долго будешь таращиться на королеву, когда та изволит почивать?

– Ты чем думала, когда ему клыки выбивала? – ткнув в ее сторону указательным пальцем, забранилась я. – Полагаешь, у нас тут ярмарка женихов, чтобы морду кривить? Бери, какого дали. Иначе останешься старой девой.

Над крылом заклубился сизый дымок. Видать, выпустила из ноздрей в ответ на справедливый упрек.

– Еще и огрызаться смеет! – Я захлопнула оконце и повернулась к ведьмакам. – Верховный, а где рог?

Перебитый на полуслове Фентон не сразу сообразил, чего от него хотят:

– Чей?

– Лошадиный, демоны дери!

– Позвольте заметить, госпожа Варлок, у лошадей нет рогов, – зачем-то сумничал знахарь, но под тяжелым взглядом стушевался и пробормотал: – Так это была ирония…

– В стойле еще раз посмотри, – проворчал муж.

– Там нет, – покачала я головой. – Клыки в корзине, а рог куда-то из стойла сбежал.

– Как?

– Очевидно, не своими ногами.

Фентон набрал в грудь побольше воздуха, видимо, пыжась сдержать поток брани, но не сдержал и на выдохе выдал витиеватую фразу. Приличными в ней были только междометия, но общий смысл угадывался. Он подробно объяснил, что сделает с негодяями, посмевшими стащить бесценный кусок Кейрана.

– Знаете, господин верховный, – задумчиво проговорил знахарь, очевидно впечатленный его словарным запасом, – пожалуй, попробую подлатать дракона. Анатомически-то он всяко проще, чем человек…

Чувствуя, что готова пускать из ноздрей дым и рычать не хуже крылатой твари, я решительным шагом направилась к выходу. Очень хотелось вытрясти из паршивой банды коллективную душу, а заодно и сворованный драконий рог.

– Ты куда? – спросил Фентон.

– Причиню кое-кому добра и посею благодать, – объявила я, проходя мимо. – А то совсем страх потеряли…

– Только не разрушь замок, – в голосе верховного прозвучало плохо замаскированное злое торжество.

– Как пойдет.

– Тогда рушь северную башню, мы ее все равно думали сносить! – крикнул он.

Тэмри мялся на солнцепеке в окружении живых табуреток и одного старого пса, доставшегося нам в наследство от покинувших замок Варлоков. К слову, этот лохматый пес – хороший воспитатель! Зараза его искренне побаивалась – помнила, как старик бодро гонял ее по загону, когда она еще не встала на крыло.

– Школяр!

Весь табун во главе с мальчишкой понуро потрусил ко мне.

– Дуй к Нильсу и передай ему, что, пока я иду в замок, в тронном зале должно появиться то, что они стащили из стойла. И если только там ничего не окажется…

– Вы правда разрушите северную башню? – искренне ужаснулся он.

– И заставлю их разбирать завалы. Физический труд облагораживает. – Я одарила его выразительным взглядом. – И даже нерасторопных, любопытных школяров.

– Уже бегу! Вы, главное, не торопитесь, учитель! Идите медленно!

Он рванул с места с такой прытью, что табуретопсы не сразу бросились следом, а живой пес и вовсе остался стоять, вероятно мысленно решив, что слишком стар для галопа. Йосик с товарищами быстренько Тэмри нагнали. Дальше они неслись наперегонки, пока не скрылись в воротах.

Неторопливо я вернулась в замок. Кивком поздоровалась со старым Арни Варлоком, ковыляющим в сторону оранжереи. Хромоногий старик был одним из немногих, кто сразу преклонил колени перед верховным и пожелал остаться в замке.

Темный ковен он принял целиком, учил молодняк уму-разуму и с остервенением гонял нечисть тростью. Меня искренне считал ведьмой и не понимал, отчего матушка-природа ошиблась с цветом дара. Доводы, что у пресветлого Иствана дочь-ведьма могла родиться только в страшном кошмаре, не принимались.

– Слышал, девица-то жениха подрала, – пробормотал Арни.

– Случилась неприятность, – согласилась я.

Он неодобрительно покачал косматой головой и, опираясь на трость, побрел дальше, к оранжерее со стеклянным куполом. Очень старик любил ковыряться в земле. Правда, вид растений и их названия забывал. Недавно мандрагору выдрал. С корнем.

Дверь в тронный зал открылась с неприятным скрипом. Просторное помещение с витражными окнами наполняли мозаичные тени. На возвышении стоял деревянный трон, а на нем лежали три драконьих клыка. Один к одному.

– Да вы, должно быть, шутите, – пробормотала я с удивленным смешком.

За спиной снова раздался скрип. Из дверного проема выглядывал Нильс. Вроде взрослые чародеи, а ведут себя как малые дети!

Осознав, что сбежать на сей раз не выйдет и придется держать ответ, банда начала гуськом втягиваться в тронный зал. Девять человек разного роста, телосложения и цвета магии выстроились длинной шеренгой. Инкуба опять не хватало.

– Не стыдно? – кивнула я, намекая, что рог не вернули.

– Учитель, нам очень стыдно, – прогудел Нильс.

– Отдайте остальное, пока я добрая!

Танита мгновенно вытащила из-за спины заткнутый за пояс сверток. Она аккуратно развернула ткань и в гробовом молчании протянула очередной драконий зуб. И того выходило, что наша зараза выбила жениху десять клыков! Бедняге Кейрану хоть осталось чем жевать?

– А тебе на кой драконий зуб?

– Я что, хуже остальных? – фыркнула девчонка. – Все брали, и я взяла.

– А где рог? – вопросила я у вороватой компашки.

Приятели принялись переглядываться, словно вопрошая друг у друга, куда делся рог и нужно ли эту бесценную информацию доносить до светлой хозяйки замка. Пришлось выразительно сложить руки на груди.

– Бес забрал! – заметив говорящий жест, как на духу выдал лучшего друга Нильс. Видимо, под угрозой светлых заклятий своя рубашка становилась ближе к телу. – Потащил в свою спальню!

С инкубом Бессарием впервые мы встретились три года назад в таверне маленького городка Веспок. Каково же было мое удивление, когда он бесцеремонно вломился в двери замка и заявил с порога, что желает вступить в клан с драконом! И ему наплевать, что клан зовется ковеном. С тех пор он чувствовал себя как дома и, поверьте, ни в чем себе не отказывал.

– Значит, спрятал его в своем логове, – процедила я.

– Мы ему говорили, что лучше спустить в подземелье! – неожиданно выпалил молоденький чародей, вступивший в ковен весной, после окончания светлой академии. – Оттуда потом легче незаметно вынести…

Сосед украдкой ткнул ему в бок светящимся пальцем, намекая, что пора заткнуться. Парень взвыл от острого магического укола и прикусил язык.

– Ладно, демоны… живите, – вздохнула я и тут же отрезала, пока они не расслабились: – Но жить хорошо теперь не получится! На следующей седмице отправляйтесь всем коллективом в Вайлдстоун. Бургомистр писал, что у них там нашествие саранчи.

– Что мне там делать? – буркнула Танита.

– Будешь походной кухаркой, – осадила девчонку. – Или тебя отправить к нашему повару?

Идти в кухню ей не хотелось. С поваром у темной прислужницы отношения не сложились. Он заявил, что ей следует похудеть, и не докладывал порции. Поесть Танита любила, так что громко, не скрываясь, замкового кормильца ненавидела. Как сядет за стол, так и начинает люто ненавидеть.

– Учитель, если вы забыли, я седмицу назад оттуда вернулся! – возмутился Нильс.

– А вы, господин Баек, лучше бы готовились к экзамену в магистериуме, а не держали свечку драконам! – рявкнула я и решительно зашагала к дверям. Удивительно, как у меня из-под каблуков не рассыпались искры.

Народ мгновенно дунул в разные стороны, освобождая дорогу.

– Госпожа чародейка, а клыки-то куда запихнуть?

– Тебе подсказать варианты? – бросила я мрачный взгляд на светлого чародея. – В корзину! Нам их Торстенам сегодня возвращать.

Новость о том, что хозяева Кейрана прибудут уже сегодня, вызвала в рядах старых приятелей переполох. Стоило выйти из тронного зала, как выжидательная тишина за спиной взорвалась громкими, по большей части сочными, восклицаниями. За такие Тэмри лишился бы голоса как минимум на седмицу.

Бессарий единолично владел северной башней, и через его покои проходила большая часть хорошеньких служанок. Не очень хорошенькие туда тоже наведывались. Говорили, что инкубы – эстеты, но наш особой разборчивостью не страдал. Ни в женщинах, ни в еде. Как говорится, с удовольствием ел все, что положили.

Подозреваю, верховный решил снести северную башню исключительно из желания прикрыть этот непотребный притон – на «злачное место» уже начинал с интересом поглядывать Тэмри. Мы были обязаны заботиться о моральном облике школяров. Достаточно, что мой прежний ученик вел с инкубом близкую дружбу и все лето развлекался, а не готовился к экзамену в магистериум.

Один раз он уже провалился. Неуч! А ведь после окончания академии хотел стать магистром магических наук и защищать перед советом интересы смешанных ковенов. Пока одного на семь королевств ковена Варлоков, но, не сомневаюсь, не за горами те времена, когда темные и светлые чародеи научатся сосуществовать в мире. Хотя бы относительном! Даже в нашей тихой гавани тоже изредка случались штормы.

Я поднялась по винтовой лестнице и требовательно постучалась в закрытую облезлую дверь.

– Инкуб, открывай! Чародейка пришла.

Изнутри не донеслось ни звука.

– Иначе сама войду! – пригрозила засевшему, как в засаде, жильцу. – Обещаю, тебе не понравится.

Дверная ручка опустилась, дверь отворилась. С ленивой улыбкой на пунцовых губах Бессон перекрыл собой проем.

Как и все инкубы, темный был кричаще красив. Бирюзовые глаза, идеальные черты лица, ровная кожа без намека на щетину. Из-под расстегнутой рубашки выглядывал поджарый торс. Штаны держались не на ремне, а на честном слове, и так низко спускались на бедрах, что хотелось схватить их за пояс и подтянуть. До груди.

Яркая внешность намекала, что он не божий одуванчик – хищный экзотический цветок, пожирающий глупых бабочек. Но девицам очевидный факт, что такими мужики не рождались, а становились после ритуала призыва демона, очевидным не был.

– Ты не вовремя, хозяйка замка, – растягивая слова и поблескивая глазами, промурлыкал он.

– Я всегда вовремя! – отрезала я и, отодвинув его с дороги, вломилась в покои.

В просторной круглой комнате с лучшим в замке видом на живописные окрестности царил страшный бардак. Высокая широкая кровать с балдахином, который, должно быть, выбивали еще при прежних хозяевах, была перевернута, но пуста. Радовало, что не придется гонять по лестнице какую-нибудь горничную в исподнем.

– Где он? – резко спросила я.

– Он? – протянул Бессон. – Ты меня оскорбить хочешь, чародейка? У меня бывают только «она» или «они», но все исключительно по собственному…

– Да не заговаривай мне зубы! – перебила я, начиная раздражаться, и указала на него пальцем: – И придержи инстинкты!

Бирюзовые глаза мигом перестали блестеть, в них появилась знакомая скука. Когда инкуб не пытался никого соблазнить, используя древний зов, то как-то мигом окунался в депрессию.

– Зачем пришла? – спросил он по-простому и направился к столику с графином вина.

– Где рог? – уперев руки в бока, требовательно вопросила я.

– Чей? – с фальшиво недоуменным видом уточнил он.

– Как понимаешь, не верховного Варлока.

– У него есть рога? Ветвистые? Он их прячет в кабинете?

– Ты, смотрю, давно голоса не лишался, – процедила я, складывая руки на груди, – и в сторону замковых ворот с котомкой тоже давно не брел. Так, инкуб?

– Что у тебя за привычка начинать разговор с угроз? – фыркнул он.

– Где драконий рог? Мне сказали, что ты его к себе утащил.

– Хорошего ты обо мне мнения, хозяйка замка, – посмел изобразить тот возмущение.

– В гардеробной спрятал? – кивнула я на закрытую дверь.

– Да.

– Давай обратно, – потребовала я. – У нас тут международный скандал намечается.

– С этого места, пожалуйста, поподробнее, – теперь по-настоящему заинтересовался Бессон и даже опустил графин с вином, поднесенный к губам.

– Торстены сейчас приедут, а вы, подлецы, растащили их дракона по частям.

– Клыки вернули?

– Сомневаешься? – презрительно фыркнула я.

– Чем пригрозила? – злорадно улыбнулся он.

– Тем, что разрушу северную башню, а их заставлю разбирать.

– Ах, вот оно что… – Бес запахнул рубашку, пряча гладкий торс, точно приличный, а не разобранный, вид заставит меня передумать и не трогать местный вертеп. – Забирай, конечно.

– Нет, кто в башню принес, тот и тащит верховному, – отрезала я. – Отдает лично в руки!

– Чародейка, у тебя жалость есть? – охнул он. Видимо, понимая, что связываться с верховным себе дороже.

– А у тебя совесть?

– Откуда такая роскошь? – удивился инкуб. – Эта штука тяжелая, как конь.

– Совесть? Поэтому ты ей не обременен?

– Совесть я на себе не таскал, в отличие от драконьего рога. Не знаю, сколько весит она, но рог неподъемный.

– Так что ты его не оставил, где валялся? – возмутилась я.

– Денег захотелось.

Что мне всегда нравилось в инкубе: он чистосердечно признавал пороки и искренне ими наслаждался. Не стыдился любви к деньгам, женщинам и вообще ко всему, что вызывало в нем вкус к жизни. Перед обезоруживающей честностью исчезало даже желание скандалить.

– Ладно, потащили, – кивнула я и, не дождавшись хозяина комнаты, сама открыла гардеробную.

Рог, длинный и острый, с неровно отломленным краем, возлежал на полу пустой комнатушки. В уголке, прижимая к полуобнаженным пышным телесам платье, пряталась кухарка из новеньких. Никто еще ее имя не успел запомнить, а она уже в северной башне отметилась. У меня вырвался смешок.

– Ну вы и сволочи! – протянула удивленно. – Вам тут всем медом, что ли, намазано?

– Без излишней скромности: я хорош, – промурлыкал из спальни Бессарий, не торопящийся ни спасать от позора очередное завоевание, ни вытаскивать из закрома драконий рог.

– Да уж скромностью ты точно не страдаешь, – огрызнулась я и спросила у остолбенелой кухарки: – Ладно, что ты не шевелилась, я поняла по разобранному виду. Но ты хоть дышишь?

– Доброго денечка, – пропищала она.

– Ага, добрейшего.

– Госпожа светлая чародейка, не гневайтесь! – испугалась стряпуха. – Я просто поесть принесла из кухни, а потом – как в тумане. Не выгоняйте из замка! Бес попутал!

Насколько понимаю: в прямом и переносном значении этих слов.

– Да выгонишь вас, пожалуй, – проворчала я. – Дергай отсюда!

– Можно платье натянуть? – жалобно попросила она.

– В коридоре, – нравоучительно велела я, хотя хотела бы выпустить девицу в том, в чем была. В смысле, практически в чем она на свет появилась.

С пунцовыми щеками, стараясь не встречаться со мной взглядом и точно не смотреть на инкуба, она на цыпочках выскочила из комнаты. Я выглянула из гардеробной и заметила, как Бессарий успел ей подмигнуть.

– Что? – Он развел руками, едва дверь тихонечко закрылась. – Законы магической природы не перепишешь. Я люблю женщин, женщины любят меня.

– Еще раз кого-нибудь зачаруешь: дорожный сундук, ворота, неизвестное направление.

– Ты всегда так тонко грозишь меня выставить.

– Пинком под зад! – пообещала я, на что инкуб неожиданно почесал худой филей, словно уже ощущал, как по нему вмазали, чтобы придать ускорение в сторону замковых ворот. – А пока я добрая и вменяемая, хватай рог и понесли в тронный зал.

Бессарий, как Йосик, всегда тонко чувствовал, когда хозяйка замка была готова сыпать заклятиями. Не ерепенясь, с подозрительной легкостью он поднял рог и положил его на плечо, как весло. Выглядел он бодреньким, даже появились сомнения, а настолько ли обломленная драконья гордость весома, как инкуб жаловался?

Правда, задора и стойкости темному хватило ненадолго. К середине лестницы его подозрительно перекосило, а бравый шаг резко сменялся осторожным ковылянием. Ступенька за ступенькой, словно ноги едва передвигались.

– У тебя поясницу, что ли, прихватило? – с подозрением спросила я, спускаясь следом.

– Он тяжелый, как мое прошлое, – простонал инкуб.

– Так не надо было к драконам лезть, сейчас бы все оказались довольны и счастливы. Даже твоя кухарка.

– Будем честными, хозяйка замка, она твоя кухарка, – процедил Бес. Разговор ему явно давался с трудом и очень хотелось сжать зубы, чтобы выдержать вес сворованного сокровища. – Готовит, к слову, отлично. Остальным оскоромиться не успел.

– Остальное в этой кухарке меня не интересует, – фыркнула я. – Вы зачем в стойла потащились ночью?

– Поспорили, как оно все у драконов происходит.

– Ну, кто-нибудь выиграл, драконовы знатоки?

– Разве прилично чародейке так громко злорадствовать? – пробормотал Бессарий. – Ты родилась, чтобы стать темной. Не понимаю, почему у тебя все еще светятся пальцы?

– Однажды задымились, – хмыкнула я. – Не понравилось.

– Нильс не соврал?!

Инкуб так круто повернулся, заставив меня шарахнуться назад, что его повело. Лицо сделалось недоуменным, и он начал заваливаться, безнадежно теряя равновесие. Рефлекторно я выбросила заклятие и резко остановила падение. Он дернулся, от рубашки живописно оторвался лоскут и запорхал в воздухе, а из рук выскользнул злосчастный рог.

С непотребным грохотом невосполнимая часть Кейрана поскакала по ступенькам, вмазалась в стену и снова полетела, повторяя плавные повороты винтовой лестницы. Эхо возвращало грохот ударов.

Мы прижались к перилам и одновременно свесились вниз, следя за стремительным спуском ценного, но очень тяжелого груза. Соскочив с последней ступени рог шмякнулся о каменные плиты и раскололся на две разновеликие части.

– Зато будет легче тащить, – натянув рубашку и разглядывая неровную дыру, заключил Бессарий.

– С чего бы?

– На двоих поделим.

– Смотрю на тебя: и вроде инкуб, но что ж такой наивный? – фыркнула я и начала спускаться.

Следить за тем, с каким страданием соблазнитель всея замка тащил две половины рога, было забавно. Он морщился, ворчал и жаловался на боль во всем теле. Но едва мы вышли к оживленным коридорам и столкнулись с двумя хорошенькими горничными, как он приосанился. В лице не осталось ни мазка от смертельного страдания, спина выпрямилась, на руках напряглись мышцы.

– Дамы, – любезно протянул он этим своим кошачьим мяуканьем и даже подвинулся, уступая дорогу.

– Госпожа чародейка. – Стараясь не коситься на красавца-ведьмака, видимо, чтобы тоже бес не попутал, они сделали быстрые книксены и, перешептываясь, прошмыгнули дальше.

Едва девушки зашли за поворот, а мы остались одни, как Бессарий охнул и простонал со страданием в голосе:

– Подожди, хозяйка, у меня тут шею защемило.

– А нечего танцевать перед бабами, – без особенной жалости отозвалась я. – Давай пошустрее, пока Торстены не явились.

Но, по всей видимости, инкуба уже посетила идея переложить ношу на чьи-нибудь плечи, и отказываться от нее он не собирался. Даже ходу прибавил, похоже, надеясь после пустой галереи, откуда мы сняли все портреты Варлоков, встретить какого-нибудь темного прислужника. Желательно покрепче, но помельче тоже сойдет.

Жертву он долго не искал. Властным голосом призвал первого темного прислужника, встреченного нами на пути:

– Эй, человек!

Тот притормозил и приготовился внимать.

– Нет, – уронила я, давая понять, что помощников ждать не стоит.

– Ты хороший человек, – процедил сквозь зубы инкуб, проходя мимо, и добавил с предсмертным хрипом: – Живи по совести, а не как я.

У меня вырвался издевательский смешок.

Пока он ковылял, громко страдая, я ушла вперед и меньше всего ожидала обнаружить, что Торстены в комплекте четырех чародеев во главе с верховным ведьмаком уже прибыли в замок. Вместе с Фентоном они важно поднимались по лестнице. Следом тянулись особенно отчаянные представители нашего ковена, среди которых неведомым образом затесался Нильс. Никак банда вредителей отправила его в качестве парламентера и, что уж греха таить, козла отпущения, если придется держать ответ за попранную мужскую честь истерзанного Кейрана.

Не остановиться, столкнувшись с гостями нос к носу, было негостеприимно и недальновидно. Я встала, чинно сложив руки в замок, и дождалась, когда эта, с позволения сказать, толпа преодолеет ступенчатый подъем.

– Добро пожаловать в башню Варлок, господа темные чародеи, – поприветствовала их.

Фентон немедленно одарил меня предупреждающим взглядом. Дипломатичности мне, конечно, не доставало, но только отчаянный оптимист с порога начнет вываливать неприятные новости. Сначала гостей следует встретить, напоить чем-нибудь… покрепче, а когда они будут готовенькие, дарить подарки: десять драконьих клыков и рог двумя разновеликими частями. Но после клыков, полагаю, расколотый рог будет наименьшей из проблем.

– Госпожа чародейка, приятно снова свидеться, – с акцентом прогудел верховный Айрик, мужчина во всех отношениях выдающийся: и ростом, и телосложением, и темной магией. – Мы тут к вам нагрянули.

– Мы заметили, – распевно протянула я, и муж выразительно кашлянул.

В прошлый приезд дружественного клана он настойчиво попросил меня не отсвечивать и не вставлять ценных замечаний. Даже если что-то окажется не по нутру, то все равно молчать. Не улыбаясь! Дескать, сразу видно, что под дурное настроение чародейка добро не приносит, а причиняет и благодать не дарит, а насильно втюхивает. Торстены меня приняли за нежную фею, что устроило абсолютно всех.

Они вообще были занятным кланом. В родовой книге Торстенов, если верить слухам, значились такие любопытные персонажи, что у любого светлого шевелились на затылке волосы и пробуждались чародейские инстинкты. У меня тоже. Рядом с Айриком пальцы вспыхивали магическим мерцанием, но я складывала руки и помалкивала. Ради всеобщего блага и будущего драконьего потомства.

– Что ж, господа, идемте в тронный зал, – с самым деловым видом предложил Фентон и даже по-свойски похлопал Айрика по плечу.

Внезапно по коридору разнесся грохот, подхваченный эхом. Всей компанией мы развернулись. На каменном полу валялись осколки разломленного рога, а над ними с дурацким видом стоял взмыленный инкуб в драной рубашке.

– Не донес я ваш рог, господа. – Он развел руками, дескать, не обессудьте, сделал все, что в моих силах, но эти же силы меня и подвели. – Но на амулеты и так ведь пойдет?

Тишина воцарилась как в склепе. Один из Торстенов что-то быстро сказал верховному Айрику.

– О чем говорит инкуб? – обманчиво любезным тоном спросил он.

Обстановка моментально стала тревожной. По-моему, всем стало очевидным, что идти в тронный зал не имеет никакого смысла, и гостям дурные новости придется переваривать на ясную голову.

– Господа темные, коль вы приехали без приглашения и мы вас сегодня, мягко говоря, не ждали, то традиционно начну с плохой новости, – деловитым тоном проговорила я, вызвав в этих самых господах недоумение. Они искренне считали, что жена верховного Варлока умеет только блеять. – Драконьего приплода пока не будет, но Кейран выжил, и его части мы уже по замку собрали.

По лицу Фентона прошла судорога. Торстены онемели от удивления.

– А какая хорошая новость? – тихо спросил Нильс, посмевший подать голос. От переживаний у него всегда почему-то исчезал инстинкт самосохранения.

– Все хорошие новости я уже озвучила, – прямо объявила я.

– Варлок, что случилось с нашим драконом? – Глаза Айрика вдруг вспыхнули, а зрачки то ли налились кровью, то ли просто окрасились красным цветом.

Он начал походить на демона. И мне пришлось спрятать руки за спину, потому как негоже трещать магическими разрядами, когда развязывается не просто международный скандал, но родовая вражда.

– Пройдем в загоны, – пронзив меня красноречивым взглядом, миролюбиво предложил Фентон. Видимо, надеялся решить дело миром.

– Твоя жена сказала, что Кейран выжил, – не унимался Айрик.

– У моей супруги проблемы с дипломатичностью.

– Особенно, когда дело касается темных, – издевательски прошептал кто-то из ковена.

Искать, кто именно ляпнул такую чудовищную неуместность, было бесполезно. Все тут же опускали головы и отводили глаза.

– Так что с драконьим рогом делать? – вопросил инкуб, когда понял, что толпа коллективно развернулась словно неповоротливый змеиный хвост и потянулась к парадным дверям.

– Собрать! – рявкнул Фентон, глянув на него через плечо, и бросил мне: – Проследить, уважаемая супруга, чтобы все принесли.

Нильс остался на лестнице. В загоны ему, одному из главных виновников торжества, идти явно не хотелось. Он прижался спиной к перилам и пропустил остальных.

– Демоны! – искренне обругала я лучших друзей. – Метнулись за корзиной, и все собрали, пока мы не передрались с Торстенами.

– Нас больше, – неожиданно пробормотал школяр.

– Да, но виноваты тоже мы! – цыкнула я. – Соскребайте с пола все, вплоть до мелких осколков.

Искренне хотелось верить, что честность и открытость помогут нам избежать и скандала, и вражды. Однако когда я добралась до загона, сразу стало ясно, что конструктивная беседа у верховных не сложилась. Они цапались возле драконовых стойл, а вход прикрывали плечистые ведьмаки из клана Торстенов. Наши не желали магической драки и скромненько топтались снаружи.

Я решительно направилась к раскрытым воротам.

– Госпожа чародейка, – попытался загородить дорогу один из стражей, но тут у него, видимо, закончился словарный запас, и он что-то еще пробасил. Тарабарщину, в общем, какую-то.

Я не знала ни слова из их витиеватого наречия, поэтому использовала международный язык боевой магии, понятный абсолютно всем вменяемым чародеям. Даже темным из чужого клана. Подняла руку и на ходу продемонстрировала трещащие мелкими разрядами пальцы. Как ни странно, парни мигом признали ослепляющее заклятие и разошлись в разные стороны. Сказочное взаимопонимание между светлыми и темными. Любо-дорого посмотреть!

Грызня шла полным холодом, и ведьмаки не замечали, что в воздухе уже плыл туман. Зара металась в стойле и выпускала клубы дыма. Зато Кейран был глух и неподвижен. Свернувшись клубком, как кот, он уложил однорогую башку на хвост и следил за хозяином одним желтым глазом.

А верховный Айрик успел распалиться и едва сам не пускал дым из трепещущих ноздрей. К красным глазам у него побагровела физиономия. Он безбожно путался в языках. Не знаю, понимал ли Фентон, что именно рычал взбешенный противник, размахивающий мощным руками, или улавливал только общий смысл из его запальчивой тирады, но вид муж имел хмурый.

– Господа верховные, – позвала я, заставив обоих повернуть головы, – не хочу вмешиваться, но вы же цивилизованные ведьмаки, а орете, как дикари.

От неожиданности Айрик подавился на вздохе и кашлянул.

– Агата, моя дорогая жена, – начал Фентон, – давай-ка ты выйдешь.

– Чтобы вы тут передрались? – выразительно складывая руки на груди, уточнила я и обратилась к Торстену: – Очень не люблю, знаешь ли, господин верховный, когда в моем доме не могут договориться ведьмаки.

– Твоя жена назвала нас ведьмаками? – натуральным образом возмутился Айрик.

– Я сказала «ведьмаки»? – встрепенулась я, честно говоря, не очень понимая, как оконфузилась. – В смысле, господа темные чародеи. Но я тут все равно постою и послушаю, чем закончится беседа. Тихая и конструктивная беседа. Иначе наша девочка окончательно взбесится и сожжет к демонским бабушкам половину замка вместе со своим женихом. Но мы ведь все еще хотим потомства?

Судя по тому, какими взглядами окатили меня верховные, потомства они не желали, а хотели драки и намылить шею нахальной светлой чародейке, посмевшей вмешаться в мужской разговор.

– Давай решим миром, верховный Торстен, – примирительно предложил Фентон.

– Давай решать, верховный Варлок, – слегка поостыв после моего коронного выступления, согласился Айрик.

– Я готов возместить ущерб клану Торстенов.

– И чем? Судя по всему, наш дракон не проживет больше седмицы. Летать не может, питаться не может. Обезглавлен…

– Обезрожен, – вклинилась я с маленькой поправкой.

– Но обескровлен! – рыкнул в мою сторону Айрик.

– Не нагнетай, – не удержалась я. – Все ящерицы рано или поздно наращивают хвосты.

Мужчины вновь одарили меня хмурыми взглядами.

– Дракона мы выходим, а компенсацию оплатим артефактами, – предложил муж.

На его лице не дрогнул ни единый мускул, но мне ли не знать, как он дорожил крохами, оставшимися от наследия Варлоков, которые по чистой случайности не успели растащить ведьмаки из прежнего клана.

Еще у нас была собственная родовая книга. Мы сами заговорили фолиант темной и светлой магией, положив начало новому колдовскому роду. Под плотной кожаной обложкой с золотым драконом хранились только две пергаментные страницы с нашими портретами, больше ни одного листа книга не нарастила. Три года чародеи вступали в темный ковен, присягали на верность верховному, некоторые даже брали фамилию, но гадская книга никого не признала Варлоком. При виде нее Фентон всегда болезненно морщился.

– Так не пойдет, – покачал головой Айрик.

– Тогда что ты хочешь?

– Пусть калека подыхает в твоем стойле. Я хочу здорового дракона, способного летать.

На улице стихли даже шепотки. Все ждали ответа Фентона. Мы с мужем быстро переглянулись.

– Ты уверен? – прямо спросил он у верховного Торстена. – Точно не хочешь артефактов? Может, просто заберешь клыки и рог, а Кейрана мы доставим сами, когда оклемается? Глядишь, повезет и еще детенышей получишь.

– Драконово приданое мы заберем вместе с невестой, – не пожелал изменить решение Айрик.

– Забирай, – согласился Фентон. – Но ты дашь магическую клятву, верховный Торстен.

– И что ты хочешь, Варлок?

– Чтобы ты признал Кейрана собственностью нашего ковена и поклялся, что не попытаешься забрать его силой.

– А ты, смотрю, не прост, – ухмыльнулся Айрик.

– Жизнь со светлой чародейкой учит подстилать соломки, – хмуро отозвался Фентон.

Торстен решил, будто он сально пошутил, и громко расхохотался, а муж-то был серьезен.

Ведьмаки ударили по рукам. В разные стороны разлетелись клоки черного дыма, и я остро осознала, что молодой ковен Варлоков, не успев толком обрасти друзьями, уже обзавелся врагом. И Торстены пока об этом не догадывались.

– Кстати, верховный Айрик, раз ты всерьез вознамерился ее забрать. – Я кивнула в сторону загона, где за запертыми воротами продолжала злиться капризная крылатая принцесса. – Дракона зовут не Зара, а Зараза. Она отзывается только на это имя.

Возникла странная пауза.

– Кто назвал вашего дракона? – наконец изумленно прогудел Айрик.

И я пожала плечами, дескать, кто знал, что, взяв новорожденного дракона в руки, надо до крови прикусить язык, чтобы не выдать какое-нибудь паршивое ругательство.

– У моей супруги проблема не только с дипломатичностью, но и с чувством юмора, – выразив глубинную боль, которую носил в себе целых три года, проворчал Фентон.

Вероломных гостей мы провожали большой толпой. В клетку для перевозок Зара заходила неохотно, а внутри подозрительно притихла. Недобро щурила желтые глаза, недовольно выпускала из ноздрей тонкие струйки дыма и ерошила наросты на загривке. Она словно примерялась, кого сожрет первым. Лошади, впряженные в повозку, нервно стригли ушами. Видимо, чуяли, что их уже присмотрели для обеда и мысленно прикинули, с какого копыта начать лопать.

Торстены ухмылялись и тихо злорадствовали, видя, что их провожают похоронным молчанием. Не знаю, как остальные – я вообще не склонна переживать о душевных терзаниях жителей замка, – но мы с Фентоном понимали, что кровной вражды не избежать и действительно сожалели. Они уступили нам выдрессированного благородного дракона, пусть он был чуток не форме, а забирали крылатую заразу, главный источник растрат, как магических, так и материальных.

Прощание было исключительно коротким. Караван, увозящий Зару, минул крепостные ворота и выкатился на длинный мост. Воздух содрогнулся, в разные стороны прыснули тающие клоки черного дыма, и повозки поглотил портал. Когда воронка схлопнулась, поднялось густое облако пыли.

– Чтобы ни один светлый не заходил в стойла, пока дракон не очухается! – резко произнес Фентон на весь двор. – Все услышали? Передайте тем, кто не услышал.

С самой серьезной миной он кивнул знахарю. Они вместе отправились в стойла, прихватив с собой алхимика. Я видела, как этот неразговорчивый худой человек с лицом, обожженным от постоянной топки атанора, направился следом за верховным.

Пришлось планы отложить и заняться делами насущными. Забот в замке всегда было много, пусть его жители и поскучнели. Присутствие духа сохранял только инкуб. Он даже попытался организовать тотализатор, как скоро Торстены появятся снова и захотят устроить обмен. Поставил кусок драконьего рога. Никто не захотел спорить.

В середине дня по кухне зашагал стол. Главный повар орал как потерпевший. Ворвался в библиотеку, где я отвечала на многочисленные письма светлых и темных академий, и начал трясти длинной поварешкой. Пришлось снарядить ему помощников. Целый час талантливые, а главное, энергичные и шумные чародеи с криками гоняли дух по коридорам, пытаясь его усадить в бутылку.

– Ни на что не годные светлые, – ворчливо объявил старый Арни, войдя в библиотеку. – Собрали в замке разный сброд! Девицу-то, слышал, увезли?

– Стребовали, но скоро вернут. Сейчас поймут, под чем подписались, и привезут обратно. – Я скрепила очередное письмо личной печатью со знаком рода Варлоков. – Все-таки темные на редкость дурные.

В коридоре раздался болезненный вопль и страшный грохот. Очевидные светлые в горячке ловки очередной раз перевернули ржавые доспехи, стоявшие в углу, и тонко доказали, что дурость от цвета магии вообще не зависит.

– Варлок-младший взял клятву, чтобы жениха потом не забрали? – Придирчивый старик сощурил выцветшие от возраста глаза.

– Обижаешь.

– Всегда знал, что хороший из него выйдет верховный. – Он довольно цокнул языком и постучал по полу тростью, словно насылал проклятия, а не расточал похвалы. – Хитрый, как дракон. Истинный Варлок! Пусть и приблудыш.

В общем, отсутствием дипломатичности в нашем замке страдала не только я.

Арни вышел в коридор и устроил головомойку светлым чародеям, как будто они были школярами темной академии, а не профессиональными магами с вполне приличным образованием. Старик никак не понимал, что для них ловля духа была отчасти подвижной игрой, в которой нечисть так загоняли, что она сама с радостью лезла в бутылку.

К вечеру, когда за стрельчатыми окнами замка медленно сгущалась темнота, я вспомнила про алхимика и заглянула в его пристройку. В просторном помещении, озаренном обычными свечами, в любое время года царила духота и витали едкие алхимические пары. На подоконнике в горшках стояли хищная мухоловка и ярко-оранжевая герань. Первая разрослась от эликсиров и, кажется, становилась разумной. Вторая, по-моему, сделалась бессмертной и была способна выжить в любом катаклизме. По крайней мере, за те два года, что у нас обитал алхимик, герань ни разу не переставала цвести и меняла на погоду колер.

– Что хотела, хозяйка? – спросил алхимик, когда я вошла, натянув на нос платок, чтобы не угореть от едкого зловония.

– Есть личное дело. Очень деликатное.

Через полчаса мы вместе разглядывали склянку с эликсиром, который от капли крови окрасился в синий цвет.

– Поздравляю, – задумчиво протянул алхимик.

– Спасибо, – не менее задумчиво отозвалась я и выплеснула жидкость в горшок с мухоловкой.

На радостях хищный цветок ощерил десяток игольчатых ловушек, словно требуя съестного. Дескать, попить дали, теперь и закусить неплохо.

– Ты пока помалкивай, – попросила я. – Не хочу, чтобы все узнали раньше мужа.

– Нем как могила, – уверил алхимик. – Но ты отчалила бы отсюда, светлая чародейка. Нечего тебе дышать дымом атанора.

От «ароматов» алхимической лаборатории пришлось отмываться. На ходу запахивая халат, я вышла из ванной комнаты. Фентон вытянулся на кровати и под ярким светляком хмуро читал какое-то послание.

С переменным успехом он разыскивал по королевству наследие Варлоков. Поиск шел туго. Пару уникальных артефактов удалось обнаружить на легендарном ночном рынке и выкупить за немалые деньги. Остальное точно растворилось в неизвестности.

– Нашли что-нибудь? – спросила я, вставая перед зеркалом в полный рост, и посмотрела на него через отражение.

– Никаких новостей, – отозвался он, потушив светляк.

Комната, озаренная лишь парой ночников, утонула в тенях. В открытое окно струилась ночная свежесть. Днем оконные створки старались не отворять. Кое-как обходились заклятиями, по большей части просто гоняющими застоялый воздух по коридорам и помещениям. Иначе вещи, занавески, скатерти – абсолютно все пропитывалось запахом пожарища, и приходилось устраивать большие постирушки. Дня не проходило, чтобы крылатая зараза не плюнула во что-нибудь пламенем!

Фентон поднялся с кровати и, приблизившись, обнял меня за талию.

– Думаешь, Торстены до конца лета продержатся?

– Вряд ли, – я покачала головой. – Седмицы через три сломаются. Если очень повезет, то протянут месяц. Больше отдохнуть не получится. Но о драконьих внуках, верховный Варлок, однозначно придется забыть.

– Может, подумаем о детях? – промурлыкал он, целуя чувствительную точку у меня на шее.

– В начале весны, – пробормотала я.

– Весна – особенное время?

– Обычное, но в начале весны родовая книга Варлоков нарастит еще одну страницу.

– Тебе Провидение подсказало, что в замке появится новый чародей?

– Быть точнее – наш алхимик. Если он правильно смешал эликсир и тот не соврал, то в марте нас ждет пополнение.

– Светлый чародей или темный?

– Лет через пять узнаем.

Фентон резко поднял голову и посмотрел на меня через зеркало.

– Фея, ты хочешь сказать…

– Ведьмак, ты иногда такой непонятливый, – хмыкнула я.

Всегда считала, что мужчины сдержанно реагируют на новость о пополнении в семействе, но Фентон едва не взорвался от радости. Он подхватил меня на руки и закружил по комнате, едва не доведя до морской болезни. Хорошо, не врезался в кровать – пару раз мои туфли проходили в опасной близости к кроватным столбикам.

– Кстати… – Он резко остановился. – Почему ты пошла к алхимику, а не к лекарю?

– Он неболтливый. Не хочу, чтобы завтра ковен делал ставки, кто родится. Мальчик или девочка.

На следующее утро под дверьми спальни, как в старые добрые времена осады, меня ждал Тэмри. Грешным делом, я решила, будто пообещала устроить магический урок и запамятовала, но школяр замахал руками:

– Учитель, просто решил проводить вас в столовую залу. Вдруг на лестнице голова закружится.

– С чего бы? – буркнула я.

– И это… – Он вытащил из оттопыренного кармана большое зеленое яблоко, протер о жилет и протянул мне. – Кушайте на здоровье.

– Тэмри, ты что-то сломал? – нахмурилась я. – Или тебя кто-то пригрозил проклясть?

– Ничего такого, учитель! – поспешно уверил он.

– Мне нужна правда. – Я демонстративно уперла руки в бока. – Обещаю, тебе ничего не будет.

– Я разбил в большой гостиной черный горшок, а оттуда посыпался прах! – на одном дыхании выпалил он.

– Может, потому что это был не горшок, а погребальная урна предпоследнего верховного Варлока? – намекнула я, что школяр и впрямь в неприятностях.

– Но я ее честно попытался склеить!

– С помощью магии?

– Пока с помощью клея, сбегал к нашему алхимику. Но выкинул один кусочек вместе с прахом…

– Ты выбросил прах верховного? – Я едва не поперхнулась на вдохе.

– Но на нем же не написано, что это именно верховный, – глядя в сторону и отчаянно краснея, буркнул Тэмри. – Вы не скажете господину Фентону? Я туда потом наскребу пепла из камина…

– Лучше сделаю вид, что ничего не слышала, – вздохнула я. – После завтрака будем учиться восстанавливать предметы с помощью магии. Самое время, а то ты ползамка уже разнес.

– А сказала, что ничего не будет, – тихонечко пробубнил под нос Тэмри, следом за мной спускаясь по лест- нице.

Учиться магии он не то чтобы не любил, а побаивался. Слышала, как однажды жаловался Нильсу, что учиться у меня очень страшно. Бывший школяр ему искренне сочувствовал.

– Что ты там бормочешь? – обернулась я.

– Яблочко возьмите! – С широкой улыбкой он моментально протянул яблоко. – Молодому растущему организму полезны свежие фрукты.

– Сгрызи сам, молодой растущий организм.

Замок наполняли сквозняк и свежесть. В галерее я не удержалась и подошла к открытому окну, глянула на залитые солнечным светом горы. Прикрыв глаза, вдохнула сладкий аромат лета полной грудью.

– Чувствуешь школяр?

– Что, учитель? – Тэмри встал рядышком и из вежливости принюхался.

– Пахнет свежестью, и никакого пожарища!

Школяр приоткрыл рот и вдохнул всей грудью. Проглотил муху, обиженно скривился и всю дорогу до столовой залы жаловался, что стало горько. В конечном итоге он хрустнул зеленым яблоком и скукожился от кислого вкуса. В общем, с завтраком у Тэмри сегодня что-то не складывалось.

А когда я уселась на свое обычное место по правую руку от Фентона, то догадалась, что с завтраком, похоже, у меня тоже не сложится. Передо мной стояла тарелка с очищенной морковкой, миска с ягодами и лежали аккуратно вымытые стебли сельдерея.

Последний я лично сажала в углу оранжереи всего две седмицы назад. Специально выбирала место неприметнее, чтобы алхимик не попытался проверить какую-нибудь подкормку, а старый Арни не выкорчевал с корнем. В итоге сельдерей обнаружили и помогли подрасти с помощью магии. Что ни говори, а все-таки ведьмаки – парази… поразительные люди. Все равно найдут, где подгадить.

– Уважаемый муж, это что за набор голодного кролика? – вкрадчиво спросила я у Фентона, спокойно жующего густую кашу.

– Вам, госпожа чародейка, надо теперь за здоровьем следить, – вклинилась Танита, сидящая рядышком. – Больше свежих овощей и фруктов. Фрукты пока не вызрели, но хозяин попросил принести овощи.

– Да неужели? – сощурилась я, и за столом на секунду перестали жевать.

Фентон подавился кашей и сделал кому-то жест рукой, призванный быть незаметным, но абсолютно всем явный.

Служанка с подносом, на котором лежал порезанный крупными кусками кочан свежей капусты, сделала резкий разворот и, путаясь в юбке, унеслась обратно на кухню.

– Пойду, – поспешно поднялся «уважаемый муж». – Дела зовут.

– Хозяин сегодня по секрету сказал Нильсу, что у нас… у вас будет пополнение, – на голубом глазу заложила верховного Танита, и он, мой дражайший супруг, заметно прибавил ходу, становясь таким же проворным, как служанка с завтраком для козы. – Мы никому не рассказали! Ни единой душе!

– Вообще никому, – поддакнул Нильс, перегнувшись через темную прислужницу. – Поверьте мне, учитель.

– А что инкуб уже собирает ставки, кто родится: мальчик или девочка – так он просто очень азартный, – уверила меня Танита. – Я решила не рисковать.

– Неужели я слышу голос разума?

– Ага, – охотно согласилась она, – поставила сразу на обоих, чтобы наверняка выиграть.

Через пару дней ажиотаж от новости, перекрывшей даже варварский отъем крылатой заразы, прошел. Жители замка уверились, что будущее материнство никак не смягчило характер хозяйки Варлок, и начали кланяться мне при встрече любезней прежнего.

Кейран через седмицу пришел в себя: отрастил хвост и неожиданно по собственному желанию вышел из стойла в загон. У всех чуть не случилась остановка сердца! А воспитанный дракон просто размял конечности и вернулся в домик. Досыпать. Еще через пару седмиц обнаружилось, что он стал зубаст, как до драки. Потом окончательно очухался, вновь встал на крыло и совершил первый полет с обрыва.

Торстены появились без предупреждения. Месяца не выдюжили. Слабаки! В тот день погода стояла паршивая. Единственный длинный шпиль башни Варлок протыкал пузо серой тучи. Казалось, именно из-за этого беспрерывно шел дождь: то лил стеной, то переходил в мелкую морось, рисующую в лужах на въездной площади большие круги. Горы утопали во влажной белесой завесе. По стеклам на окнах змеились тонкие ручейки, проникали сквозь рамы и собирались влажными кляксами на каменных подоконниках.

Фентон еще на рассвете отправился в центр королевства, где в антикварной лавке якобы выставили на продажу живой гримуар, похожий на тот, который сжег полубезумный архивариус Том из Круэла. Разговаривать с гостями мне предстояло лично.

Сложив руки на груди, из окна мужниного кабинета я следила за тем, как верховный ведьмак Айрик Торстен, кутаясь в черный плащ, уверенно выходит из экипажа… и встает в самую глубокую лужу на въездной площади, утонув в ней по щиколотку. Следом за ним в ту же лужу окунулись остальные. Как нежные девицы, придерживая плащи, они на цыпочках скакали до главной лестницы. Дождь огибал ведьмачьи фигуры, не затрагивая, но лужи-то под ногами заколдовать было невозможно.

– Учитель! – без стука ворвался в кабинет паникующий Тэмри.

– Выйди и постучись, – не оборачиваясь, приказала я.

Он засопел, громко постучал по двери кулаком и объявил:

– Учитель, можно войти? Торстены снова приехали.

– Вижу, – согласилась я, следя за тем, как на мокрых ступенях их встречает лакей, и бросила: – Пусть проводят гостей сюда.

– А как же тронный зал? – растерялся школяр.

– Чтобы светлая чародейка встречала ведьмаков со всеми почестями? – хмыкнула я. – Моего уважения они еще не заслужили.

Торстены входили в кабинет друг за другом, оставляя на каменном полу следы от мокрых сапог.

– Госпожа Варлок, как удивительно! Какой у вас свежий воздух и совсем не пахнет гарью! – вместо приветствия проговорил Айрик.

– Сами надышаться не можем, – согласилась я.

– Нам сказали, что верховного нет в замке, но ты с нами непременно встретишься.

Улыбка верховного была насквозь фальшивой, глаза поблескивали от радости.

– Присаживайтесь, господа темные, – предложила я, нарочно пропустив ритуальное «добро пожаловать». – Вы бы письма изредка писали, мы бы вас ждали.

– Мы проездом и ненадолго, – пропыхтел Айрик, плюхаясь в единственное свободное кресло, отчего кожаная обивка неприятно заскрипела.

– Даже мужа не дождетесь? – делано удивилась я, проходя за стол и занимая место верховного.

Двоим спутникам Айрика пришлось стоять, словно на приеме у королевской особы. Пресветлый Истван, мой отец, не к месту упомянутый, очень любил этот трюк. Усадить одного гостя из десятерых, чтобы все себя чувствовали неловко.

– Обсудим кое-что и вернемся домой, – пояснил верховный и быстро облизал губы. – Фентон уверял, что и с тобой поговорить, в случае чего, можно.

– Говорите, – согласилась я, прекрасно понимая, что последует за этими словами.

– Да хотели узнать, как тут наш Кейран, – начал он издалека.

– Наш Кейран, – многозначительно поправила я, – полностью восстановился. Снова летает, клыки нарастил. Как вам Зара?

– Да ваша зараза! – рыкнул Айрик, вкладывая в последнее слово столько невысказанного, что даже больно за бывший дружественный клан сделалось. Так глубоко внутри, что сразу не доскребешься.

– Ваша зараза, – заметила я.

Айрик даже тихо хрюкнул, сощурился и справился:

– Норов у нашей Зары как у демона! Как будто вызвали в магическом круге, а загнать обратно забыли…

Десять минут кряду, входя в раж, он жаловался, как за три жалкие седмицы зараза превратила их жизнь в натуральное чистилище. Четыре пожара, два налета на соседний город. Гоняла гнедого жеребца короля, когда его величество решил наведаться в замок с визитом. Обуглила башню, содрала со шпиля флаг. Три раза терялась, а когда возвращалась, пожелав услышать зов Айрика, обязательно приходили люди и требовали компенсацию.

– Да у нас уже не темный ковен, а светлый клан! Пресветлым Истванам фору дадим, демоны всех раздели! – едва не вопил Торстен. – Ни одного нового темного прислужника. Люди боятся идти в услужение, говорят, что их дракон сожрет. У вас было так же? Она кого-то слушалась?

– Верховного Варлока, – спокойно ответила я. – Он ее вынянчил из яйца.

– Забери ее обратно, – очень тихо и проникновенно попросил Айрик.

– Заберу. Отчего ж не забрать? – согласилась я.

– А нам верни Кейрана, – добавил он.

– Верни? – уточнила я, намекнув на магическую клятву.

– Обменяемся! – вдохновенно поправился он. – Поменяться-то по доброй воле можем.

– Три тысячи золотых.

Я не удержалась и все-таки ухмыльнулась. Чуть-чуть, только уголком рта. Возникла долгая пауза. Подозреваю, что до Торстенов наконец медленно доходило, что фея, сидящая за столом, вообще-то недобрая. Да и вовсе не фея.

– Ты хочешь за нашего дракона три тысячи? – Айрик натуральным образом поменялся в лице.

– За нашего Кейрана я хочу еще две сверху, – медленно, чтобы иностранцы поняли все, до последнего слова, разъяснила я. – Итого пять тысяч. Золотыми монетами.

– Да ты в своем уме, светлая? – рявкнул верховный.

– Хотите дешевле, господа темные, оставляйте Зару себе, а нас Кейран устраивает, – развела я руками.

У верховного Торстена вспыхнули алым пламенем глаза. Казалось, как взбешенный дракон, он выпустит из ноздрей дым, а заодно из ушей. Из приоткрытого рта, скорее всего, выплюнет пламя.

– Вы же, господа, не собираетесь устроить в моем замке магическую потасовку? – вкрадчиво уточнила я, постукивая светящимися пальцами по крышке стола, и от каждого касания по столешнице рассыпались голубоватые искры. – Я, знаете ли, дала зарок жить по закону о пиетете между чародеями, но готова передумать. Мне не в первый раз крушить замковые башни, а мы все равно собирались одну снести.

Возникла странная пауза.

– Старшая дочь пресветлого Иствана? – вдруг произнес Айрик. – Агата Истван?

– В девичестве, – согласилась я. – Похоже, ты обо мне, верховный ведьмак, что-то слышал.

Судя по тому, что магической драки не случилось, а Торстены уезжали злые, но тихие, слышали все. И много.

Рано утром следующего дня, когда ветер носил по небу клоки облаков и тревожил рябь на огромных лужах, воздух за воротами замка содрогнулся. В разные стороны брызнули клоки тьмы, и из открытого портала выкатилась повозка с драконьей клеткой. Насупленная и недовольная Зара щурила желтые глаза и, кажется, была готова сожрать Варлоков всем ковеном за то, что отдали ее чужим чародеям.

Пока драконов меняли местами, молчаливый ведьмак выгрузил прямо на брусчатку окованный железом и запечатанный магией сундук.

– Это что? – требовательно вопросил Фентон, вернувшийся в башню Варлок всего пару часов назад, а потому раздраженный и усталый.

– Пять тысяч монет, – буркнул посланец от Торстенов. – И еще триста сверху. Верховный просил, чтобы вы больше никогда не смели с ним связываться.

– Какие монеты? – недоуменно нахмурился муж.

– Золотом, – коротко пояснили ему. – Госпожа светлая чародейка сказала, что забесплатно демона не заберет.

– Агата? – Фентон круто развернулся ко мне и упер руки в бока. – О чем я еще не знаю?

Конец