Глава 14

Что с ним?! – Киро!! – прокричала я, кидаясь к мужчине. Прислонив ухо к его сердцу, я услышала неровный стук и немного успокоилась: жив. Но вот температура кожи короля пугала. Она была не просто горячей, она пылала. Мне кажется, об нее даже можно было обжечься, но я почему-то могла прикасаться к нему без вреда для собственного здоровья. Задать вопрос о том, как же так вышло, у меня не было возможности. Киро все ещё не приходил в себя. Похлопав по лицу, я достала флягу с водой и намочила его лицо. Но вода зашипела, как только попала на кожу мужчины, отчего я больно укусила себя за губу. Надо что-то делать! Постелив плащ на землю, я перекатила тело короля на обгоревшую ткань и потащила. Куда? Я и сама не знала, от замка мы слишком далеко. Надеяться на то, что нас быстро найдут, тоже особо не приходилось. А помощь Киро нужна была именно сейчас. Час, а может больше, я волокла мужчину, отдыхая лишь пару минут и, стирая пот со лба, бралась за дело снова. Солнце уже было высоко и время, скорее всего, подходило к обеду. Нещадно хотелось пить, но воды во фляге практически не оставалось. Я жалела для себя даже капли, по чуть-чуть вливая оставшуюся жидкость в пересохшие губы короля. Запах гари плотно засел в носу и пропитал все вокруг. Вдруг я услышала шум реки и вскинула голову, прислушиваясь. Так и есть, где-то неподалеку точно есть вода, а это значит, что я смогу помочь Киро. Он весь горит и его явно нужно охладить. Силы каким-то чудесным образом прибавилось, и я с удвоенной прытью поволокла мужчину на звук журчания. Через несколько метров деревья расступились и открыли взору бурную реку. Недолго думая, я стащила с Киро рубашку и, оставив мужчину на берегу, спустилась к речке. В воздухе искрил небольшой мороз, а ледяная вода заставила поморщиться от холода. Но для короля это было именно то, что нужно. Я разорвала ткань на небольшие лоскуты и, намочив их, прикладывала к телу Киро, бегая к речке и поочередно меняя их на свежие. Заодно набрала воды во флягу и маленькими глотками вливала в приоткрытые пересохшие губы мужчины. Уже совсем скоро королю стало легче. Кожа уже не горела так сильно, постепенно охлаждаясь на морозном воздухе, под мокрой тканью. Присев рядом с Киро, я с благоговением рассматривала его лицо. Таким родным и любимым показался мне он в этот момент. Обычная его хмурость ушла, уступив место расслабленному сну. Теперь он как никогда был похож на того фавна, которого я знала. Не удержавшись, я прикоснулась к голым плечам и легонько провела пальцами к груди. Казалось, я знаю наизусть каждый бугорок мышц, каждую родинку могу показать с закрытыми глазами. Ладони порхнули к лицу и обойдя скулы, прикоснулись к губам. Вот бы почувствовать их на вкус снова… Задумавшись, я не сразу заметила, что Киро открыл глаза и теперь внимательно смотрит на меня, как будто ждёт что же я сделаю дальше. А я, испытав огромную волну облегчения от того, что мужчина пришел в себя и от того, что не потеряла его снова сегодня, наклонилась и нежно поцеловала мягкие губы. Этот невесомый поцелуй показался мне слаще ежевичного варенья, легче гусиного перышка на ветру. Киро ответил на мои ласки, его руки запутались в моих волосах и потянули на себя. Упав ему на грудь, я чувствовала его настойчивый язык у меня во рту и жадные прикосновения, гуляющие по спине и ниже. Руки Киро скользнули под мою рубашку и вызвали волну горячего желания, скрутившегося внизу живота. Поцелуй становился глубже и я почувствовала, как кожа мужчины снова нагревается, грозя перейти в настоящий огонь. Не то чтобы я боялась его пламени, но с таким трудом избавившись от пожара, не хотелось, чтобы он снова повторился. С сожалением разорвав поцелуй, я прошептала: – Ты снова горячий… Киро глухо зарычал, как будто только сейчас вспомнил, что произошло, и аккуратно снял меня с себя. – Что случилось? Я как-то навредил тебе? – он обречённо смотрел на меня, не находя ожогов. – Ты вспыхнул, как факел и спалил несколько десятков деревьев… – А ты, Амедеа? Как вышло, что ты осталась жива? – мужчина схватился за голову, глядя себе под ноги. – Не знаю, Киро. Я надеялась, ты мне расскажешь, – придвинувшись к нему, я взяла его руки в свои, – расскажи мне, что с тобой происходит? Король помотал головой, словно отгоняя плохие мысли, и его взгляд сосредоточился на мне. Он долго молчал, раздумывая говорить ли, но потом выдохнул: – Я проклят, Амедеа. И случилось это со мной чуть больше ста лет назад, хотя само проклятие висит над родом огненных испокон веков. В то время, когда я стал королем, я был слишком молод и самонадеян. Думал, что если буду справедливым правителем, то руки мои никогда не окажутся в крови родного человека и проклятие огненных меня не настигнет. И у меня получалось! Народ полюбил мою честность, а я не мог не гордиться тем, что стану первым королем, который смог дожить свой век без убийства ради власти. Но иногда жизнь преподносит нам неожиданности в виде ножа в спину от самых близких… Я вслушивалась в голос Киро, ловя каждое его слово с замиранием сердца. Неужели он расскажет в чем дело? Король все так же смотрел себе под ноги, мягко поглаживая мои ладони. Взгляд его рассеялся, и мужчина снова уплыл в воспоминания: – Я вступил на трон сразу после смерти своего отца. В одно утро он попросту не проснулся. Лекарь сказал, что его сердце остановилось и никто в этом не виноват. Но и мама ушла практически сразу после него. Женщины в роду огненных не несут в себе активной силы, наоборот – являются как бы сдерживающей половиной. И получается, что мужчина имеет власть над королевством и стихией пламени, а его женщина владеет жизнью и сердцем своего мужа. Тогда я остался совсем один и, спустя несколько лет успешного правления, когда я расслабился и почувствовал свою власть, меня предали. И сделал это тот, кому я больше всего доверял – дядя, брат отца. Он устроил нападение, в ходе которого погибло множество придворных и близких мне людей. Дядя хотел власти, но связанный тем же проклятием, он не мог убить меня собственноручно. Ему пришлось найти ведьму, которая должна была уничтожить меня без последствий для дяди. И у нее это практически получилось, но я почему-то не погиб, а просто уснул. Но перед этим я все же успел нанести смертельное ранение предателю и ведьме. И вот, спустя сто лет, я здесь, но теперь мое время неумолимо убегает, осталось буквально несколько месяцев… Я слушала, затаив дыхание, и, покрываясь время от времени гусиной кожей, прерывисто вздыхала. – Да, ты не умер, а просто уснул… Скажи, Киро, ты совсем не помнишь ничего из тех ста лет, которые провел во сне? Мужчина как-то странно на меня посмотрел и покачал головой, глядя прямо мне в глаза: – Нет, но иногда, мне кажется, что я видел сны. Лес и девушку. Я видел, как она танцует возле костра, откидывая длинные волосы на худые плечи, помню, как вздымалась ее грудь под белой рубахой и горели глаза, точно как костер позади неё. Но лица не могу вспомнить, как ни пытался. Мне кажется, именно из-за нее я и проснулся, она каким-то образом меня спасла… – Киро продолжал вглядываться в мои глаза, медленно приближаясь, а я прошептала, охваченная переживаниями за него: – Получается, не спасла, раз проклятие все ещё висит над тобой… И ничего нельзя сделать, чтобы ты жил? – Можно, но это трудно и точно не в твоей власти. Амедеа… Почему твое имя кажется мне настолько знакомым? – не дав ответить, Киро снова накрыл мои губы поцелуем, лишая воли. Обняв его за плечи, я отвечала с таким отчаянием, как будто вот-вот потеряю его снова. Мужчина опрокинул меня на землю и накрыл своим телом, прижимаясь все сильнее. Сейчас между нами практически не осталось преград. Он открылся мне, рассказав о том, что не принято говорить простым воинам или же другим служащим. Сейчас он был просто Киро, а я просто Амедеа, и мы безумно друг друга хотели, как будто от этого зависела наша жизнь. Горячая ладонь мужчины нырнула под мою рубашку и прикоснулась в прохладной коже, вызывая судорожный вздох. А когда пальцы дотронулись до груди, задевая горошину соска, общий стон разнёсся по поляне, распаляя неумолимое желание. Прикосновения и глубокие поцелуи Киро возвращали мне желание жить. Мне хотелось больше, хотелось его всего и навсегда. Руки короля уже возились с моим поясом, когда мы услышали топот копыт и шум голосов недалеко от нас. Киро резко подскочил и, вынув нож, стал передо мной, заслоняя обзор. Я натянула съехавшую с плеч рубашку и встала. – Амедеа, стань за мной, это могут быть враги! Не став даже слушать, я подняла лук и поравнялась с королем. – Так я и думал… – хмыкнул Киро и мы увидели, как на поляну выехали воины. Громко выдохнув, я почувствовала облегчение. Нас нашли! Только червячок сомнения грыз изнутри: я видела, что король ко мне неравнодушен. И что было бы, если бы нам сейчас не помешали? Получив желаемое, он бы сделал вид, что ничего не произошло? Он же сказал, что не в моей власти ему помочь, и советник тоже говорил что-то о том, что я ему не подхожу, и даже Марта просила выкинуть эти мысли из головы. Значит это было простое желание, вспыхнувшее из-за удачного побега от смерти? От мыслей меня отвлек голос Киро: – Амедеа, наших лошадей нашли, поехали в замок, некогда рассиживаться! – строгий тон мужчины больно задел за живое. Я была права! Не интересует его простая девка с дороги, пусть и ставшая воином в его армии. Что я могу ему дать? Только то, что он хотел получить несколько минут назад, не более. Мы доехали до замка за пару часов и все это время я молчала. Киро же рассказывал, что случилось, не вдаваясь в подробности. Отправив пару воинов осмотреть местность, где все произошло и поискать возможные следы, мы прибыли в замок, когда было уже темно. Продрогнув до костей, я отбивала зубами рваный ритм. Как только мы подъехали к воротам, я соскочила с лошади и, не сказав никому ни слова, поплелась в замок. – Амедеа, стой! – крикнул Киро, догоняя меня. Я остановилась, но оборачиваться не стала. Молчание затянулось и я спросила: – Что, Ваше Величество? Вы хотите что-то мне сказать? – Да, Амедеа… – вскинув на него прищуренный взгляд, я ждала, что он скажет. – Спасибо и прости… Он ушел, оставляя меня одну, а я уже не видела смысла скрывать слёзы. Это "прости" вонзилось в сердце тупым ножом. Он извинялся за свой порыв, которого не должно было случиться. Киро сейчас обозначил, что я ему не пара. И сделал это для меня, чтобы я не придумывала себе того, чего между нами нет и быть не может. Что ж, я постараюсь спасти его, и уйду. Главное – чтобы он жил. А буду ли я при этом рядом, не столь важно…