Глава 22

Я пришла в себя от чувства дикого холода. Где я? Зубы стучали из-за сквозняка, гуляющего по каменному полу, на котором я и лежала. Приподнявшись, я вспомнила вчерашний вечер и резко подскочила. Тело тут же откликнулась болью, а я, не удержавшись на ногах, снова плюхнулась назад. Сил совершенно не было. Что ж такое? Видимо, чтобы успокоить Киро, пришлось потратить их очень много. Я обняла сама себя, но согреться в темнице, где сырой ветер задувал из всех щелей, не было возможности. Тем более, я была в одной ночной рубашке. Так и заболеть недолго. Но как только я вспомнила в каком состоянии был Киро, все волнения по поводу своего здоровья отпали. Как он там? Сможет ли прийти в себя без моей помощи? А если проклятие вот-вот исполнит свое предназначение, а я буду здесь? Ясно же, что Мириам не спасет его, да и судя по всему, не сильно этого хочет. Ее цель совершенно в другом, но в чем? Я все-таки поднялась и подошла к прутьям решётки. Взявшись за влажный металл холодными руками, попыталась всмотреться вдаль, но никого не было. От темноты и шевеления по углам волосы вдруг встали дыбом. А что если здесь крысы? Господи, что же мне делать? Ведь Киро очнется и даже не узнает, где я. Вряд ли Мириам ему скажет об этом, по крайней мере быстро. А я успею здесь умереть от холода и голода. И тогда королю тоже останется недолго. Судя по его вчерашнему поведению, проклятье вот-вот его настигнет. Я должна быть рядом! Закипая, я начала стучать в решетку и бить по ней ногами, но даже этот громкий звук не принес ничего, кроме изнеможения. Никто не приходил. Окон в темнице не было, и я не знала, день сейчас или ночь. Что вообще происходит там наверху? А если Киро уже сгорел? Что, если пока я спала, ему стало хуже? Боже… Внутри все похолодело от этих мыслей, и я попыталась себя успокоить. Наверняка я бы почувствовала, если бы с ним что-то случилось. Пока нет. Где-то в глубине души я знала, что он жив. Словно незримая нить появилась между нами и связывала наши сердца воедино. Снова села на пол и попыталась растереть руки и ноги, чтобы достичь хоть какого-то тепла. На улице была уже почти зима, а здесь, внизу, и того холоднее, может в несколько раз. Вдруг я вспомнила о маме. Может хоть она сможет что-то сделать, когда поймет, что я пропала? Не может же и она поверить, что я убила того графа? Нет-нет, не может! Она привязалась ко мне точно так же, как я к ней. И пусть она не знает, что я ее дочь, но должна понять, что здесь что-то не так. Поторопись, мама, пожалуйста, Киро в опасности… Неизвестно сколько прошло времени, потому что от холода и голода я уже не понимала практически ничего. Здесь стояла небольшая деревянная чаша с протухшей ледяной водой, и этого было достаточно, чтобы ещё немного продержаться. Вскоре я почувствовала, как начинаю засыпать, холод брал свое и я уже не чувствовала практически ничего. Клонило в сон, хотя я и понимала, что скорее всего это будет последнее, что я сделаю. Засыпать никак нельзя, иначе я точно умру и не дождусь помощи, но глаза сами по себе смыкались и я, проваливаясь в сон, с сожалением понимала, что кристаллов, которые выносит море, и снега я так и не увидела… Мне снилось, что я сама превратилась в кусок льда, который покачивает на волнах моря. Мне уже не было холодно, только теплое море обволакивало меня и успокаивало навсегда. Я таяла, растворяясь в нем навек. Откуда-то из глубин памяти пришли видения, как я точно так же умирала в подвале, в который меня бросила Калвина. Кажется, от судьбы не уйдешь, и мне суждено умереть вот так от холода в темнице. Я, кажется, заплакала. Так как сил открыть глаза не было, но горячая слеза скатилась по ледяной щеке, обжигая кожу. Киро… я так хотела тебе помочь. – Киро… – прошептала я в темноту, чувствуя, как мне становится теплее. – Я здесь, Амедеа, ты только держись… – прозвучали слова любимого и утонули в окутывающий меня бессознательной темноте. Ещё не открыв глаза, я почувствовала дикую боль. Каждая клеточка моего тела горела огнем. Чьи-то жёсткие руки терли кожу, не давая ни секунды передохнуть от этой пытки. Хотелось взмолиться, чтобы оставили меня в покое, но я только промычала что-то непонятное. – Тише, тише, Амедеа, нужно потерпеть! – прошептал рядом родной голос. Если это рай, то почему Киро делает мне больно? А если ад, то почему он все же рядом? Вопросы быстро исчезли в волне нахлынувшей боли. Тем временем пытки продолжались, а я нашла в себе силы открыть глаза. Передо мной действительно был король. Его обеспокоенное лицо склонилось над моим, прислушиваясь к словам, а руки не переставали тереть обнаженное тело, передавая тепло вперемешку с болью. Кажется, моя кожа сейчас воспламенится. И мне сейчас было абсолютно все равно, что я перед ним без одежды. Только бы перестал мучить. – Ты рядом, ты жив, как хорошо… – прошептала я и следом застонала от боли. – Ты сейчас на краю смерти, а думаешь о других? – удивлённо вскинул брови Киро. – Не о других, а только о тебе… – выдохнула я из последних сил и наконец-то провалилась в беспамятство. Придя в себя в этот раз, я медленно открыла глаза и почувствовала, что мне уже гораздо лучше. Холод, который казалось, поселился внутри меня, обволакивая внутренности до дрожи, прошел. Мне было тепло. Нет, мне было жарко. Сразу же я почувствовала чью-то руку на животе поверх моего одеяла. Приглядевшись, я поняла, что и одеяло не мое. Где это я? Что вообще произошло? Воспоминания урывками пронеслись в моей голове и я резко привстала. Чужая рука на животе напряглась и, повернув голову, я встретилась взглядом с заспанным Киро. – Амедеа, ты проснулась! – он привстал и силой потянул меня за плечи обратно. – Ложись, тебе нужно отдыхать, ты очень слаба. Я откинулась на спину и повернула голову к королю. Только сейчас я заметила темные круги под глазами и встревоженный вид. – Как ты себя чувствуешь? – Нормально, уже ничего не болит, но что произошло? Киро стиснул зубы и прикрыл глаза, как будто собираясь с мыслями, а потом снова взглянул на меня: – Я пришел в себя и обнаружил возле себя Мириам. Она сказала, что спасла меня, когда я воспламенился. Но мне показалось, что это была ты. Не знаю почему, но я действительно так думал. Может потому, что ты была рядом и не дала убить графа? – он поморщился от воспоминаний, но вскоре продолжил: – Я пыталась найти тебя сразу, как только очнулся, но никто не мог сказать мне, где ты. Казалось, ты провалилась сквозь землю. Что в принципе и произошло. Я вытряс правду из одного слуги, который видел, как тебя волокли в темницу и понесся туда. Мне сказали, что ты убила графа, но это какой-то обман. Я видел, как ты не хотела, чтобы это сделал я, что за смысл тебе потом добивать его? Но я выясню, кто за этим стоит! Я хотела рассказать, что это Мириам, но не стала перебивать, король тем временем продолжал рассказ, все больше распаляясь: – Когда я тебя нашел, то подумал, что потеряю! Лекарь сказал, что тебе осталось недолго, но я выгнал его. Все, кто хоть как-то был замешан в твоём заточении, понес наказание! – Киро замолчал и рука лежавшая на моей талии сжалась в кулак. Я видела, как он зол, но пытается держать себя в руках. Даже если слуги и те воины понесли наказание, то Мириам – нет. Не мог же он казнить ту, что по его мнению, должна спасти ему жизнь? Может рассказать все? Какая теперь разница? Но Киро начал поглаживать меня, мигом успокаиваясь и продолжил: – Я провел с тобой почти неделю! Никто не верил, что ты будешь жить! Никто, кроме меня и королевы. Она почему-то тоже приходила чуть ли не каждый час узнать, как ты. Я даже не знал, что вы настолько сблизились… – Да, она очень хорошая… – прошептала я, вспоминая о маме. Я должна срочно к ней прийти и сказать, что все в порядке. – Амедеа, ты, наверное, посчитаешь меня сумасшедшим, но, когда я тебя выносил из темницы, мне показалось… – Киро замялся, подбирая слова, – показалось, что это уже было. Что я когда-то, будто в другой жизни, точно так же выносил тебя из темницы на руках, чувствуя, что в тебе практически не осталось тепла. И тогда я тоже каким-то образом помог тебе выжить. Скажи, что я не сошел с ума и это правда? – он с надеждой посмотрел мне в глаза и я кивнула: – Ты не сумасшедший! Я как раз хотела рассказать… – Тук-тук, я не помешаю? – королева заглянула в комнату, немного смутившись, увидев нас лежащих на одной кровати. Киро спохватился и, кивнув, вышел из комнаты, напоследок он обернулся и пообещал мне, что скоро вернётся. Мама проследила за ним взглядом и мило улыбнулась, от чего на щеках появились ямочки. – Он не отходил от тебя вот уже несколько дней, даже мне не позволял позаботиться о тебе. Он сам вырвал тебя из костлявых рук смерти. И судя по всему, далось ему это непросто. Но я так рада, что ты жива! – королева прерывисто вздохнула, сдерживая слёзы. – Да, и это не впервые… – грустно заметила я и привстала. – Он действительно тебя любит, Амедеа. То, как он смотрит на тебя, это нечто особенное… Так не смотрят на простую любовницу или девушку, от которой не хотят большего, – королева присела рядом и взяла меня за руку. – Я очень волновалась! Ты себе представить не можешь насколько сильно! Я узнала, что ты в темнице, буквально на несколько минут позже, чем король, но он взял тебя на руки и больше не собирался отпускать. Рычал, как дикий зверь на всех, кто пытался приблизиться. Это удивительно и так восхищает… – Я ничего не помню, – честно призналась я маме, – но очень надеюсь, что вы правы. За время, что я была на краю смерти, я поняла лишь то, что люблю его больше жизни… – слезы сами хлынули из глаз, заливая лицо, а королева нежно вытерла мне щеки и улыбнулась: – Амедеа, ваши чувства буквально звенят между вами! Я не верю, что какая-то другая может стать между любящими людьми! Я знаю, что вы будете вместе! Ты этого заслуживаешь! А сейчас отдохни… Женщина встала и, погладив меня по щеке, выскользнула за дверь, а я задумалась. Больше нельзя с этим тянуть! Я должна рассказать обо всем Киро. Ведь побывав на грани жизни и смерти, я поняла, что ничего нет важнее любви. И пока у нас есть время, я должна хотя бы попытаться быть счастливой.