Глава 28

Я пришел в себя от резкого запаха сухих трав и солей. Первая мысль была только одна: «Что с ней? Что с Амедеей?» Но сил спросить не было. Я лишь беззвучно открывал пересохшие губы, но из груди вырывались только хрипы, и я снова провалился в темноту. Было ощущение, что чего-то важного для моего исцеления здесь не хватает, и дело было не в лекарствах. Спустя несколько часов или, может быть дней, я услышал обессиленный шёпот Амедеи. Она просила меня прийти к ней, шептала: "Помоги", этот голос вырвал меня из лап бессознательного состояния, и я резко сел в постели. Рядом с моей кроватью в мягком кресле сидела Мириам и читала какую-то книгу. Я скривился, будто съел лимон, зачем она здесь? Девушка увидела, что я очнулся, кинулась ко мне и начала рассказывать как она героически спасла меня от огня. Разве это была не Амедеа? Почему мне казалось, что это была именно она и Мириам здесь ни при чем, хотя я и видел ее перед тем, как упал. Девушка убедила меня, что только благодаря тому, что она оказалась тогда рядом, я и выжил. Я был благодарен принцессе, но страх за Амедею брал верх над всеми остальными чувствами. Я оделся и под протесты и уговаривания Мириам остаться в постели, все же вышел и пошел в комнату любимой. Я чувствовал, что что-то не так, и пока не увижу своими глазами, что с ней все в порядке, никуда не уйду. Комната Амедеи была открыта и выглядела разгромленной. Вещи валялись по полу, постельное тоже было сбито и рядом с ним валялась разбитая посуда. Тревога начала бить вместе с сердцем о грудину, и я выскочил в коридор. Схватив первого попавшего слугу за лацканы, я спросил не видел ли он Амедею, но от лишь отрицательно замотал головой. Я оббегал ползамка, но ни Марта, ни Люсия не знали, где девушка. Страх липкой паутиной заволакивал душу, и я уже готов был сжечь каждого в этом замке, пока мне не скажут, куда она пропала. И тут мне повезло. Один из солдат подбежал и рассказал, что случилось в тот вечер, когда я вышел из себя. По его словам, Амедеа убила графа на глазах у Мириам, пока та спасала меня. И по приказу принцессы лучницу кинули в темницу. Со слов воина, это произошло три дня назад. О, нет! Я помчался вниз, всем сердцем надеясь, что ещё не поздно. Промёрзлый ветер задувал во все щели в грубом камне, а корки льда покрывали влажные поверхности стен. Выжить здесь дольше нескольких дней невозможно зимой. И Мириам это знала, поэтому захотела задержать меня как можно дольше. Ей нужно было избавиться от соперницы. Злость заструилась огнём по моим жилам, но не могла взять верх над разумом. Я нужен, ей, нужен моей Амедее. И к черту Мириам и ее способность меня спасти. К черту жизнь, в которой не будет ее, моей нежной и хрупкой лучницы. Почему-то мне казалось, что это уже происходило. Точно так же, на сырой земле я увидел тело девушки и подумал, что опоздал. Но вот я оказался рядом и подхватил на руки лёгкое и ледяное тело. Боже, жива ли? Я услышал стон, слетевший из побледневших губ и выдохнул: «Да, Амедеа, это я, потерпи…» Я отнес ее к себе в комнату, уложив на кровать, позвал лекаря. Мириам нигде не было, что помогло спастись девушке от сиюминутной расправы. Я как раз заворачивал девушку в одеяла, пытаясь отогреть, когда в дверь заглянул лекарь. После быстрого осмотра он грустно покачал головой и сказал, что девушка не выживет, и что ей остались считанные часы. Я рассердился и выгнал его, позабыв про вежливость. Нет, она не умрет. Я не допущу этого! Откинув одеяла, я содрал с нее тонкую, насквозь мокрую и холодную, как сама девушка, ночную рубашку и начал растирать тело. Добавляя в прикосновения немного своего огня, я до исступления повторял одни и те же движения, пока не услышал стон, Амедеа пришла в себя и, сказав пару фраз, снова уплыла в сон. Но цвет ее кожи постепенно терял мертвенную бледность, а губы из синих становились розовыми. Я понял, что все сделал правильно. Завернув ее снова в одеяло, я обнял девушку и обессиленно вздохнул. Она будет жить, я знаю. Закрыл глаза и провалился в сон. Всю неделю Амедеа не приходила в себя, но я не терял надежды. Я чувствовал, как жизнь к ней понемногу возвращается и сам как будто становился спокойнее и сильнее. Я выгнал Мириам, сказав, что если она ещё раз попадется мне на глаза, то ей не избежать казни. Кронус вопил о том, что я ради какой-то девчонки теряю престол и жизнь, что я – глупый правитель, если отправил Мириам домой, но мне было все равно. Сейчас, как никогда, чувствовал правильность своих решений. Я жив только рядом с ней, и если мне придётся умереть ради того, чтобы быть вместе, то так тому и быть. Позже зашла королева, чем немало меня удивила. Оказывается, она с Амедеей давно общается и между ними завязалась дружба. Я доверял девушку только ей. И когда приходилось отлучаться по делам, то только на неё я мог понадеяться. Спустя неделю Амедеа пришла в себя. Меня сморило прям на кровати рядом с ней, и от ее резкого движения я проснулся. Всю неделю я спал рядом и это было самое прекрасное время, самые спокойные ночи, ведь я чувствовал ее в своих руках и точно знал, что она будет жить. Девушка спросила меня, как она здесь оказалась и я вдруг снова начал закипать, вспоминая все, через что прошел за последние дни. Я рассказал ей практически обо всем, утаив только то, что сделал со всеми теми, кто кинул ее в темницу на верную смерть. Я хотел спросить о своих снах, в которых я все чётче видел и узнавал ее, но наш разговор прервала королева. И я подумал, что это к лучшему. Амедее нужно отдохнуть, а не выслушивать мои бредни. Теперь, когда она пришла в себя, я не мог ночевать рядом, я понимал, что ей это будет неприятно, хотя сам уже не мог представить, как это – спать, не слыша ее дыхания. Все же я взял себя в руки и ушел в другие комнаты. Я действительно любил её и не хотел портить то хрупкое доверие, что между нами возникло. В один день я вышел на тренировку, но, отлучившись буквально на час, вернулся и застал Амедею на площадке. Они с Арти затеяли шуточный бой, и я на миг засмотрелся. Девушка была в прекрасной форме, и хоть ещё пять минут назад я хотел ее отругать за то, что пришла сюда не выздоровев, так как рано, то сейчас я видел обратное. И больше не смог сдерживаться, отправив всех с тренировочного поля, я остался с девушкой наедине и сердце трепетало от ее близости, словно птица на ветру. Тучи над нами сгущались, но я видел только её. Амедеа же начала в шутку подначивать меня на бой, чтобы доказать, что она уже полна сил, но мне не составило труда сделать ей подсечку и повалить на пол, накрывая своим телом. Слишком долго я ждал этого момента и преград больше нет. Я с нежностью посмотрел на пухлые губы и наклонился, чтобы оставить на них свой поцелуй. Девушка сначала замерла, и я испугался что она сейчас снова меня оттолкнет, но вскоре ответила на поцелуй, плавясь в моих ладонях. Я видел, как она тянется ко мне всем телом, чувствовал ее жар, который передавался мне, но не опалял, лишь грел. Самозабвенно целуя ее, я не мог перестать прикасаться к ее коже и понимал, что мне этого мало. Но вдруг Амедеа отстранилась и посмотрела наверх. Только сейчас я заметил, что пошел снег. Крупные хлопья оседали на землю и отражались в глазах любимой. Это было прекрасно настолько, что я не выдержал и признался ей в любви. Я ждал, что она убежит или ответит отказом, но надежда горела в моих глазах и Амедеа ответила мне тем же. Услышав из ее уст "люблю", я почувствовал, что счастлив. Так, как никогда раньше не был. Я говорил ей о том, что выгнал Мириам, и что готов умереть ради неё, что если она примет меня на то количество времени, которое у меня осталось, то это будет чудо. Амедеа хотела что-то сказать, но на нас напали. Дюжина всадников в черных одеждах окружала нас со всех сторон, и я понимал, что сейчас нам уже не спастись, если только я не выпущу огонь. Только так будет шанс спасти её, спасти мою любовь. И я сделал это…