Глава 17. Правила устанавливает любовь

Дмитрий

Всю дорогу домой я ехал молча, поглядывая в зеркало заднего вида на спящего Алекса, размышлял о нашем с Асей будущем. За несколько часов совместного шоппинга мальчик вымотался так же как и я. Из головы не выходила моя любимая художница. Я не решился ей звонить в течении дня. Боялся проболтаться о своих намеченных планах. Боялся очередного нервного срыва и недопонимания с её стороны. В любой другой день я бы остался рядом поддержать её, но сегодня не мог. Корил себя за то, что уехал, оставив на мать, но мой бизнес для меня также важен — такая же неотъемлемая часть меня. Большие деньги требуют к себе серьезного отношения, уважения и жесткой дисциплины. Ася растормошила всю эту огромную цепочку в один миг.

Взяв на руки сонного мальчика, направился в дом. Не представляю её реакции. Уверен в одном — всё сделал правильно. Чтобы она мне сейчас не сказала, как бы не отреагировала, от этого моё отношение к ней не изменится.

— Папочка?.. — Алекс взволновано позвал сквозь сон, вцепившись, как клещ, своей маленькой ручонкой за отворот пиджака.

— Тише, тише, малыш, я здесь. Спи. Я отнесу тебя к маме, — полушёпотом успокоил, плотно прижимая его к груди. Алекс мирно засопел, уткнувшись носом в мою одежду. В душе тотчас всколыхнула горькая обида за это несчастное дитя, невыносимо сдавила горло, разворошив во мне рой новых чувств. Раньше я и подумать не мог, что буду вот так реагировать на чужого ребёнка. Теперь передо мной стояла новая задача — найти правильные слова для первого сына и всё ему доходчиво объяснить. Надеюсь с Ильей не возникнет проблем. Он хоть и маленький, но уже много чего понимает. Только бы не ревновал свою любимую няню к Александру.

— Сынок! Ну наконец-то. Мы тебя заждались, — мать радостно окликнула меня, сорвавшись с места, направилась в мою сторону. — Ой, а кто это тут у нас такой маленький..?

— Тише, пожалуйста, разбудишь, — позволяю ей разглядеть свою ношу. Мама в счастливом недоумении погладила Сашу по волосам. В гостиной кроме неё и знакомого семейного врача никого не было. Я поздоровался с ним кивком головы и с ещё большим волнением уставился вопросительно на мать.

— Где Ася? — чуть грубо произнёс, переводя взгляд на Романа Васильевича. — Что-то случилось? Как она себя чувствует?

— Э-м-м… — замялась, подозрительно глянув в сторону моего кабинета. — Сынок, ты только не волнуйся. С Асенькой всё хорошо. Матвей её не обидит. Романа Васильевича вызвала я. Твоя девочка настояла на поездке в город. Ты же просил… удержать любым способом… вот я и…

— Она с Матвеем? — перебиваю её, недослушав, закипая гневом от того, что родственник не дождавшись моего приезда, решил провести для Насти тест на выяснение личности, содержательно изучив её характеристики! — держи Сашку! Я сейчас вернусь.

Мать без лишних вопросов взяла мальчика на руки и уселась с ним на диван, убаюкивая.

— Александр — сын Аси. Детдомовский ребёнок. Позаботься о нем, пока я не решу одну проблему.

— Дима, — окликнула меня взволнованным голосом. — Матвей чем-то не доволен. Сынок, держи себя в руках!

— Пусть найдёт свою женщину и выносит ей мозг, а мою нехрен трогать без моего ведома! Тем более отчитывать и нервировать.

Дверь в кабинет отворил чуть ли не с ноги. Захлопнув громко, остановился на полпути, пытаясь вникнуть в происходящее. Ася вся дрожала, опираясь спиной о стену. Матвей наливал виски в стакан, держа вторую руку в кармане брюк.

— Какого хрена тут происходит? — не церемонясь, настойчиво спрашиваю, сжимая кулаки от злости. Ася явно напугана Сталкером. Держится из последних сил. — Матвей, какого черта ты себе позволяешь?

— Ты не вернулся в офис после обеда. Где, прикажешь, мне тебя искать?

Сделав глоток виски, полковник удобно расположился в моём кресле, закинув ногу на ногу.

— У меня были важные дела! Что здесь делает Ася? Наедине с тобой?

— Мы беседовали. У тебя взыграла бурная фантазия? — отпустив в мою сторону неодобрительный, холодный взгляд, продолжил потягивать спиртное из пузатого бокала.

— Я просил об одолжении, но не о допросе моей девушки.

Настя обречённо осмотрелась по сторонам и, не выдержав тяжёлого напряжения, пустилась наутёк. Я не позволил ей сбежать. Поймав одной рукой за тонкую талию, прижал крепко к соей груди, обхватывая другой ладонью её затылок.

— Не отпущу! — рыкнув, прижался к её виску губами, успокаивая касательным поцелуем.

— Пусти! Вы оба психи! Решили рассмотреть моё «грязное бельё» поближе? Со всех сторон?

— Прости, — тяжело выдохнув, прижимаю протестующую девочку к себе, втягивая следом её сладкий аромат. Как же я соскучился за это время, мечтая ощутить её близость. — Я лишь пытаюсь разобраться с твоими проблемами. Ты же не хочешь со мной делиться?

— Потому что они мои! Это личное! Ты залез в них без моего согласия! Я сейчас не готова вывернуть наизнанку всю душу! Неужели так сложно меня понять и проявить терпение?

— О чём вы беседовали? — не скрывая раздражения, спрашиваю Матвея, так как его методы выуживания информации мне хорошо знакомы. Если хоть пальцем тронул — придушу, невзирая на то, что он намного сильнее меня. Никому не позволю её унижать.

— О важном не успели. Ты помешал. Пусть сядет! — Матвей поднялся с кресла, уступая Асе место. — Не советую сейчас со мной спорить, Дима. Налей ей виски. Настя должна успокоится. Ты знаешь в какое дерьмо она вляпалась?

— Вот ты и поможешь из него выбраться или вали нахер из моего дома, а к ней не лезь! Других найду.

— Сейчас правила поведения устанавливаю я! — Матвей заверил твёрдым, безапелляционным голосом. — Несколько лет назад из Эрмитажа была похищена картина знаменитого русского художника. На «чёрном рынке» потянет, как минимум, на пару миллионов долларов. Полотно исчезло бесследно. На то время Анастасия принимала непосредственное участие над реставрацией картины вместе с художниками-реставраторами музея. Прикасаться абы кому к холстам руководители отдела реставрации не позволят. Бесспорно навыки молодого художника учли, иначе бы Асю не подпустили к такому ответственному делу, но ведь и попала туда Ася не благодаря своему таланту. У неё на тот момент была могущественная подруга. Светлана устроила тебя с помощью своих связей. Когда холст исчез, подозрения упали на тебя. Но адвокат Вячеслава Зарубина прекрасно убедил следователя в своём профессионализме. Обвинения в подельничестве кражи были сняты. Ты отделалась нехилым испугом и увольнением. С тех пор ты работаешь на себя. Зарабатываешь на жизнь своим творчеством. Исходя из всей дерьмовой истории я сделал вывод: это подстава чистой воды! Стоит надавить посильнее и ты сделаешь для этого хмыря всё что он попросит! Иначе…

— Закроет её за кражу? Нахрена ему это нужно, Матвей?

— Хочу от неё услышать версию. Думай, Ася, зачем ты нужна Зарубину? О каком сотрудничестве шла речь в последнем присланном смс с его номера?

Ася

Дима подвёл меня к столу. Помог сесть в кресло и налил немного виски в стакан. Пить я отказалась, но Матвей твёрдо настоял, так что пришлось сделать один глоток, а затем и ещё один. В зобу дыхание сперло. Жар распространился по горлу, плавно переходя в приятное тепло, сползающее в желудок. Откашлявшись, глубоко вдохнула, но успокоиться так и не смогла. Меня всю трясло от откровений полковника. И, вероятнее всего, эта лишь маленькая доля информации, что вынеслась из папки, лежащей перед моим носом. Мне и в голову такое не пришло бы! Света и Слава все эти годы притворялись? То, что Зарубину было плевать на мои чувства, я знала давно, поэтому сейчас мне сложно вычислить и понять его истинные намерения и действия относительно меня. Хоть в лепёшку расшибись! Внезапно вспыхнувшие чувства и желания Вячеслава никак не состыковываются с реальностью. Слава не умеет любить, только пользоваться. До этого момента я себя мало жалела. Жалость считала слабостью, переходящей в беспомощность, но близость Димы и его поддержка в данный момент взорвали дамбу моего терпения и я разрыдалась, запутавшись во всём окончательно. Мне нужно выплакаться. Сколько слёз я должна пролить, чтобы стало легче?

— Ася… — Дима навис надо мной и приподнял за подбородок мою голову вверх. Его лицо выглядело настолько измученным и усталым, что я, всхлипнув, тут же проглотила свою слабость и умолкла, вглядываясь в серые, добрые глаза. Он не злился. Просто добродушно уставился на меня, будто ждал откровения. Молча ждал. И взгляд этот гипнотизировал, проникал в душу так глубоко, неся в себе искренность, трогательную преданность. Так смотрят влюблённые мужчины. Я эти чувства переносила на полотна тысячи раз! И я доверилась, начав делиться своим прошлым.

— На одном из благотворительных аукционов Вячеслав познакомил меня со своими партнёрами по бизнесу, представив своей девушкой. В тот вечер подарил мне приобретённый им лот — картину не очень известного художника. За полотно пожертвовал несколько тысяч долларов. Светка на следующий день почему-то разозлилась, закатила истерику и полоснула её косметической пилочкой для ногтей, длинной и острой. Подруга временно жила у меня, перед тем, как сняла себе отдельную квартиру. Мы стали слишком часто ссориться. Рассказывать Вячеславу об испорченном шедевре я не решилась. Предпочла сделать точную копию. Навыков и знаний у меня было достаточно. Дедушка многому научил, чего не учат в художественных школах мастера. Он бы не заметил подмены, если бы подруга позже не сдала ему меня. Слава был зол на Светку, ведь за картину отстегнул огромные деньги, но спустя неделю успокоился, а через месяц попросил меня нарисовать другую копию, оригинал которой оценивался намного дороже. Сказал, что лично для него. Хотел повесить в загородном доме. Картина, которая принадлежала его партнёру, не оставила Славу равнодушным, а тот не желал продавать ни за какие деньги. Я не смогла ему отказать. Согласилась. На то время была слишком влюблена… Прости, Дима, но из песни слов не выкинешь. Следом за второй шла третья. Её рисовала после нашего разрыва с Зарубиным. Мне были срочно нужны деньги. Я пошла на этот шаг не раздумывая. Светка предупредила, что этим не закончится и Слава не слезет с меня просто так. Я послала разлучницу нахрен, а он и не слез. Просьба перешла в шантаж. Завтра я должна с ним встретиться и всё обсудить по поводу очередной подделки. Когда тебе нужно в короткие сроки решить жизненно важный вопрос, не станешь долго размышлять о морали и о честности. Я намерена забрать из детского дома ребёнка и мне сейчас плевать, что вы оба обо мне думаете. Мальчик для меня дороже жизни. Попробуйте прожить без Ильи, потом меня беритесь судить.

Дима отстранился, медленно отошёл в сторону и налил себе спиртное. Затем снял пиджак и бросил его на рядом стоящий диван. Стянул с шеи галстук и расстегнул пару пуговиц на рубашке. При этом дышал глубоко, развернувшись ко мне спиной, я бы сказала, что пытался сдержать в себе гнев, пряча лицо от меня. Я видела как он отреагировал на мои слова о чувствах к Славе. Ревность ни с чем не спутаешь.

— Для кого ты рисовала третью копию? — грубо обратившись, Матвей заставил меня вздрогнуть. — Заказчика знаешь?

— Я знаю лишь имя и то, что он крупный бизнесмен, армянин. Ваагн, кажется.

— Млять!!! — раздалось гневное ругательство. Орангутанг припечатал меня взглядом к спинке стула. Я вжалась в неё молниеносно, прекратив дыхание.

— Матвей? — Дмитрий резко обернулся и вопросительно уставился на родственника. Стакан, крепко зажатый в его руке, казалось вот-вот расколется на мелкие осколки.

— Дура, мать твою! — рявкнул на меня полковник, ударив о стол обеими руками. — Да ты хоть знаешь кто он такой? Если Зарубин продал ему твою подделку, в чём я сильно сомневаюсь, он её вычислит в два счёта! Проверит обязательно, даже не сомневайся! Этот ценитель живописи больше денег тратит на научно-исследовательскую экспертизу. Сперва грохнет тебя, а потом и эту тварь! Он половину столицы держит. Из бывших криминальных авторитетов. Это сейчас они имидж сменили, трансформировались в бизнесменов хреновых. Ублюдки, чтоб их!

Матвей выпрямился и задумчиво потёр щетинистую бороду.

— Не верю я, чтобы Зарубин подставил свою голову под пулю таким глупым образом. Вряд ли. Да и после таких дел исполнителя «фальшивки» убирают незамедлительно, а ты ещё жива, детка! Он держит тебя на привязи. Я хочу знать всю правду, Анастасия. Иначе не смогу тебе помочь. Ты подставляешь под удар мою семью!

— Матвей, притормози! — Дмитрий повысил голос, сделав шаг навстречу Матвею, сжимая ладони в кулаки.

— Блять! Вот сейчас только твоего мнения не хватало! Дим, тебе нужна такая женщина? Перед тем, как я запачкаю руки в это дерьмо, хочу услышать твой обдуманный ответ, взвесив все "за" и "против". Вы знакомы всего ничего!

— Я больше ничего не знаю, клянусь! — встряла в их перепалку, так как не могла позволить родным людям сцепиться из-за меня. Обстановка слишком накалилась. Дима находился на взрыве. В этой ситуации правильным решением было бы встать и уйти прочь из дома, из жизни Дмитрия и его семьи, чтобы не накликать беду на их головы. Я и так лечу в пропасть. Там, на дне, расшибусь и никто не заметит. Поднимаюсь со стула и на ватных ногах направляюсь к двери с твёрдым решением убраться отсюда куда глаза глядят.

— Ты уйдёшь из этого кабинета лишь в мою спальню в качестве будущей жены! — руки Дмитрия обвили мои поникшие плечи и притянули к груди, накрепко стиснув объятия. Мне даже стало неловко перед Матвеем, настолько интимно всё выглядело со стороны. — Матвею отшибло память. Ещё утром я тебе высказал своё отношение к Насте по телефону! Ты, блять, решил сейчас перенести свою «контору» в мой кабинет со всеми вытекающими? Какого черта творишь?

— Он шантажирует мальчиком, — прохрипела из последних сил осипшим голосом. — Я не знаю, что делать.

— У тебя дед священником был, — Матвей продолжил беседу ровным тоном, что намного облегчило наше с ним напряжённое общение. — Старинную церковь восстановил в первоначальном виде своими собственными силами. Зарубин помешан на антиквариате. Он частый гость на «Чёрном рынке». Скупает и перепродаёт всё, что считает прибыльным. Какие-то ценные вещи тебе от деда достались? Может иконы или ещё что-нибудь, принадлежащее церкви? Если он к тебе так крепко присосался, то видимо не зря. Есть же причина.

— Я не видела подобного у нас в доме. Я не знаю с чего все это взяли! Почему так думают.

— Кто это всё?

— Был один путешественник. Кажется, Глебом Самойловым назвался. За иконы спрашивал. Хотел полюбоваться живописью деда.

— Когда спрашивал?

— В воскресенье. Я на даче была. Дети окна в веранде разбили, пришлось стеклить с помощью соседа.

— Сколько ему лет. Как выглядит, помнишь? Сможешь внешность описать? Нужно составить фоторобот, Ася. Он может оказаться связующим звеном в этой цепочке неприятностей.

— Ему лет тридцать…

— Матвей, давай завтра. Ася и так вся извелась. — Дмитрий перебил полковника, развернув меня к себе лицом, прислонил свою голову к моей. Он всегда делал это по-особенному. Нежно и одновременно властно, прижимаясь к моему чувствительному телу всеми возможными точками соприкосновения, зарываясь одной ладонью в волосах на затылке, а другой, скользя по телу, пробуждал во мне трепет на ряду с сильными чувствами.

— Мамулечка?! — будто гром среди ясного неба врезался в мою голову родной и знакомый детский голосок, настолько взволнованный и громкий, что заставил сердце сжаться и замереть, порождая сумасшедшее напряжение в моём расслабленном теле. Я превратилась в каменную статую, прислушиваясь к галлюцинациям, доносящимся из-за двери.

— А где моя мамочка?! Рая обещала, что он отвезёт меня к ней! — голос моего маленького Принца звучал надрывно, пробирая моё тело лихорадкой до самых костей. Я лишь почувствовала, как руки Дмитрия сильнее сжались, не давая упасть от внезапного головокружения. В глазах потемнело и лишь крик вперемешку с шёпотом любимого мужчины не позволили мне погрузиться во тьму. — Я хочу к своей мамочке! Отпустите меня! Мам! Мамулечка Ася?! Где же ты? Он обещал!.. Обещал!.. Обещал… — раздался обреченный хрип моего сына и успокаивающий голос Нины Владимировны.

— Сашка??.. — задыхаясь и всё ещё не веря в происходящее, поднимаю на Диму взгляд, полный надежды, закрытый пеленой жгучих слёз. — Это не сон?.. Мальчик мой… Дима? Откуда он здесь?

— Тише, тише, моя хорошая. Я привёз его.

— Сашка!!! — вскрикнула, ощутив как подкосились ноги, а в голове что-то сильно напряглось и будто лопнуло, следом отключив свет. Последние капли сознания уловили взлёт моего тела, встревоженный голос любимого и ещё чьи-то перемежающиеся отдаленные голоса.

— Надо было предупредить, прости, девочка моя. Прости меня.

— Идиот! Ты влюблённый безумец, Ворон! Когда же, мать твою, у тебя поумнеет верхняя голова?!..