40

Утром рано меня разбудил стук в дверь. Я быстро оделась и открыла её раннему гостю. На пороге стоял мужчина, лет сорока. Вьющие, чёрные с проседью волосы, мощный подбородок, его серые глаза пристально смотрели на меня.

— Мир вашему дому, — произнес он. Я кивнула, и он удивлённо посмотрел на меня.

— Ты Елена? — задал вопрос. Я широко раскрытыми удивленными глазами смотрела на него. Кто он? Откуда знает моё имя? Зачем приехал? Наверное, что-то увидев на моем лице, он сказал:

— Меня Марья и Дорофея прислали. Велели тебе к ним приехать. Собери вещи, и мы поедим назад, к вечеру будем на месте.

Я кивнула, и жестом показала ему войти, быстро собрала на стол и пригласила его поесть. Он, видя, что я молчу, ничего больше не спрашивал. Пока он ел, я собрала вещи, окинула взглядом свою комнату. Опять в путь!

Мы заехали, и я попрощалась с Тиной, Михей был в море. Я пожелала им здоровья, долгих лет жизни, попутного ветра и хорошего улова.

Дорога заняла весь день, только к вечеру, голодные и уставшие мы подъехали к домику, стоящему в конце деревни. За домиком виднелся огород, а за ним лес.

Мы зашли в дом, и я сразу очутилась в объятиях Марьи.

— Приехала, как я соскучилась. Ты проходи, проходи, — щебетала она. Сняла с меня плащ и усадила на скамейку, а я была так растрогана, что улыбалась во весь рот, а слёзы счастья капали из глаз.

— Ну, ладно, ладно, развели тут половодье, — и я увидела, как из комнаты вышла Дорофея. Я бросилась к ней и обняла, уткнувшись в плечо.

— Ладно, всё хорошо, хорошая моя, всё хорошо, — и её ладонь легко похлопывала мою спину. Немного успокоившись и вытерев слёзы, я села на лавку. Вот теперь я рассмотрела Дорофею. Она была вся седая, уже той активной энергии у неё не было, глаза уже не излучали свет, а как-то потускнели. Видно, что усталость и старость берет своё.

— Что, обиделась на весь свет, и решила помолчать. А зря, — сердито произнесла она.

— Знаешь, любовь дается иногда один раз, её надо только подождать. Но только любовь дает нам силу идти дальше, и пока я жива, они живы со мной, — уже тихо продолжила она. — Твой путь только начинается, а ты уже обиделась, молчи, не оправдывайся. Зря ты желание такое загадала, а может и не зря. Пока не вижу я. Путь твой мне не виден, только знаю, что на север тебе надо. Ты потом сама будешь знать, куда идти, зов будет звать. Вон Марья своё счастье нашла, хотя первое время нос воротила.

— Чего-то воротила? — обиделась она.

— Я тебе говорила, что он твоя судьба. А ты нет, да нет. Да ладно, всё сейчас у неё хорошо. Пока с Бернардом будет, он её от всех защитит. Срок её ещё не пришел, а мой уже. Пора, мне, ждут там меня. Я тебе говорила, что мы уходим, когда есть, кому дар отдать. Я тебя и так долго ждала, дала возможность всех детей поднять.

Она глянула на меня, а я запротестовала, размахивая руками.

— Дай ей бумагу, — скомандовала она.

Я взяла бумагу и написала: “куда мне столько, у меня свой дар, не хилый, его, сама бы отдала”.

— Я, когда тебя огрела посохом, сразу почувствовала, что ты та, кто мне нужен. Не стала тебя тревожить, дала время, привыкнуть к этому миру, а сейчас даже и не смей мне отказать. Устала, я, — тихо сказала она. Я глядела на неё и видела уставшую женщину, которая несла такой груз на своих плечах много веков. А я выдержу ли?

— Выдержишь, — и улыбка озарила её лицо.

“Кто такие велвы!”, написала я.

— Велвы! Их считают провидицами, шаманами, знахарками. У тебя свой дар, да мой дар, вот и будешь Велвой, — рассмеялась она. Я сердито уперла свои руки в бока и посмотрела на неё.

— Не бойся. Их уважают и берегут. Их очень редко встретишь. И они так долго не живут, как мы. И свой дар они не могут передавать. Мы ведуньи, а нас всего три, а скоро будет две, — улыбнулась она.

— Хватит говорить, давайте поужинаем, — сказала Марья. И быстро стала накрывать на стол, я ей стала помогать. Мы поели, убрали всё со стола, и я прилегла на скамью, где мне Марья постелила. Вскоре в доме установилась тишина, а мне не спалось. Этот дар, ещё путь на север. А там что ждёт меня?

И уже в полудреме я услышала голос: ”ты справишься”. Я вздрогнула, этот голос я ни с чьим голосом не спутаю. Он подарил мне спокойствие и вскоре меня сморил сон.

А утром, когда позавтракали, мы пошли в лес. На поляне Дорофея выжгла круг, мы вошли в него, легли и взялись за руки. Она что-то произнесла, и вдруг я очутилась в темноте. Стала оглядываться и услышала сначала шум, который вскоре превратился в голоса:

— Кто она…

— Достойна ли она…

— Сильная…

— Светлая…

И тут перед глазами стали мелькать картинки: вот стою в поле, когда пришла в этот мир, вот в доме у Хелены, вот мы приехали в Шеполь, вот я покупаю дом вместе с дедом, вот я взяла в дом детей, шторм в море и желание всех спасти,

счастливые лица Норы и Харольда, лица моих детей и Гордея, улыбающиеся лица детей, которым мы помогли…. Перед глазами пролетела вся моя жизнь.

— Достойна! — прозвучали голоса.

И свет ударил в лицо. Я очнулась, вся в слезах и с головной болью. Нам помогли подняться. Оглядевшись вокруг, я не увидела выжженного круга, вся поляна зеленела травой, и была усыпана разноцветными цветами. Ярко светило солнце, и ветер ласково прикасался к ним.

— Спасибо тебе, — глядя на меня, произнесла Дорофея.

Она прожила еще две недели и ушла с улыбкой на лице. Эти дни я помогала Марьи, а она рассказывала мне о своей жизни, про все эти годы. Когда они уехали из Шеполя, остановились в деревеньке неподалеку от него. Прожив там немного, они опять двинулись в путь.

Так постепенно они передвигались от одной деревни до другой. Пережили и нападение разбойников, только их не тронули. Узнал их кто-то из разбойников. Только на зиму они останавливались в городах, у знакомых Дорофеи. А весной опять в путь. И ничего не говоря, Дорофея вела её вперед. Когда дошли до портового города, сели на корабль и приплыли в Нифльхейм. Здесь они очень долго жили в городе Гриланд, а потом Дорофея своим приказном тоном, велела собираться, и они отправились в эту деревню под названием Эйсла. Здесь они и обосновались.

Вскоре к Марье посватался Бернард. Она долго думала, но он упорно звал её замуж, и через год она сдалась, и они поженились. Все эти годы их выручали травы, зелья и видение Дорофеи. Но иногда они жили впроголодь, особенно в первое время, пока устраивались на месте. Об этих тяжелых днях она рассказывала со слезами, и всегда сразу подходил Бернард и обнимал её. Он её чувствовал, её радость, боль, слезы. Я смотрела на них и радовалась, что она будет в безопасности с ним.

А потом я услышала зов. Он звал, бередил душу, хотелось бежать и кому-то помочь.

— Марья, мне пора уходить, — сказала я ей.

— Вот, так и Дорофея, встанет утром и скажет: “ труба зовет”, и мы в путь. Я тебе помогу собраться. Ты когда пойдёшь?

— Завтра. Хочу понять, в какую сторону идти. Слышу, а не знаю куда.

— Дорофея всегда выходила на улицу, и поворачивалась вокруг оси, и прислушивалась, — подсказала она.

Я вышла, и стала поворачиваться. Сначала зов был слышен отовсюду, а затем я чётко уловила направление. Север. Так что утром я, попрощавшись со всеми, двинулась в путь.

Неизведанной дорогой по прямой Я иду искать простой ответ Для чего на свете я живу?! Есть ли правда, или правды нет?! Мне наплевать: кто раб, а кто король, Для меня ты — просто первый встречный, Каждый здесь играет свою роль, Моя ж дорога будет вечной. Припев: И снова серой, асфальтовой дорогой, Передо мной легла судьба моя, Что впереди известно только богу, А то, что сзади, знаю ещё я. Моя жизнь точно как дорога — Сто развилок, путь всегда один. Сколько раз, в тупик ты заводила, Но я всегда оттуда выходил. Я иду, асфальт вминая в землю, За звездой, следом я иду, Что ищу, точно, я не знаю, Одно я знаю, что найду.

Исполнитель иСо

Пройдя уже прилично, я остановилась отдохнуть. Вдруг услышала шум повозки. Вскоре увидела, что это обоз. Ко мне подъехал на лошади охранник.

— Доброго дня, красавица, — поприветствовал он. Я сидела той стороной, где не видно шрама. Я кивнула.

— Немая, что ли? — он улыбнулся.

Кивок, и тут его конь проехал немного, и он увидел меня, красавицу, с другой стороны.

— Тебе, куда надо? — уже участливо спросил он. Я махнула рукой вперед. Тут подъехала первая повозка.

— Дик, что тут?

— Тут, девушка, немая, ей, по-моему, с нами по пути.

— Так, пусть платит и едет.

Я посмотрела на него, самодовольное лицо, никакого сочувствия и порыва помощи. Я развела руками, говоря, что денег нет.

— Нет, тогда иди пешком, — зло бросил он, и тронул лошадь. Парень посмотрел на меня с сочувствием, но ничем не мог помочь. Я улыбнулась ему. Хотя ноги устали, и с удовольствием бы поехала, но пока отдыхала, увидела травы. И решила, раз мне не судьба, прокатится с ветерком, насобираю травы.

Набрав травы и уложив их в сумку, пошла дальше. И чем дальше шла, тем тревожнее было. Пройдя ещё немного, я увидела этот обоз. Он был разграблен, люди мертвы. Я стояла и не могла сдвинуться с места. Зачем? Ну, забрали бы это барахло, убивать, зачем! Стала смотреть каждого, надеясь найти живых. Вот один, второй…, в общей сложности было трое раненых. Из них и Дик.

Я скинула рюкзак (так называла свой заплечный мешок), сумку. Осмотрела место…, мне нужна вода. Разбойники похозяйничали в повозках, всё разбросано, вывернуто. Искали только ценное. Оставили одну лошадь. Я ходила от одной повозке к другой и искала воду. Хорошо, что её не тронули, пришлось набрать и тряпок. Все были тяжело ранены. Я как могла, остановила кровь, а у Дика пришлось зашивать рану. Нашла на подводе хмельной напиток, туда и сунула иголку с ниткой. И озвучила желание, “ пусть раны не гноятся и быстро заживут”. Уставшая, привалилась к телеге и думала, как их всех положить и увести. Пока возилась, солнце, стало садиться.

Здесь оставаться нельзя, ещё неизвестно, что будет ночью. Может взять лошадь и проехать на ней, поискать людей? Но неизвестно, что впереди, и как далеко.

Так, свет Елена, думай, как их затащить на телегу. Так, мне нужно две доски…ломаем из этой телеги… нужно топор…,вот, нашла! зараза, давай, отходи…убираем всё с телеги… на низ, что-то надо положить…, вот, нашла, тряпьё…, эта подойдет, тащить на ней буду.

Я поставила к задней стенке две доски, предварительно, топором сделала в земле углубление, чтоб не скользили. Затем взяла полотно, подошла к ближнему раненому.

— Прости, придётся потревожить, — сама с собой, ведя беззвучный диалог, передвигала его по немного, положила на полотно и поволокла к телеге. Там его стала по доскам поднимать на телегу. Еле-еле затащила. Немного отдохнула и пошла за вторым. Его тоже положила в телегу. Люди, ну хоть кто-нибудь!

Ещё один. Я хлебнула хмельного напитка, а что имею право! Устала таскать на себе! Остался последний мужик, тот, кто не взял меня без оплаты. И как его тащить? Он весит все двести кило. Ну, не двести, это я преувеличиваю…. Надо ещё выпить, и будет всё по колено!

Так ругая его, зато, что отъелся, и саму себя, за то, что вечно мне больше всех надо, я его заволокла в телегу и упала рядом. Руки от напряжения и тяжести тряслись, ноги не держали. Вот бы поспать, но надо ехать. Солнце скоро зайдёт. Я ползком добралась до облучка, взяла вожжи и тронулась.

Уже, когда село солнце, но ещё было не так темно, я увидела ворота в город. Мне навстречу вышел стражник. Он преградил путь.

— Оплати, потом проедешь, — прозвучало громко.

Я еле слезла с телеги и подошла к нему. Взяла его за руку и повела к телеге. Сначала он упирался, но я его тянула. Когда он взглянул в телегу, закричал:

— Демьян, сюды! быстро.

К нему подбежал, второй, глянут и куда-то побежал. Вскоре у ворот было несколько человек.

— Что произошло? — спросил один из них. Я показала на меч и махнула рукой.

— Кажись, она немая…

— Трое на коней и проверьте, где было нападение, девушку отведите на ночлег.

Я подошла забрать свои сумки, но один стражник взял их у меня и повёл на постоялый двор. Когда я зашла в зал, сначала было шумно, но когда стражник сказал, что на обоз напали, и остались в живых, я и троих привезла раненых, стало тихо.

— Пойдём девонька, приведёшь себя в порядок, а то вся в крови, — меня взяла за руку женщина и отвела в комнату. Быстро принесли воды и ужин. Я разделась и залезла в бадью. От горячей воды меня совсем разморило. Быстро помылась, надела сорочку, и легла спать, есть не хотелось.

Утро было тяжким, все тело болело, и двигаться не было сил. Еле встала, стала искать платье, но его не было. Выпила укрепляющего зелья, достала юбку и кофту, оделась и спустилась в низ, в зале было пусто.

— Ранняя пташка, — услышала я голос. Повернулась и увидела женщину, которая меня отвела наверх.

— Как зовут-то тебя? — спросила.

Я достала из кармана бумажку, на которой я написала свое имя; рассудила так, что найдется грамотный человек и прочтет.

— Елена, — прочла она. — Ой, бедная. Немая, и ещё…. Ты садись, я принесу поесть, а то ты вчера и не ела. А платье твоё мы замочили и постирали, принесу, потом. Меня зовут Марта.

Когда она ставила тарелки, я увидела, что её руки покрыты экземой.

— Велели, тебе никуда не уходить. Поговорить хотят, — предупредила она.

Я кивнула и стала кушать. Пока кушала, она принесла платье. Я показала, сколько я должна.

— Ничего. За два дня за тебя заплатили, — ответила она. Я, удивилась.

— Так стражник, который тебя привёл, ты его сына привезла.

Я кивнула и поднялась к себе в комнату. Достала мазь от экземы и уже хотела её отнести Марте, как в дверь постучали. На пороге стояли: один стражник, а второй викинг. Я удивлённо на него посмотрела. Больше года живу, уже думала, что их можно увидеть только в Готшере. Я пригласила их в комнату.

— Елена, напиши нам, что произошло, — попросил Викинг. Я подняла бровь, показывая, представиться бы надо. Они молчали. Взяла бумагу и написала:

“ с кем имею честь разговаривать?”

— Меня зовут Агвид, со мной Войко, — улыбаясь, ответил он мне.

Я стала писать, что произошло. Он внимательно читал, и всё время смотрел на меня.

— Елена, а ты откуда? — задал вопрос.

“Поселок Клиф”

— Прости, а откуда шрам?

“Море”. Я не стала всё рассказывать ему, и ограничилась одним словом. Он увидел мазь.

— Ты, знахарка?

Кивок.

— Ты очень хорошо обработала раны. Они все будут живы, — улыбнулся он.

“Очень рада. Я теперь свободна”.

— А, ты, куда путь держись? — это спросил Войко. Я пожала плечами.

— Моя семья очень благодарит тебя, ты спасла нашего сына. Если ты пока хочешь остаться в городе, то мы примем тебя, как свою дочь, — продолжил он.

“ Я подумаю”.

— Завтра я ещё зайду, — проговорил он, и они ушли. А я спустилась вниз и отдала мазь Марте, она была растрогана таким подарком.

— Если, ты хочешь посмотреть город, я пошлю с тобой своего сына. Он тебе всё покажет, — предложила она. Я согласилась, ведь мне надо было понять, оставаться здесь или уходить.