-19-

До Торговой Сферы они добирались бегом. Время ужина и вечерних развлечений, велорикши все были напрочь заняты. Запыхавшись и взмокнув, Фелисия еле затормозила перед Вратами. Тереган поравнялся с ней без труда.

Она покосилась на него - еще одно доказательство, что они разных видов. Эшемин даже не раскраснелся. Стража уже настолько привыкла к ним, постоянно бегающим туда-сюда по Сферам, что начала узнавать. Их пропустили с приветственным кивком, вне очереди.

Стремительно темнело. Грозы вроде бы не намечалось, но сумерки вступали в свои права, по осени еще быстрее и чернее, чем обычно. Людей уже почти не было - хоть магазины и работали допоздна, большая часть уже закрывалась. Все ярче разгорались автоматизированные фонари на высоких столбах и крышах домов.

По узкой пешеходной дорожке, отчаянно визжа покрышками, пронёсся велосипедист. Фелисию спасла только реакция эшемина - Тереган моментально обернул руку вокруг ее плаща и вжал девушку спиной в стену, прикрыв собой.

Темный кожаный шлем с защитным щитком не позволил рассмотреть лица дорожного хулигана, а велосипедов таких в Городе пруд пруди. Жаль, неплохо было бы пожаловаться на него Торвину, по знакомству. Так носиться по пешеходным улочкам было запрещено, и каралось существенными штрафами.

Покрасневшая девушка отлепилась наконец от стены. Не то чтобы ей очень хотелось выбираться из тёплых успокаивающих объятий, но у них еще оставались дела.

Лавка была закрыта. На стеклянной двери даже висела соответствующая табличка. Не собирающаяся так легко сдаваться, Фелисия совершенно по-детски прижалась носом к витрине, пытаясь разглядеть внутренности темного магазина.

За прилавком, на полу, виднелась тонкая полоска света.

- В служебном помещении кто-то есть. За стеной горит свет. - поделилась она наблюдениями вполголоса.

- А как туда попасть? Двери-то заперты. - уточнил Тереган. Он был не специалист в человеческой архитектуре, а стоящие сплошной стеной дома вызывали сомнение в наличии второго выхода. Выбивать витрину все же не хотелось - они пришли поговорить, а не угрожать.

- Пошли. - Фелисия привычно ухватила его за локоть и потянула за собой. От первого же перекрёстка влево отходил едва заметный переулок. Ни окон, ни деревьев, ни украшений. Голые каменные стены и редкие двери.

- Это служебные входы. - пояснила девушка, отсчитывая швы между домами. Третий, четвёртый, вот и лавка.

Дверь была приоткрыта. Света не было - комната подсобного помещения была дальше по коридору. Фелисия потянула на себя тяжелую створку и поморщилась от натужного скрипа.

Внутри было тихо. Тикали часы в торговом зале, да хриплое дыхание Терегана согревало спину.

Бесшумными тенями они скользнули по небольшому коридору к подсобке. От входа ее отделяла тяжелая занавеска, мимо которой с трудом пробивался свет тусклой лампы.

Фелисия откинула портьеру и на неё дохнуло смесью пота, крови и какой-то химии.

Господин Доусон лежал на полу в неудобной позе, раскинув ноги и вытянув одну руку, будто пытался в последний момент до чего-то дотянуться. Вокруг головы растекалась уже подсыхающая лужа, тускло поблескивающая маслянистым алым.

Едва светящаяся газовая лампа, почему-то стоявшая на полу, не скрывала очевидного.

Господин Доусон был непоправимо, бесповоротно мертв.

Несколько секунд Фелисия просто пялилась на тело в ступоре. Разум был чист и пустынен, ни паники, вроде положенной по такому поводу, ни ужаса, ни истерики не наблюдалось.

Подняв наконец глаза от завораживающего блеска крови, девушка обвела взглядом подсобку. На полках были книги, но скорее из категории товара - пустые ежедневники, красиво оправленные кулинарные талмуды, стопки конвертов и писчей бумаги в упаковках. Доусон торговал не только химией.

- Надо посмотреть в торговом зале! - осенило Фелисию.

Тереган молча последовал за ней, аккуратно переступив растекающуюся жидкость.

В зале было темно и мрачно. Не желая привлекать внимания прохожих, девушка не стала зажигать свет. Наощупь пошарила под конторкой, приоткрыла ящик кассы.

Денег не было. Похоже, бедняге Доусону не повезло нарваться на грабителей.

Бухгалтерских книг тоже не было.

- Не может быть такого, чтобы он не вёл записи. Должны быть хотя бы чеки! - пробормотала инженер, перерывая ящики конторки. Потёрла безотчетно виски - голова болела все сильнее.

Вообще-то, она заболела почти сразу же, как они зашли в лавку.

Под ногами что-то захрустело. Фелисия отошла на шаг от конторки, пытаясь в темноте разглядеть, что там шуршит. Мелкая бумажная крошка, в которую превратились деловые записи Доусона, ровным слоем покрывали пол. Девушка присела на корточки, пытаясь собрать кусочки вместе и понимая, что это бесполезно. Нужна целая команда экспертов, и хорошее освещение. Придётся предоставить это Торвину.

Голова кружилась уже просто невыносимо, виски сдавливало будто клещами. Как во сне, она припомнила первую заповедь отца по работе с взрывчатыми веществами.

Газ скапливается под потолком.

Поэтому до сих пор они целы - газовая лампа стояла на полу, туда газ еще не дотёк.

Зажужжали на стене часы.

Горняки выехали, поскрипывая старыми шарнирами.

Фелисия наконец связала в одно странный запах, кружащуюся голову и собственные нехорошие предчувствия.

- Бежим! - завизжала она дурным голосом.

Не иначе, от шока, Тереган вместо того, чтобы спасаться в задней комнате, выбил ногой замок на стеклянной входной двери магазина. Схватив за руку Фелисию, он рванул на выход, не обращая внимания на мелкие осколки. Девушка еле успела перепрыгнуть через порог, и споткнулась, зацепившись подолом.

Он спас им обоим жизнь. Скрыться в переулке они бы не успели. Их бы просто размозжило о противоположную стену.

А из лавки, довольно даже нежно, всего лишь вынесло взрывной волной.

Высекшие невидимые глазу искры молоточки горняков подожгли густо распространившийся по лавке топливный газ.

Фелисия почти не почувствовала взрыва. Ее приподняло в воздух, пронесло пару метров и впечатало в ребристые булыжники мостовой. В ушах звенело, голова все ещё кружилась от хорошей дозы ядовитого вещества. Сверху девушку прикрыло тяжелое тело Терегана, с размаху впечатавшее ее головой в камни. Будто та недостаточно болела и без этого.

Осыпаемый пеплом, осколками стекла и непонятными ошмётками и обрывками, Тереган мог думать только об одном.

В запале опасной ситуации он, не подумав, схватил ее за руку. За обнаженную кожу.

И она до сих пор жива.

Фелисия с трудом пошевелилась. Отчасти оглушенная взрывом, а больше придавленная всем немалым весом эшемина. Приоткрыв глаза, она наткнулась на пристальный серый взгляд и уже не смогла отвернуться. Будто загипнотизированная, она смотрела, как Тереган склоняется к ней все ближе, пока их лица не разделяло лишь смешивающееся дыхание.

Позади них сыпался дождь из горящих бумаг и щепок. Что-то, возможно, попадало и на него, но эшемин сейчас не заметил бы, даже загорись его собственный плащ.

- Мама, а что они делают? Злой дядя эшемин ее есть будет? - раздался внезапно детский голос. На шум взрыва начали собираться любопытствующие соседи. Скоро приедет полиция, и объяснять рядовым ее сотрудникам, почему лавка взорвалась, именно когда они были внутри, и кто именно, если не они, убил ее хозяина, не хотелось вовсе. Лучше быстро добраться до столицы и изложить все лично Торвину. Пусть сам разбирается.

Фелисия спихнула с себя все еще странно глядящего на неё Терегана, оправила платье, и увлекла его за собой, бросив прощальный взгляд на то место, где она только недавно общалась с живым и здоровым хозяином лавки.

Дело становилось все кровавее. Сначала приносимые в жертву звери, теперь человек. Что будет дальше?

Девушку передернуло. К такому она готова не была совершенно. Провести пару опытов, определить механизм и состав бомбы - это она может. Но вот так убегать в последний момент от смерти, видеть трупы и знать, что целый Город зависит от твоего успеха или поражения - на такое она не подписывалась

Вот и лавка господина Доусона перестала существовать. Как и сам господин Доусон.

Нужно срочно отдать это дело в руки профессионалов, решила она. Торвин весь кривился от затеявших расследование дилетантов - вот пусть теперь сам, как специалист, и заканчивает.

А Фелисии и без того есть чем заняться. В библиотеке разложены недоделанные смеси, недочерчены схемы, и анти-вещество еще не придумано.

Кроме того, она держала за руку самое загадочное существо планеты. Ее ладонь слегка покалывало, но обугливаться и умирать в страшных судорогах Фелисия не спешила. Эшемин уверенно вёл ее за собой по уже знакомым улицам, а девушка разглядывала их сплетенные пальцы с просыпающимся научным интересом. Бабочки в животе это хорошо, но если некоторые люди и впрямь могут общаться с эшеминами вплотную - это же переворот сознания.

Поставить такой эксперимент в спокойных условиях она вряд ли решилась бы, но раз уж оно так само получилось, девушка собиралась исследовать открывающиеся возможности со всем тщанием ученого.

Но поговорить с Тереганом по душам, хоть как-то обсудить произошедшее не удалось. Через полгорода он молча тащил Фелисию за собой, а в Следовательском отделе они разделились - не хотелось вызывать лишние вопросы.

На них и так косились. И девушка в форме полиции за стойкой в приемной, любезно спросившая, кого им, причём глаза все время сползали на высокую фигуру в плаще. И офицер, вызвавшийся проводить к Старшему следователю - и расспрашивавший по дороге к кабинету, правда ли это тот самый, взорвавший Торговую Сферу эшемин, не угрожал ли он мисс, и не стоит ли его запереть пока что в камере - на всякий случай.

Тереган остался в зале для ожидания, обошлись6 к счастью, без камер.

А Фелисия направилась напрямую к Торвину - отчитываться о происшедшем.

Как ни странно, Торвин оказался на месте. Очевидно, сыщики, как и лавочники - работают в любое время.

Следователь, разумеется, пожурил ее за то, что они скрылись с места преступления, усадил в удобное кресло у окна и предложил чаю. Очевидно, ждал, что она вот-вот забьётся в истерике. Как-никак, барышня недавно видела труп, который потом сгорел во взрыве. И сама девушка при этом чудом уцелела.

Но как ни странно, истерики не было. Фелисия сама себе удивлялась. Организм, похоже, перебрал адреналина в последние дни, и решил уже ни на что не реагировать.

- Расскажите с самого начала. Что вы вообще забыли в той лавке в такое позднее время, как попали внутрь, как выглядела лавка...

Девушка приступила к подробному отчету.

Вскоре Торвин поднялся из удобного кресла, будто оно его поджимало, и принялся расхаживать по кабинету, заложив руки за спину.

- Да, еще был этот дикий велосипедист! - вспомнив, оживилась Фелисия. - он меня чуть не сбил, так летел. Может, он что-нибудь видел, и оттого перенервничал?

- А может, это он и убил Доусона. - пробормотал профессионально деформированный следователь.

С этой стороны Фелисия ситуацию не рассматривала. Логика своя в этом предположении была. Было и еще кое-что.

- Это был кто-то другой. Не тот, кто составил формулу. - твёрдо заявила девушка. Торвин недоуменно на неё покосился.

- Тот химик - педант. Он обрабатывает данные после каждого взрыва, вносит дополнения. Я еще не довела до конца анализ последнего использованного вещества, но уже вижу отличия. Даже по размерам и пропорциям воронок и убитой земли. Он прогрессирует, работает четко и методично. Тот, кто убил Доусона - вспыльчив и сиюминутен. Не удивлюсь, если он не собирался вовсе убивать лавочника. Химик-гений не стал бы рассыпать листки по полу и рвать их на клочки. Это тратить время впустую. Он бы просто поджег лавку, возможно, тоже оставил бы открытым газ, для надежности, но точно не убивал бы лавочника, пока не убедился, что все бумаги найдены. У Доусона мог быть скрытый сейф, он может хранить что-нибудь из записей дома...

- Мисс Блаунт, я крайне признателен вам за выкладки. Мы обязательно проверим дом господина Доусона, как и то, что осталось от его лавки. А вас прошу отправиться домой и хорошенько отдохнуть. Обещаю, мы найдём злоумышленников в кратчайшие сроки.

Закрывая за Фелисией дверь, Торвин признался самому себе, что как бы его не раздражала сующая повсюду нос инженер, он был бы непрочь нанять ее в качестве консультанта. Невыездного, разумеется. Подставлять барышню опасности - до этого он еще не дошёл, но мозги у этой конкретной барышни варили как надо. Его остолопам бы половину ее сообразительности.