Глава 10

Холгер Лейф

— И если сведения, изложенные в вашем заявлении верны, — басил невысокий поджарый комендант, назначенный следить за порядками в Северном Сколе, — то, как только мы освободим территории от повстанцев, названный бордель будет захвачен, а его владелец призван к ответственности и скорее всего, казнён. Если, конечно, все факты убийства девушек будут подтверждены. Спасибо за сообщение!

— Всё, пошли, — Танер положил руку на плечо Холгера, выводя того из кабинета.

А оборотню хотелось самому разобраться с Мерлином, позволившим себе захватить Юлию для собственного сынка-ублюдка. Но капитан был непреклонен и не собирался отпускать члена своего экипажа по следам преступников. Хотя скрипел зубами, не без этого. Особенно когда шеатар поинтересовался, оставил бы Танер безнаказанными обидчиков своей кошки? Нет, конечно же.

— Знаю, тебе хочется выпустить когти, — увещевал его капитан, — но неизвестно когда нас заберут. Мы в любой момент должны быть наготове. В крайнем случае, вернёмся потом, позднее. Просто так это не оставим.

Лейф категорически был не согласен. И у Танера нашлась бы куча аргументов. Но в этот момент раздался характерный сигнал звонка браслета. Капитан нажал вызов, поднеся руку к уху. Он даже не успел ничего сказать, как оттуда возбужденно донеслось:

— Джеймс! Здесь отец Юльки! Он забирает её с собой на корабль!

Взволнованный голос кошки слышал даже шеатар. Хол напрягся, готовый немедленно сорваться, чтобы бежать к своей половинке. Как чувствовал, что нельзя её оставлять! Вот только военное положение в городе обязывало явиться к коменданту даже особых посланников с Земли. Хорошо хоть женщин позволили с собой не тащить.

— Вика успокойся! — произнёс Танер, — говори внятно. Откуда тут взялся Елагин?

— Понятия не имею, — нервно огрызнулась брюнетка, — я пыталась его остановить, но он не один! С охраной! Сам понимаешь, мы им ничего не могли противопоставить. Он забрал ее, Джеймс! Весь госпиталь на ушах. Но главный врач сказал, что отец Юльки в своём праве. Вы ещё долго?

— Мы уже едем, — коротко произнёс Танер и добавил, — прямо на космодром. Блэки, Дюран и Чёрный с довеском сами доберутся. Некогда их ждать.

Экипажу с Земли были выделены номера в гостинице из разряда самых лучших. И команда собиралась навестить Юлю, а потом вернуться туда до прибытия за ними корабля. Не срослось.

Для Холгера, только-только обретшего собственное счастье, это было немыслимо. Шеатар был готов обернуться на глазах у всех, чтобы мчаться за Юлей, а потом выцарапать её из рук любого кто посмел протянуть к ней руки. Как так вышло? Откуда у генерала эта информация, если сообщение в штаб ушло всего лишь сутки назад, и там точно ничего не было о физическом состоянии здоровья девушки, лишь о потери корабля? Но ответ на вопрос «Почему?», Лейф знал. Потому что генерал Елагин её отец. Своих детей снежные барсы тоже не бросают.

Выделенный экипажу погибшего «Вихря» водитель быстро домчал двух мужчин до космодрома и остался ждать, как было приказано.

Ирбис, едва его ноги коснулись каменной мостовой, рванул что было сил в сторону закрытой зоны. Туда, где сверкали крылья небольшого летательного аппарата, на котором прибыли Танер и его кошка, доставившие ценный груз. Но это не интересовало шеатара. Запах техники и смазки ни с чем не спутать. Только среди этих технических ароматов выделялся один, больничный. Тот самый, что опутал собственный запах Юлии. И его нельзя было спутать ни с чем.

Многие встречные оборачивались, глядя на двух бегущих по площадке мужчин. Но оборотням на это было наплевать.

— Вон они! — крикнул Танер, едва поспевавший за шеатаром. А тот уже и сами видел большой военный корабль, принадлежащий флоту Эда Великого, императора с Земли.

Впереди действительно очень быстро шло несколько человек. И Хол мог бы сказать, что они так же торопились. Ему даже показалось, что между телами, в просветах, мелькало что-то белое, напоминающее больничную простынь…

Только догнать Елагина и его свиту ни сам Лейф, ни Танер не смогли. Путь был преграждён вооружённой охраной генерала. А сам вход на корабль закрылся намертво, демонстративно, прямо перед их носом. Серебристые двери сверкнули, отсекая возможность проникнуть на борт.

Но и это не остановило оборотней! Пока звездолёт не улетел, не всё потеряно!

— Хол, останься здесь. Я сейчас обращусь к начальнику космодрома, и попытаюсь решить этот вопрос! У генерала не будет выхода, и он выйдет с нами на связь! — горячо заверил Танер, направляясь в здание, где находилось управление полётами.

Однако стоило оцелоту покинуть стартовую площадку, как серебристая дверь звездолета раскрылась, являя шиатару отца Юлии.

— Вы что-то хотели? — поинтересовался с ходу Елагин. Охрана расступилась, но по-прежнему оставалась на месте. Другого приказа не поступало.

Лейф заметил, насколько тот схож со своей дочерью. Тот же упрямый взгляд, только отточенный временем и событиями, а оттого более жёсткий. Тот же вызов в глазах, что теперь не оставалось и сомнения в том, откуда это непокорность девушки. Тот же цвет волос, за исключением седины, поселившейся на голове мужчины.

— Генерал, я хотел бы забрать Юлию Елагину. Она член нашего экипажа и должна остаться здесь… со мной… в госпитале Росса. Мы ждём корабль, за нами скоро прилетят.

— Какое отношение вы лично имеете к моей дочери? — взгляд офицера не обещал ничего хорошего. Казалось, он сканировал, пытался добраться до всех потаённых мыслей шеатара, его поступков, вывернуть наизнанку. Вот только ничего плохого против девушки оборотень не замышлял. Как можно обидеть собственное сердце?

— Я люблю её, — честно и прямо ответил Лейф, глядя в глаза генерала.

— Холгер Богарт, — чётко, выделяя каждое слово, словно выплёвывая его в лицо ирбиса, произнёс Елагин, — наследник Снежных Барсов из рода Богартов, говорю вам в первый и последний раз, никогда, запомните, никогда, моя дочь не будет принадлежать шеатару. Даже несмотря на ваше столь высокое происхождение.

— Вы ошибаетесь! — злость, вызванная подобным заявлением, мгновенно застелила глаза, но оборотень сдержался. Ради неё. — Вы ошибаетесь, генерал, во всём! Дайте мне её забрать!

— Меня не интересуют ваши аргументы, — прервал его генерал. — Советую не разбрасываться подобными заявлениями. Разговор окончен. Убрать посторонних! Взлетаем! — скомандовал офицер, обращаясь уже к охране своей и местной.

И тут же подскочила охрана космодрома, оттесняя рвавшегося к любимой Холгера…

А генерал Елагин, с прямой спиной и несгибаемой волей, поднялся по трапу и скрылся за дверями звездолёта, который спустя несколько коротких минут покинул эту планету.

Огромного зверя было не удержать, когда он добрался до борделя, спрятанного в лесах. И первая жертва, Мерлин, умер, захлёбываясь собственной кровью, хлеставшей из разорванной глотки. И никто не пришёл к нему на помощь. Потому что было некому.

Хол не нашёл здесь ни одной одалиски, что неудивительно. Скорее всего, на той страшной охоте все девушки были расстреляны или изувечены позднее. Не зря Юля слышала выстрелы. А охрана… Те, кто дежурил в доме, умерли, как и их хозяин, за исключением нескольких сломанных шей. Затем дом загорелся и обрушился, погребая под собой это страшное место. И лишь тем, кто прибежал на треск огня, посчастливилось умереть от пули. Причина проста — шеатар торопился вернуться. Он не мог больше здесь находиться, хотя звериная натура всё ещё требовала мести. Однако безумцы порой стремятся навечно остаться в другом облике, а после забывают, как снова стать людьми. Снежный барс помнил об этом.

Но это путь не для наследника рода Богартов.

* * *

Юлия Елагина

Тяжёлое состояние сна отпускало. Я вдруг поняла, как устала спина и хочется перевернуться. Тихий писк каких-то приборов и приглушённая симфоническая музыка заставили напрячься.

Открыла глаза.

Без труда разглядела, что нахожусь в медицинской капсуле. И скорее всего я здесь давно, отсюда и желание сменить положение тела. Полумрак в отсеке говорил о том, что кроме меня тут, наверное, больше никого нет. Повернула голову и поняла, что ошибалась.

Невдалеке, за письменным столом под яркой лампой, сидела женщина и что-то сосредоточенно писала. В какой-то момент она тревожно вскинула голову и посмотрела на меня. Не узнать любовницу отца Венеру я не могла. Она быстро поднялась, подошла ко мне, пробежалась пальчиками по панели, проверяя показатели организма.

Но ждать, когда она меня откроет, не хотелось. Самочувствие улучшилось, а значит, нужно выбираться из капсулы.

— Юлия, полежи ещё немного. Я тебя сейчас выпущу, — попросила Венера, сделав рукой останавливающий жест. Пришлось подчиниться. — А теперь садись, только не торопись.

— Дайте воды, пожалуйста? — проскрипела я, словно несмазанное колесо у телеги. Горло пересохло, отсюда этот дискомфорт.

— Держи, — произнесла она, осторожно поддерживая чашку.

— Сама справлюсь, — произнесла я, сразу отстранив руку беременной женщины. К сожалению, я всё ещё отлично помнила, что увидела в кафе на далёкой Глизе.

— Ты упрямая, как твой отец, — грустно улыбнулась Венера, забрав у меня опустошённую чашку. Я упала на подушку, всё ещё приходя в себя. А заодно обдумывая своё положение. Если любовница отца здесь, значит… он тоже где-то рядом? Неужели папа прилетел за нами? Наверное, это хорошо. Его звездолёт куда как круче погибшего «Вихря» и более вместительный. Я и мои друзья, коллеги, точно будем в безопасности.

— Позовите кого-нибудь из членов моего экипажа, пожалуйста, — попросила я. Чтобы набраться храбрости перед встречей с собственным отцом, мне нужен снежный барс. А заодно хотелось сказать ему, что со мной уже всё в порядке и он может не волноваться.

— Полежи немного, сейчас, — спокойно произнесла Венера. И перед тем, как выйти из отсека, обернулась и добавила, — Юль, я не хотела, чтобы ты все узнала про нас таким образом. Но твой отец настаивал. Он боялся тебя потерять. Прости его. И меня заодно.

Женщина вышла, а я лежала и кусала губы, разрываемая сотней сомнений и противоречий. Наверное, нужно было что-то ей ответить, но не хотелось. С одной стороны, я всё ещё сердилась на отца. С другой, характер собственного родителя был мне знаком с детства. И если он видел в чём-то глубокий смысл, то прочие аргументы могли и не сразить. Раз решил защитить меня от лишних переживаний, то так тому и быть. А то, что появился побочный эффект, в виде моего раннего прозрения, папенька не предусмотрел. А теперь Венера в положении и все объяснения будут выглядеть, по крайней мере, запоздалыми.

Звук открываемой двери ворвался в мои раздумья, прерывая ту самую мысль, которая наверняка вела к открытию. Но она сорвалась.

— Дочка! — голос отца, пронизанный болью и облегчением, я не могла спутать абсолютно ни с кем. И тут же самый близкий мне генерал оказался рядом, нависая над распахнутой капсулой. — Как ты?

— Уже лучше, — тихо произнесла я, — а где все? Где мой экипаж?

В этот момент сотня теней пронеслась в глазах моего отца. И тот, кто близко не знает генерала Елагина, мог утверждать, что у него абсолютно каменное выражение лица, лишённое каких-либо эмоций. И вообще, он солдафон с головы до ног. Но я такого о нём сказать не могла.

— Где все? — повторила я, напряжённо вглядываясь в глаза отца. И тут же догадалась, не желая верить собственным выводам, — их нет на твоём корабле. Так?

— На Россе их тоже уже нет, — ответил отец. — Они следуют на околоземную базу. Скоро будут там.

— А дальше?

— Дальше будет расформирование экипажа. Или определят всех на новый корабль, — пояснил отец, продолжая нависать надо мной. Было несколько некомфортно. Но я находилась не в том, положении, чтобы возникать. Сейчас мне казалось очень важным прояснить ситуацию с оставшимися. Танер, Вика, Слава, Гарри, Николай со своей одалиской и даже Ален волновали меня. Но главное, это будущее моего шеатара.

— Отчего именно это зависит?

— От воли руководства, — пояснил мне отец тем самым голосом, которым разговаривают с тяжелобольными. Терпеливо и вежливо, а ещё тихо. Но у меня на сей счёт был иной взгляд. Только если бы ещё полгода назад я попыталась попросить помочь, то сейчас дела обстояли иначе. И всё же мне не хотелось, чтобы этот экипаж расформировали. Правда, Вика упоминала про страховку, но когда они её получат, совершенно непонятно. Опять же, что станет с народом к этому моменту? А Холгер, где мне потом искать его? На Шеат не так просто попасть. А впрочем, пытаться я всё равно буду.

— Мне нужно немедленно связаться с ними, — произнесла и накрыла свою руку, желая проверить, где браслет.

— Он перенастроен на пульт управления моего корабля, — просветил меня отец, заметив жест. Словно могло быть иначе.

— Понятно.

Разговаривать о посторонних вещах было проще, чем о том, что произошло между нами. К тому же отец чуть отодвинулся. Он присел на стоящий неподалёку стул, потёр ладонью лоб. Усталость сквозила в каждом жесте. Я ведь сто раз говорила, что ему нужен отдых! Нельзя так бесконечно работать!

А ещё меня вдруг накрыло осознание, что Холгера нет рядом. Совсем нет! Паника, она была так близко, что голографическая панель сбоку медицинской капсулы начала спешно выбрасывать цифры, предупреждающие о величинах, отличающихся от нормы.

— Юля! — отец тут же подскочил, пробежался пальцами по панели, приглушая резкие звуки… А потом снова навис надо мной. — Дочь! Выслушай, прошу! Я знаю, ты обижена. Но я всё делаю ради тебя! Живу ради тебя!

— А эти? — у меня не хватило мужества назвать пассию отца по имени. А ещё ведь есть тот мальчик, которого папа подкидывал на руках!

— Всё началось не так давно, — глухо произнёс отец, чуть отпрянув. — Буквально несколько месяцев назад.

Я промолчала, спрятав и собственную язвительность и обиду. Только мальчик никак не тянул на «несколько месяцев». В отличие от беременности Венеры. О чём я и сообщила отцу.

— Юль, — тяжёлый вздох мужчины, не привыкшего принимать поражение, — Павлик не мой сын. Но очень похож, — торопливо добавил отец, — я знаю. И сам это замечал. Но поверь мне на слово. Это случайное совпадение. Его отец погиб несколько лет назад. Помнишь ту жёсткую метеоритную атаку на колонию учёных, обосновавшихся на Бергене?

Помнила ли я то, о чём потом жужжали все средства массовой информации? Планета была практически уничтожена непонятным метеоритным дождём, имеющим кислотное происхождение. И ни один бункер не смог укрыть находящихся там людей от беды. Было послано несколько кораблей для эвакуации. Но только много позднее были найдены человеческие тела и корабли, изрешечённые, словно небольшими пушечными ядрами. Причём места соприкосновения с этой субстанцией у людей словно поджаривались, не давая сразу истекать кровью. Однако смерть наступила для всех одинаково жестоко, не выжил никто.

— Да, — только и удалось произнести мне. Лежать надоело, поэтому я попыталась сменить положение, всё ещё переваривая услышанную информацию. Села. Волосы упали на глаза. И я их откинула, стараясь не думать, что, скорее всего, в этот момент похожа на пугало.

— В общем, мы с Венерой сблизились совсем недавно, — сообщил отец. — А Павлик… он не знал своего настоящего отца. Только по фотографиям. И когда я познакомился с ним, паренёк потянулся ко мне, и я не смог оттолкнуть мальчишку.

Не знаю, чего больше я ощутила в этот момент. Разочарования оттого что какой-то малыш оказался в курсе отношений своей матери и моего отца, в отличие от меня. Или же радости, что всё-таки пока у папы из детей есть только я.

— Люблю тебя, девочка моя, — отец чуть приблизится, протянув свою ладонь. Пальцы тут же накрыли мою руку, словно таким образом пытаясь донести до меня очевидное, идущее от самого сердца мужчины, — но был неправ. Признаю. И ещё раз прошу прощения. Ты моё сокровище.

Я попыталась было открыть рот, а потом закрыла его, напомнив себе рыбу. Вопрос: «А как же они?», не прозвучал. Выглядело бы всё слишком истерично и в чём-то глупо. И я сама в какой-то момент показалась себе недалёкой. А впрочем, оставался факт сокрытия беременности Венеры. Но сейчас меня в большей степени интересовало иное.

— Мне нужно поговорить с капитаном Танером, — попросила я, надеясь, что на волне признаний и раскаяния отец пойдёт мне навстречу. Не тут-то было!

— Завтра, Юль. Сейчас весь экипаж занят. Им не до тебя.

— Почему? — я подобралась, уловив в голосе отца особые нотки.

— С ними сейчас занимается особый отдел. Ничего серьёзного. Обычная проверка при потере корабля. Сама понимаешь, страховка, бюрократия, всё, как всегда, — добавил отец, заметив мой нахмуренный вид, — Да и на Россе непростая ситуация. А экипаж видел всё с реальной точки зрения, отличной от местного населения.

— Ты хотел сказать, что наш император перестал дове…

— Я сказал то, что сказал, — прервал меня отец. — А информация лишней никогда не бывает. Ты меня поняла?

— Да. Вполне.

Отцу я доверяла. Только мне казалось, будет правильным, если я свяжусь со своим шеатаром. Он ведь волнуется!

В этот момент раздался писк коммуникатора, вклиниваясь в нашу беседу. И судя по лицу отца, этот был не тот вызов, который можно проигнорировать.

— Генерал Елагин, — представился отец, глядя в небольшой экран.

Я напряглась, заметив, как сжались пальцы у папы.

— Всё выполнено, господин главнокомандующий. Да, груз доставлен.

— Возвращайтесь на землю, генерал. Вас приказано отстранить от работы на период проведения служебного расследования. Удивлён вашим самоуправством и неумением держать себя в руках, — по ту сторону коммуникатора прозвучали обвинительные нотки. — Вы кадровый офицер, впервые нарушили приказ императора! Вашу дочь забрал бы звездолёт, посланный штабом.

— Слушаюсь, — ответил мой отец, не проронив больше ни слова. И только когда экран погас, папа обернулся ко мне. Теплота родных глаз была неподдельной, — Юль, полежи ещё немного здесь. Так нужно. А потом Венера покажет твою каюту. Извини, не могу остаться.

— Пап, а… — хотела, я было спросить насчёт слов, сказанных ему по коммуникатору.

— Ерунда, — улыбнулся отец, быстро приблизившись ко мне и поцеловав в макушку, — не бери в голову. Тебе вредно волноваться. Сейчас пришлю Венеру. Она расскажет всё про твоё состояние.

Он ушёл, а я, не в силах больше лежать под стеклянным куполом, поспешила вылезти. И всё ещё поражённая услышанным, застыла рядом с капсулой. Догадаться было нетрудно. Своё наказание отец получил из-за меня. Потому что действительно волновался. И когда вошла Венера, я не стала набрасываться на неё с обвинениями и требованиями отстать от папы. Всё это отступило на второй план.

— Что произошло? — с ходу спросила она, встревоженно глядя на меня. — Твой отец он…

Я отметила жест, характерный для беременных. Неосознанно, женщина прикрыла рукой живот, словно не только она, но и тот, кто внутри, беспокоились. И в этот момент я поняла, что не хочу трепать нервы Венере, бросаться обвинениями. Я вообще ничего такого не хочу. Гораздо важнее для меня участь собственного отца. А неподдельное участие в его судьбе я видела на лице женщины.

— Служебное расследование, — прошептала я, чувствуя, как пересыхают губы, — из-за меня.

Молчание показалось слишком тягостным. И я отвернулась, делая вид, что заинтересовалась данными с голографической панели капсулы.

— Юль, ты не волнуйся. Он с этим разберётся. Я уверена, — произнесла Венера, отчего-то решив меня поддержать. В её голосе слышались забота и участие. Неужели я выглядела такой больной, что моё состояние вызывало опасение? Ну да, всё ещё присутствовал озноб. Но он уже был настолько незначительным, что я не обращала на него внимания. Только это было ровно до того момента, когда на глаза мне попалась строка:

«Состояние объекта удовлетворительное… дыхание в норме…беременность восемь дней…»

Чтобы понять последнее, пришлось перечитать слова несколько раз. И дабы окончательно удостовериться в том, что мне не привиделось, я ткнула пальцем по нужному пункту. Тут же побежали цифры расчётов, данные анализов. А ещё очередное упоминание о беременности.

— Это чьё? — хрипло произнесла я, оглядываясь на Венеру. Хотя нет, это не её данные, срок маловат. Её доказательство интересного положения было видно визуально и давно перевалило за восемь дней.

— Это твои данные, — подтвердила женщина, приблизившись ко мне и пробежав пальцами по панели, — видишь?

Да. Я видела все результаты сканирования. Пролистала каждый день, приблизивший моё бесчувственное тело к процессу выздоровления.

— Что это? — я ткнула пальцем в разноцветную кривую, которая постепенно сходила на нет, однако, полностью не пропала. — Инфекция? Поэтому у меня держалась температура?

— Думаю, да. Сейчас удалось вывести чужеродные бактерии. Но процесс может возобновиться. Поэтому не забывай про капсулу. Она облегчит твоё состояние.

— Спасибо, — поблагодарила я, всё ещё не веря собственным глазам. Беременна. Я?!

После этой новости лежать под наблюдением совсем не хотелось. Поэтому я попросила Венеру проводить меня в отведённую каюту. Что она и сделала. И лишь когда передо мной открылись двери, ведущие в помещение, которое буду занимать, женщина произнесла, глядя в пространство безликой комнаты:

— Знаешь, Юль, я буду рада, если моя дочь родится похожей на тебя.

Мне показалось, что это признание было очень важным для Венеры и далось ей непросто. Но общаться на эту тему не было желания. Я пока пребывала в состоянии шока. Столько событий свалилось на мою голову! Единственное, о чём я сейчас могла думать, это о собственном интересном положении. И ещё о том, что должна немедленно сообщить об этом Холу. И пусть следующее моё действие адекватным не назовёшь, но продиктовано оно было исключительно важными соображениями. Я схватила за руку Венеру и быстро затораторила, смотря ей в глаза:

— Не хочу отрывать отца, — моя маленькая ложь против их вранья, смотрелась не невинной шалостью. Скорее осознанной необходимостью, — но мне нужно срочно связаться со своим экипажем. Ребята волнуются за меня, столько дней прошло!

— Юль, я была бы рада, но твой отец запретил, — просто и коротко ответила Венера. — Прости. И насколько я в курсе, сейчас твоих лучше не беспокоить.

— Почему?

— Им не до тебя, поверь, — мягко ответила собеседница, отцепляя мои пальцы от своей руки, — но всё образуется, я уверена. Ты отдохни, прими душ. Я через часик к тебе загляну. Проверю, как себя чувствуешь. Кстати, я там положила тебе кое-какие вещи. Это из моих запасов. Всё новое, не переживай.

— Спасибо. А папа, он знает о..

— Знает, — понимающе улыбнулась Венера.

— И?

Не то чтобы я страшилась реакции отца, вовсе нет. Просто именно сейчас мне хотелось знать, о чём он говорил глядя на показания голографической панели. Последние события волной накатили, смяв привычный жизненный уклад. И пропустить хоть что-то не хотелось.

— Ты выжила и для него это важнее. Так что иди в душ, а после отдыхай. И выбрось все лишние мысли из головы. Волноваться будущим мамочкам вредно.

Мысль о гигиене была своевременной. И я, кивнув Венере, отправилась принимать душ. Хотелось подумать о многом. В первую очередь о собственной беременности. А ещё об отце и о том наказании, которое вот-вот обрушится на его голову из-за меня.

* * *

И всё же, прибытие на Землю оказалось куда как прозаичнее, чем мне виделось до сих пор. Отца сослали в наш загородный дом до выяснения всех обстоятельств. Именно отсюда он выезжал на какие-то заседания и разбирательства. Меня же направили на флагманский корабль, как и было решено изначально. Однако я даже не успела добраться до космической станции, как меня завернули. Как оказалось, по причине моей беременности полагалась отсрочка. Хотя подозреваю, дело в том, что друзья отца попросту решили сделать ему одолжение. А впрочем, истории о беременной стажерке я слышала в Академии. И девицу тоже вернули на Землю. Так что, возможно, никаких особых привилегий для меня не было.

И вместо того, чтобы отправиться на стажировку, я жила в загородном доме. Меня это не напрягало, ведь всё здесь было знакомо. Только каждый вечер, перед тем как лечь спать, я подолгу смотрела в звёздное небо, пытаясь угадать, где сейчас находится мой экипаж. А пообщаться-то нам так и не удалось. Конечно, со слов отца я знала, что капитан Танер с командой действительно скоро получит страховку. И что какое-то время им снова придётся работать под крылом военного ведомства. Гораздо важнее оказалась информация по стажёрам. Новости оказались совершенно безрадостными. Шеатар и рас были распределены на другие корабли и уже приступили к выполнению задания на новом месте.

— Юль, — голос Венеры, раздавшийся из-за двери, вывел меня из состояния созерцания широкого луга, обрамлённого смешанным лесом, — к тебе можно?

— Да, конечно, заходите, — пригласила я, попытавшись придать своему лицу миролюбивый вид.

Папина любовница на время беременности так же была отстранена от работы. Оказывается, ей уже давно можно было покинуть звездолёт. Но именно из-за моего отца она оставалась в строю, видясь с собственным сыном лишь в моменты возвращения на Землю. Детям не место на боевом корабле, но полагаю, причина одного единственного маленького послабления крылась в моём отце. И именно тогда я и увидела их на Глизе.

— Как спалось? — поинтересовалась я у женщины. Её сын Павлик, уже катался на качелях под окнами, так что мы точно знали, чем он занят. Кстати, он оказался неплохим мальчишкой, и мы даже подружились. Украдкой от матери пробирался ко мне в комнату, чтобы забросать десятком вопросов о космосе. Ребенок грезил небом, определив себе в кумиры генерала Елагина.

— Хорошо, спасибо. Жалко будет забирать его отсюда, — произнесла женщина, глядя в окно на сына, — но завтра мы уезжаем к себе.

Вот уже два дня они жили у нас. Наши отношения с Венерой были странными. С одной стороны мы как-бы нашли общий язык. И это оказалось не так уж сложно, особенно по причине совместной тревоги за отца. С другой, каждая из нас слишком независима, чтобы привязываться друг к другу. Да и надо ли это? По крайней мере, на этом этапе общения меня всё устраивало. А ещё не отпускала тревога, которая денно и нощно не давала расслабиться. Я ужасно скучала по шеатару. Каждую ночь мне снились невероятно синие глаза, заглядывающие в самое сердце. Ирбис ни о чём мене не говорил и не спрашивал. Он молча смотрел, словно пытался запомнить. И проснувшись, мне было очень больно.

— Может быть, ещё погостите? — с надеждой поинтересовалась я, глядя на округлый живот женщины. Её присутствие благотворно влияло на отца, который сегодня наверняка снова приедет нахмуренным и молчаливым. К тому же места в доме было достаточно ещё для двух человек, не считая прислуги. И меня они нисколько не стесняли.

— Мы вернёмся, через недельку, — пообещала мне женщина. — Так что не скучай. А заодно расскажешь про твои походы к врачу.

И я уже хотела было произнести что-то обычное и вежливое. Как вдруг в голову пришла мысль. Приставать к отцу сейчас не хотелось. Он и без того был издёрган. А ещё помешался на нашей безопасности. И вдобавок к обычной сигнализации, нанял охранное агентство.

— Скажите, а как-то можно передать друзьям с «Вихря» сообщение. Узнать, что у них и как?

— Юль, давай с тобой перейдём на ты? А то я чувствую себя старой тёткой, когда слышу подобное.

— Хорошо, — согласилась я, ожидая ответ на свой предыдущий вопрос. Мне хотелось пообщаться хоть с кем-нибудь. И если это будет Вика, то тоже неплохо. Я попрошу её связаться с шеатаром, а там… Что будет дальше, пока не загадывала. Но не может молодой мужчина, чьё сердце принадлежало мне, не желать собственного ребёнка!

— А на счёт своего экипажа… Юль, ты ведь заметила, что на звездолётах существует ограничение в связи. И оно действует без разбора.

— Заметила, — тут же подтвердила я понуро. В глазах предательски защипало, но показывать собственную слабость перед Венерой не хотелось. Это мои личные с отношения с Холгером, которые я не спешила демонстрировать даже собственному отцу. Что-то останавливало. А впрочем, вечно так продолжаться не могло, и нужно было что-то решать.

— А если ты хочешь связаться с отцом малыша, — без тени иронии произнесла Венера. И я чуть не подпрыгнула на месте от её слов, — то мой тебе совет, прямо расскажи Елагину. Он всё поймёт. И что-нибудь придумает.

— Так и сделаю, — согласилась я, глядя, как один из охранников подал укатившийся мяч Павлику. И этот жест был настолько грациозным, что я вдруг подумала, что мужчина очень напоминает Хола. А ещё в него можно было без труда влюбиться. Но не мне. — Оборотень? — тихо поинтересовалась я, а то вдруг охранник услышит.

— Да. Они считаются лучшими в этой сфере, — подтвердила Венера.

И я молча согласилась, вспомнив, как Холгер обследовал пещеру, нацепив на себя шкуру зверя. Природная грация хищника, его когти и клыки, были бесспорным оружием. А вкупе с профессиональными навыками и вовсе делали оборотней лучшими из лучших охранников. И хотя я паранойей не страдала, но папин выбор одобряла. И потом, у каждого свой пунктик. Отцу хочется считать, что его дом — настоящая крепость. Значит так и будет. И если от этого папе легче, я рада.

Охрана охраной, но совет своей собеседницы я не забыла даже когда усталый, отец вернулся домой. В этот момент мы сидели на веранде, занятые кто чем. Павлик снова гонял мяч, Венера читала книгу, а я уткнулась в планшет, пытаясь разыскать упоминания о своих друзьях. Глупо, конечно же, только жить без движения не могла.

Звук подъезжающего автомобиля мы услышали издалека. Отец явно не торопился, словно что-то обдумывал или заново переживал какие-то события.

— Что-то случилось, — с тревогой в голосе произнесла женщина.

Она озвучила мои мысли. Папа всегда любил быструю езду и к медленным скоростям не привык. А сейчас ничего подобного не наблюдалось. Заглушив мотор, он перекинулся парой фраз с ближайшим к нему охранником, а потом неспешно направился в нашу сторону.

— Привет, как прошёл день? — поинтересовалась я, заметив, как Павлик со всех ног бежит к нам.

— Завтра опять поедешь? — продолжила мои слова Венера. Мы волновались, конечно же.

— Привет, мои хорошие, — тут же отозвался отец. С его любовницей мы сидели рядом. И у меня промелькнула ревнивая мысль, а кого же он поцелует первой, меня или её. Нехорошо, конечно же, но эта навязчивая идея меня царапала. Однако всё решил мальчишка, который вдруг запнулся и со всего размаха прокатился по траве прямо на животе. Раздался резкий вскрик, а затем детский плач…

И, конечно же, мы побежали к нему. Как думаете, чьё присутствие заставило ребёнка замолчать, обиженно поджав губы? Генерала Елагина.

— Больно? — совершенно серьёзно поинтересовался отец, помогая мальцу подняться. Внешне казалось, что он не пострадал, за исключением ссадин на руках. А зелёный цвет футболки это даже креативно.

Павлик кивнул, размазывая грязным кулаком слёзы по щекам.

— Мужчина не плачет, — произнёс отец, привлекая ребёнка к себе, — ну, почти.

— А если больно? — поинтересовался мальчик, пытаясь не реветь.

Мы с Венерой застыли. Я, потому что хоть и переживала, но видела, во мне особо не нуждаются. А вот любовнице отец жестом руки велел не приближаться.

— Ну если больно, то чуть-чуть можно. Только пойдём от девчонок подальше. Хорошо?

— А почему? — всхлипы прекратились, особенно когда папа поднял мальчика на руки.

— Пусть считают, что ты сильный и даже не ревел. Ну как? Согласен?

— Да! — детские ручонки обхватили шею отца.

Глядя, как они уходят, я не ревновала, нет. Картина была очень нежной и, наверное, правильной. Только что-то щемило в груди. Наверное, это нервы так действуют на будущих мам. Надо же! Только-только познать мужчину и сразу же забеременеть. Кому рассказать, не поверят. Ведь о современных средствах контрацепции в наше время знают все.

Вечер был вполне обычным. Разве что перед сном как всегда ко мне зашёл отец. В этот раз наш разговор не ограничился моей просьбой связаться с экипажем.

— Пап, что произошло? — я свернула свой запрос на планшете, — мне кажется или действительно есть какие-то новости по твоему делу?

— Да дело-то было, в общем, то всего на пару заседаний, — улыбнулся отец и присел в кресло. — Остальное показуха.

— Понятно. И чем эта показуха закончилась? — напускное спокойствие родителя меня не обманывало.

— Теперь я на длительном отдыхе, — улыбнулся папа, протянув длинные ноги и сцепив руки в замок, который сложил у себя на животе, — так что отосплюсь и наконец-то займусь чем-нибудь стоящим. А твои как дела? Чего изучаешь? — последовал короткий внимательный взгляд в сторону планшета.

— Думаю, как можно связаться с отцом своего ребёнка и сообщить ему столь радостную весть, — произнесла я, даже не пытаясь сосчитать сколько раз покраснела за свой недолгий монолог.

— Он хоть человек? — поинтересовался отец. И в его заинтересованном тоне я уловила настороженность. Моё сердце замерло, словно от предчувствия. Но уж если начал говорить «А», то следует продолжить «Б». Поэтому я решилась и призналась:

— Нет, он оборотень. Но очень хороший.

Никакой паузы не возникло, как и не увидела я недоумённого лица отца. Казалось, он о чём-то таком догадывался, хотя его шпионов в нашем экипаже не было. А впрочем, генерал привык держать удар и этот тоже не вызвал негативной реакции.

— Значит, оборотень, — жёстко повторил он вслух, словно выплюнул.

— Да. И я хотела бы с ним связаться. Только не знаю как. Всё-таки Холгер должен знать, что у него…

— Что ты к нему чувствуешь? — перебил меня отец.

Сто раз я задавала себе этот вопрос. В свете последних событий напускное могло наслоиться на реальные чувства. Только ведь шеатара я полюбила ещё до того момента, когда узнала о своей беременности. А значит, моё сердце тянулось к ирбису изначально.

— Люблю его, — произнесла я, глядя в глаза собственного папы, — а он меня.

Вот теперь я заметила, как отец чуть поморщился, словно слышать мои слова ему было не только крайне неприятно, а ещё и болезненно. И я не понимала его отношения к снежному барсу. А потому прямо спросила:

— Что не так? Пап, поясни! Или я должна смотреть только на землян? Но в наш развитый век это абсурд! Да и ты дома не сидишь, всё время в полётах! — возмущённо произнесла, вовремя прикусив язык.

С полётами у отца сейчас большая проблема. И ограничится ли это одним «отдыхом», я не знаю. Венера в разговоре обронила, что они перевозили какие-то сверхсекретные документы по личному распоряжению нашего императора Эда Великого. С чем это связано, непонятно. Но в наш век покорённых космических пространств и сверхскоростного интернета, подобным способом перевозки могло быть отправлено только что-то действительно важное. Оказывается, вначале нужно было доставить документы, а только после забрать меня. Елагин, узнав про ту беду, в которой мы оказались, выбрал собственного ребёнка. А уж увидев моё плачевное состояние, уверился в своей правоте. И забрав меня на борт, благополучно доставил документы в пункт назначения. Куда именно мы прилетели, не знаю. На тот момент я была в капсуле. Вот это и не понравилось правителю. Одно ясно, Эд Великий в гневе, а папа в опале.

— Пожалуйста, — теперь мой голос звучал тише. Я не находила себе места, поэтому просто подошла к креслу, на котором сидел отец.

— Хорошо, Юля, — выдохнул мужчина, а потом наклонился в мою сторону, — я скажу, от чего пытаюсь тебя оградить всё это время. Но поверь, лучше бы ты этого не знала.

Его слова меня насторожили. Но я боялась вспугнуть отцовское откровение. А потому приготовилась молча слушать, на всякий случай присев на кровать.

— Ты в курсе, что произошло много лет назад, когда мы расстались с твоей матерью?

— Не очень. Так, в общих чертах, — ответила я, не желая бередить эту рану. За прошедшее время мать не навестила меня ни разу и даже не позвонила. Прошло двадцать четыре года, и как сейчас выглядит эта женщина, понятия не имею. Конечно, много раз я пыталась это представить, но не знаю, насколько успешно. — Она бросила нас.

— Ты помнишь, как это случилось? — спросил мужчина, сжав губы в тонкую полоску.

— Нет.

— Конечно же, ты тогда была совсем малышкой, — отец кивнул, словно оттягивая неприятный момент. Но он всё равно настал. — Я взял небольшой отпуск, чтобы с твоей матерью отметить это событие. Она хотела путешествовать по другим планетам и я, тогда ещё капитан боевого расчёта, мог позволить себе это. Моя жена должна была получать всё самое лучшее. К тому же с Лерой мы виделись редко. И я чувствовал себя виноватым в этом. Честно говоря, постоянно очень скучал по вас. А когда Валерия была рядом, то и космос уже воспринимался как нечто иное. Юпитер её не впечатлил, Венера тем более. Поэтому я решил рвануть куда подальше, чтобы порадовать свою женщину, а заодно показать ей всё то, что запомнится ей до нашей следующей встречи. Вокруг Сириуса вращается огромная космическая станция, скорее напоминающая мини-город. Бары, рестораны, магазины, ночные клубы, всё это процветает благодаря кораблям, бесконечно садящимся в терминалах. И вот там твоя мать познакомилась с шеатаром Вестером Богартом, который также решил заглянуть туда ради развлечения.

На какое-то время отец замолчал, заново переживая события более чем двадцатилетней давности. А я прикусила губу, ожидая продолжения и не замечая, как пальцами вцепилась в покрывало.

— Этот Богарт путешествовал под вымышленным именем. Хотя уже тогда был правителем своего народа. И выглядел он, нужно сказать, очень внушительно. Я и сам не мелкий и вроде не урод, — тут отец криво усмехнулся, — но признаю, мужик вид имел что надо. Женщины шеи сворачивали и капали слюнями на свои туфли глядя, когда он проходил мимо. Валерия оказалась из их числа.

— А он? — глухо поинтересовалась я, потому что одно дело пялиться на объект вожделения, а другое, когда тот замечает тебя и что-то чувствует в ответ. Я не говорю про любовь, всего лишь элементарное желание.

— К тому времени Богарт уже имел семью. Но видимо, твоя мать его тоже чем-то зацепила. Я это сразу заметил, между мной и оборотнем возник конфликт. Мы подрались и на этом расстались, — совершенно спокойно произнёс отец. А я слушала, пытаясь представить эту ошеломляющую меня картину. — Однако спустя неделю после того, как мы с Валерией вернулись на Землю, а я снова улетел, она исчезла, оставив записку. Как понимаешь, сбежала с ним.

— Шеатар прилетел за ней? Сам?

— Он действовал через подставных лиц. И моя жена оказалась не против подобного путешествия. Настолько, что позабыла про собственную дочь.

— А при чём здесь Холгер Лейф? — поинтересовалась я, пытаясь справиться с тем потоком информации, что обрушился на меня как ураган. Да, я всегда понимала, что мама предпочла папе другого мужчину. И что, возможно, он стал мечтой её жизни. А вот кем стали для Валерии мы с отцом? Неприятным моментом, ошибкой молодости? Совершенно не хочу знать.

— Богарт, — поправил меня папа, припечатав своей фразой, — Холгер Богарт, наследник главы шеатаров. Сын Вестера. Того самого, с которым убежала твоя мать.

Я открывала рот как рыба, но довольно быстро справилась с собой. То, что рассказал отец, повергло меня в шок. Говорят, Земля круглая и даже люди, живущие на разных континентах, встречаются. Каким непостижимым способом пересеклись линии жизни шеатара и человеческой женщины, непонятно. И почему именно мы с Холгером должны были почувствовать то самое притяжение? Но я бы никогда не бросила маленькую дочь ради совершенно чужого мужика, даже если бы у него в качестве важных аргументов была шерсть и хвост, а ещё потрясающая внешность.

— Значит, получается, мама сейчас с ним?

— Я не знаю стопроцентно. Но кажется, что нет. И даже не хочу об этом ничего знать. Оборотни любвеобильны, думаю, ты об этом и сама наслышана. Валерия вряд ли могла надолго задержаться в постели Вестера. Возьми планшет и посмотри. Если это не великая тайна, то точно увидишь какую-нибудь фотографию, слитую в сеть.

Не знаю, кого хотела я увидеть. Но поисковик выдал красивую брюнетку, снятую рядом с высоким мужчиной. А под кадром надпись, гласившая, что супруги Богарты очень счастливы, что их единственный сын Холгерт возвращается. Ниже фотографии шли сообщения пресс-службы в том, что ранее объявленная помолвка принцессы ягуаров и наследника шеатаров Холгера состоится уже через неделю. И что семья Богартов очень рада тому факту, что их единственный сын получил очень ценный опыт в момент стажировки на боевом корабле землян.

Наверное, это банальная и очень глупая ситуация, когда ты отправляешься за хлебом и вдруг у соседского дома видишь своего возлюбленного, спешащего навстречу другой, целующего её и обнимающего. У меня сейчас было нечто подобное. Захотелось увидеть собственную мать, а получилось, что любимого ирбиса, спешащего вовсе не ко мне. И всё же, на свете существует тысяча совпадений и чужих мнений, которые никаким образом не влияют на твою реальность.

— Юля? — нахмурено произнёс отец, глядя, как я вот уже несколько минут тупо набираю новое имя Хола, выуживая ту скупую информацию, что есть в сети. Данных было очень мало, но мне хватило с головой. Оказывается, в прошлом у него было несколько романов с хорошенькими девушками. И сердце тревожно забилось в грудной клетке, словно та самая птичка, которая мечтала улететь.

— Ты знал? — я подняла голову, а заодно повернула экран к отцу. Да так чтобы ему было видно.

Не говоря ни слова, папа подошел, присел рядом со мной. А потом прочитал всё то, над чем я уже едва не рыдала, сдерживаясь изо всех сил. Нет, меня, конечно же, задевал тот момент, что Холгер носил другую фамилию, а я была не в курсе. Но мало ли по какой причине это было сделано. Может быть, он скрывал для более непредвзятого отношения к нему, всё-таки оказалось, оборотень — наследник правящей династии. А вот ситуация с невестой, к которой так торопился снежный барс, крайне не нравилась. В предчувствии беды сердце защемило от непереносимой боли. Но журналисты часто врут, только есть ли в этом сейчас смысл, я сомневалась.

— Нет, — ответил отец. — И даже не догадывался. Только вот не пойму, зачем он…

— Зачем он что? — повторила я, вглядываясь в напряженное лицо замолчавшего отца.

— С того момента, как мы обосновались здесь, через подставных лиц оборотень пытался со мной связаться, — признался отец, а я сразу поняла, что речь вовсе не о том ирбисе, который увёл мать. Нет, речь шла о Холгере.

— А ты?

— Послал его куда подальше. Пойми, милая, — папа придвинулся чуть ближе, возвращая планшет и пытаясь меня обнять. Я бросила взгляд на экран, но там уже не было той самой восторженной статьи с восторгами и наследнике шеатаров, — они не совсем люди. И зачастую их действия продиктованы всего лишь желаниями тел и прочих органов.

Добавив последнее, мой генерал скрипнул зубами, словно говорить об этом ему было очень неприятно.

— И сердца, — прошептала я, ни на миг не позабыв про зов сердца, о котором говорила Вика и сам снежный барс. Ведь он существует? А значит, Хол любит лишь меня? Снова вспомнив историю, рассказанную отцом, я, превозмогая возникающую пустоту в собственном сердце, подумала, что же чувствовала мать Холгера, когда её муж привёз землянку, повёрнутую на её шеатаре. И не в этом ли кроется неприязнь ирбиса в наши первые дни знакомства? Ведь судя по уцелевшим фотографиям матери, я на неё похожа, да и фамилия та же.

Как же всё запуталось! Но я не хотела верить в цинизм Лейфа-Богарта, решившего отомстить таким образом. Нет! Он не мог! Я хорошо помнила и его жаркий шёпот, что раздавался в момент наших безумных ласк и тот синий, пронизывающий взгляд, от которого я плавилась, не имея возможности отступления. Разве можно сыграть безграничную нежность?

— Хол что-то просил мне передать через третьих лиц? — напомнила я, прижимаясь к плечу отца. Сейчас как никогда мне нужна была его поддержка. А ещё мне казалось, что мы делим боль измены на двоих. Он — прошлую, а я — настоящую.

— Нет. Желал встретиться лично. Но как понимаешь, последнее невозможно. Я сейчас не в том положении, чтобы ослушаться приказа императора. И ради нашего будущего прошу не делать глупостей. Мы наверняка под наблюдением. У меня, знаешь ли, кроме верных друзей имеются ещё и враги.

Я почувствовала укол совести и мысленно дала себе подзатыльник. За собственными переживаниями так и не узнала толком, что грозит отцу. Стало невыносимо стыдно. А завистников у него наверняка немало.

— Тебя разжаловали?

— Меня отстранили от командования и полётов без права покидать Землю и территорию этого города без особого распоряжения. Плюс некоторые ограничения даже относительно моей семьи.

— Средневековье какое-то, — пробормотала я. Значит, ирбис хотел со мной встретиться? А зачем? Чтобы сказать о своей невесте или же поговорить о нас?

— Пап, как ты думаешь, он меня любит? — вырвалось у меня. Конечно, не стоило его задавать, но так вышло, увы. И что поделать, если в голове образовалась полная каша, замешанная на чувствах и боли, а вдобавок сдобренная открытиями. Как разобраться? Но я верила Холгеру, хотела верить.

— Юль, а может, чай? С медком? — мягко предложил отец, отбирая у меня планшет, в котором я снова собралась что-то искать. То, отчего мне, несомненно, станет легче или наоборот, больнее. Всё так запуталось. Одно знала точно, шеатар меня любит, а всё остальное, неудачное стечение обстоятельств и прошлое, мешающее нашему настоящему.

— Чай? — повторила я, пытаясь отрешиться от собственных невесёлых мыслей. Всё так наслоилось, что требовалось особого размышления. Но даже от этих открытий был большой толк. Теперь я точно знала, где искать Холгера. На Шиате! Сомневаюсь, что его электронка и прочие контактные данные размещены в открытом доступе. Подозреваю, их служба безопасности работает хорошо. Только тот, кто не пытается, ничего не достигает. — Да, пап, пожалуй. Только надо ещё Венеру с Павликом позвать.

— Кажется, вы неплохо ладите? — спросил отец будничным тоном. Но я ясно видела, что его это действительно интересовало.

— Нормально, — подтвердила я, не желая вдаваться в подробности, — ну что, идём?

— Иди, а я сейчас загляну к себе в кабинет и присоединюсь к тебе. И позови Венеру, вдруг не спит и тоже не против вечерней посиделки.

* * *

Михаил Елагин

Посмотрев вслед удаляющейся дочери, мужчина направился в свой кабинет, запер дверь, абсолютно уверенный, что никто не услышит. И только после этого включил компьютер и набрал код доступа. Принимающая вызов сторона ответила мгновенно, словно тот, с кем собирался говорить Елагин, ждал. Ещё бы! Богарт сам назначил встречу через посредников.

— Генерал, я хотел бы лично увидеться с Юлей. Как она?

— Лучше.

— Мне нужно с ней поговорить. Срочно.

— О чём? О вашей невесте? — Елагин с каким-то мрачным удовольствием отметил, как тень тревоги пробежала по лицу оборотня. Что? Захотелось сделать девочку любовницей, да не вышло. Она всё равно всё узнала. — Моя дочь уже в курсе ваших планов на брак с принцессой. Надеюсь, Вы понимаете, что не может идти никакой речи о встречах и разговорах. И если вы попытаетесь хоть как-то связаться с Юлей, то будьте уверены, я спрячу её так, что ни один оборотень не найдёт.

— Вы не понимаете! Если меня не будет рядом, она погибнет! — дикий, рвущий душу крик ирбиса по другую сторону экрана мог напугать кого угодно, но только не Елагина. Однако подобным не шутят и генерал насторожился.

— Ей кто-то угрожает? Ты подверг её опасности?! — мужчина не обратил внимания на изменившийся формат общения с наследником шеатаров и тот обвинительный тон, с каким это было сказано. Он был готов голыми руками схватить оборотня, чтобы лично придушить.

— Я люблю её. И только наша с ней близость спасительна для Юли, — заявил наглец, явно не желающий понять человека. Ещё бы! Проклятый шеатар не привык к отказам. И его отец тому наглядный пример. Нет, Елагин не хотел такой судьбы для собственной дочери. Какая любовь, если Богарт даже не отрицает само наличие невесты?!

Казалось, расстояние между двумя упрямцами должно было несколько сглаживать беседу. Но нет, генерал буквально кожей чувствовал тот накал от совместного общения, ненависти и непонимания.

И всё же, кадровому офицеру было, что показать похотливому снежному барсу, уверенному, что Юля без него погибнет. А потому человек включил головизор, висевший на стене, а после развернул экран компьютера так, чтобы шеатару было видно: вот Павлик бросил мяч девушке, а потом охраннику внушительного вида, который почему-то находился неподалёку. На следующем кадре она читала книгу, отгородившись ото всех. И всё тот же неугомонный мальчуган смешил развеселившуюся Юлию, а потом к ним присоединилась бесподобная и женственная при своей беременности Венера…

— Наследник Богарт, — Елагин даже не пытался скрыть свою язвительность. Кажется, вид ожившей девушки повлиял на барса. Неужели это так расстроило его? — отчего вы решили, что моя дочь при смерти? Вы ошиблись. Она в полном порядке. Да, с Росса я её забрал в очень тяжелом состоянии. Но всё прошло. И как видите, довольно быстро. Надеюсь, больше никаких попыток спасти не нуждающуюся в вашей опеке девушку не будет? Иначе я повторяюсь, мне придётся её забрать из привычного круга и спрятать. И ещё, возвращайтесь к себе, вас ждёт невеста. Не лишайте ее удовольствия от своего присутствия, женщины не любят невнимания.

— Генерал! — поспешно произнёс оборотень в тот момент, когда рука человека потянулась, чтобы отключить связь. Создавалось ощущение, что вены от натуги вот-вот лопнут на лице ирбиса. Да только Елагин тоже не в восторге от этого общения. Но ради дочери можно и потерпеть, хотя бы десять секунд. — Генерал, — продолжил Богарт, сверкая от злости синими глазами. Похоже, именно из-за них дочь лишилась разума. Блудливый кот! — неужели из-за ненависти к тому, что случилось много лет назад, вы готовы сломать жизнь собственной дочери?

— Наследник Богарт, вы вновь ошибаетесь, — ледяным тоном ответил Елагин, сдерживаясь, чтобы откровенно не послать зарвавшегося оборотня. И скорее всего так было бы понятнее и доходчивее. Но не факт, что шеатар может уяснить все слова из-за языковых особенностей. Да и психология такого бабника вряд ли неискоренима. — Моя жизнь давно переменилась и это вы только что видели на экране. Ну а собственные проблемы я никогда не переносил на свою дочь, как не советую этого другим! Надеюсь, мы больше не увидимся с вами, — ох как хотелось послать куда подальше Богарта! Но Елагин считал, что шипеть в ответ шипящему самовлюблённому коту не будет достойным ответом. А потому просто разорвал связь.

Какое-то время мужчина смотрел в окно, где на темнеющем вечернем небе зажигались звёзды. Они словно звали его и упрекали, не понимая, почему человек, отдавший больше полжизни небу, вдруг перестал летать.

«И это мы тоже переживём!» — сам себе приказал генерал, направляясь на кухню, откуда доносились неторопливые разговоры любимой дочери и…любимой. Нет, с этим что-то надо решать! Прямо сейчас!

— Так, все в сборе! — провозгласил Елагин, пытаясь улыбнуться своим женщинам. Там, за спиной, остался неприятный разговор. Но им об этом знать совершенно не зачем.

— Пап, садись! Я заварила тебе чай, — произнесла Юля, подавая отцу чашку.

— Спасибо! — нарочито бодро отозвался Михаил, — кстати, Юль, как ты смотришь на то, чтобы через недельку мы с Венерой сыграли свадьбу?

— Ух ты! Я только за! — улыбнулась дочь.

Да, ради этой улыбки стоило побыть хоть капельку клоуном с погонами и дамским угодником.

— А меня спросить? — возмущённо поинтересовалась Венера. Но, похоже, она не слишком-то протестовала. Вон и глазки заблестели. Да и о чём разговор, если всё уже обсуждалось и не раз. Но только так, абстрактно, без назначения конкретной даты и подачи заявления на регистрацию.

— Так! Это надо отметить! — тут же подскочила Юлия и направилась к шкафчику, в котором хранились алкогольные напитки и прочие настойки.

— Вечером спрошу, всё в подробностях, — многозначительно шепнул на ухо Венере Елагин, глядя, как дочь подливает какую-то укрепляющую настойку себе, а затем будущей родственнице. И уже громче добавил, — Юль, мне вот эту вашу траву не надо. Я не беременный. Коньячка!