Глава 92

Жизнь в одночасье изменилась, разделилась на «до» и «после». Порой мне казалось, что всё, что было «до», то есть до встречи с братьями Адингтонами было не со мной. Воспоминания о «прошлой» жизни казались серыми, блёклыми, словно подёрнутыми туманной дымкой… ненастоящими. Теперь же как будто буйство красок из мира принцессы Фирузи-Дин-Дин просочилось в мою реальность, и, заключив её в объятия, завладело целым миром безвозвратно. И это неважно, что я по-прежнему жила в корсете. Теперь я твёрдо знала: ни один корсет в мире не может лишить феникса крыльев. Впервые за десять лет, с того самого дня, как Заури сообщила о том, что мне придётся покинуть острова, я чувствовала себя дома. Чувствовала, что у меня есть семья. Чудно̀, в Тель-Флёр со мной никогда не случалось ничего подобного несмотря на то, что там были сестры и Дорик. С «мелочью» отношения, конечно, были более тёплыми, чем с близняшками Лизеттой и Жожеттой. Мирелька и Дорик пока слишком малы, чтобы понять, что я – другая. Так что воспоминания о доме отца у меня не такие уж неприятные… И всё же… Дома я там себя не чувствовала. С братьями Адингтон, с драгхами и бывшими драконами, с которыми мы как будто совсем недавно встретились, в то время, как на самом деле искали друг друга тысячу лет, всё было совсем иначе… Между собой они примирились, но всё же не полностью. Дни, бывало, мы проводили вместе: ужинали в ресторанах на крышах высоток, выбирались на Лазоревое побережье, в горы и даже игорные дома, ночи же по-прежнему принадлежали лишь одному из братьев. Я помнила (и вспоминала), что с Фирузи было по-другому. Также я узнала, что змеи, которых драгхи зовут симбионтами, быстрее и качественнее насыщаются пламенем, когда «питаются» вместе… Я ловила себя на мысли, что всё чаще думаю о том, чтобы заняться любовью сразу с двоими, и не просто думаю, а мечтаю. Представляю их сильные руки на своей коже, сразу два крепких мужских тела… и чуть не кончаю при одной только этой мысли. Но вслух я этого не озвучивала. Во-первых, потому что видела: примирение братьев не полное. Как говорят люди, «худой мир лучше доброй ссоры». Не то, что бы восстановленный мир был «худым», но… по-прежнему между братьями оставалась ревность, злость, раздражение… А во-вторых… да просто стыдно было. Несмотря на память Фирузи, всё равно было как-то не по себе от таких смелых фантазий. Может, смелости не хватало? Скорее всего. Корсета с того памятного случая я не снимала. Да и незачем было. Вопреки ожиданиям обоих братьев, со стороны императора образовалось затишье. Меня повсюду сопровождал целый отряд боевых магов во главе с МакТраваргом. Портальщики, конечно, умело работали над маскировкой, но всё же одна я больше не оставалась. Даже в закрытых классах академии я ловила на себе пристальный взгляд МакТраварга. Семья лорда-протектора Корнелиуса Адингтона могла бы оказаться в опале, но всё решил вовремя раскрытый близнецами заговор. Словом, нас пока не трогали. Отношение близнецов ко мне изменилось. Правда, судя по заверениям Тродора и Эштарда, это было не так. По словам змеев, близнецы не переставали любить меня ни на минуту. Слышать признания от высших элементалей было волнительно. Тем более, что их носители не спешили говорить об этом. И всё же любовь познаётся не в словах, а в поступках, как говорит Шварахи, а шаманка Рамаян зря говорить не станет… И когда Даур с Арнэем принимались расспрашивать об островах, о наших обычаях, о законах Гармонии и Матери Солнце, у меня не оставалось никаких сомнений в том, что я любима. Это было приятно и болезненно одновременно. Словно сердце оттаивало… Порой мне казалось, что помимо привычного внимания драгхов, я ощущаю, как Кристиан по-прежнему на меня смотрит. А я по-прежнему не замечаю. Или замечаю слишком поздно. Ожидаемо, полукровка-феникс Кристиан Вейн исчез в тот самый день, когда нас с Ноной кто-то пытался подставить (теперь о том несчастном случае именно в таком ключе говорили). Я была рада, что правосудию не удалось добраться до Кристиана. Он, конечно, поступил мерзко, но всё же у него были свои мотивы. Очень ощутимые. Когда ты с детства – лишенец, феникс, рожденный бескрылым, жертва, принесённая захватчикам, у тебя, должно быть, иная логика. И не мне судить. Кроме того, из-за глупости Кристиана никто не пострадал – ну, кроме МакОртаза, а его не жалко. Как и предателей, которые, как после рассказали братья, пытались ослабить его величество и протекторат, подбираясь к наследникам – молодым драгхам из влиятельных семей. К слову, троим из них уже не поможешь, как выяснилось, братья Адингтон не были первыми… С Ноной мы помирились, что было непросто. Несмотря на то, что подруга меня не выдала перед дознавателями, обиделась она тогда смертельно. Пришлось воспользоваться картой, предоставленной мне Адингтонами. Самая современная модель передатчика, позволяющая транслировать мысли на расстоянии, а также одно из раритетных изданий Эркарса Шестого, вошедшего в историю, как одного из первых телепатов, кто проложил порталы в другие миры, растопили её сердце. Поспособствовало таянию ещё и то, что я щедро делилась с подругами всем, что узнавала от МакТраварга. Он, конечно, не Эркарс шестой, но как телепат-портальщик и правда, один из лучших. Помимо прочего, Ноне, Ки-Тян и Ю-Мио я презентовала три ноутпада последних моделей, которые раньше казались нам чем-то запредельно дорогим. В моей новой жизни подобные суммы выделялись мне «на булавки», причём на меня обижались, если я их не тратила. Поначалу было неловко, но, к моему удивлению, конец моей неловкости положили подруги. – Подарки надо уметь принимать с достоинством, – сообщила Ю-Мио, поглаживая мерцающий экран новенького устройства и Нона с Ки-Тян с ней согласились. – Зачем же обижать Адингтонов отказом от их денег? – пожала плечами Луиза, которая с недавнего времени прочно влилась в нашу компанию. – Может, им это нужно больше, чем тебе. К моему вящему изумлению, Нона с Луизой сдружились. Луиза комментировала это так: – Мы вместе на почве любви к тебе, милочка. Ты же нас покинула, упорхнула к Адингтонам… Нона морщилась в ответ на подобные проявления чувств, но всё же промолчала. Словом, Луиза больше её не раздражала. Впрочем, думаю, это вид несчастной драгхары действовал на Нону успокаивающе. А Луиза в последнее время и правда была непривычно притихшей, поникшей. Время от времени подруга принималась искать глазами кого-то и всем было понятно, кого именно. Драгхара ожидаемо вздыхала по пропавшему Кристиану. Она не спрашивала о нём больше, но всё же создавалось ощущение, что Луиза ждёт его появления. Я всё хотела сказать ей, что Кристиан, скорее всего не появится. И каждый раз не знала, как начать разговор. Кроме того, меня останавливала мысль, что я не имею права лишать Луизу надежды. Порой эта мысль сменялась на другую, прямо противоположную, что я, мол, должна это сделать. Так что я всё медлила и медлила… Стыдно, конечно, в таком признаваться, но собственное счастье ослепило меня, сделало эгоистичной. Сложно оказалось противиться счастью, грянувшему так неожиданно, сразу и со всех сторон… По ночам я продолжала «летать». В основном мне снилась Фирузи, и эти сны были не только самыми яркими, но и самыми важными. И не только для меня. После того, как я призналась братьям в том, что вижу нашу прошлую жизнь, с меня требовали всё новых и новых подробностей. В такие вечера мы занимали Комнату Отдохновения, пили тархе и говорили, говорили… Или молчали. В зависимости, что за сон предшествовал этому разговору… Я по-прежнему ни на шаг не приблизилась к ответу, что именно привело наши народы к войне, но порой мне казалось, что о жизни Фирузи и драконов могла бы написать не одну книгу… если бы, конечно, Мать Солнце наделила меня талантом … Порой я так яростно желала получить ответ, что реальность Фирузи и вовсе сниться переставала. Вместо неё приходили другие видѐния. Видѐния о жизнях тех, кого я видела тогда, в Оке Прапламени, во время первого разговора с Фирузи. Оказывается, утратив друг друга однажды, мы с Арнэем и Дауром искали друг друга во многих жизнях, и не все их мы прожили, будучи фениксом и драгхами… Случалось встречаться совсем в иных мирах, и даже будучи людьми. Фирузи не кокетничала, когда сказала, что долгое время была звёздным странником. Так, однажды мне снился город в пустыне… Наш караван шёл к нему много месяцев. Я, жена воина с диковинными татуировками на лице (я с большим трудом узнала под этими татуировками Арнэя), думала, не дойду – последние месяцы дались особенно сложно из-за огромного, лезущего на нос живота. Но наш с воином сын, родился уже за стенами города. Это была странная жизнь. Кажется, я так и не смогла понять порядки и обычаи людей того мира. Все они казались мне какими-то нелепыми. За всю жизнь «Арнэй» не сказал мне, своей жене и пары слов, за исключением благодарности за рождение сына, и вместе с тем я всегда чувствовала, знала, что любима. Правда, мне всё время чего-то не хватало. А может, кого-то?.. Однажды муж собрался на войну. Согласно традициям женщин своего племени мне предстояло побрить голову наголо – в знак того, что в отсутствие мужа буду соблюдать аскезу. Кроме того, во̀йны в том мире длились так долго, что когда мужья возвращались домой, жёны встречали их уже с новыми косами… Муж не дал служанкам дотронуться до моих волос. Он обрил меня сам, своей кривой саблей. В те минуты я ощущала его любовь так сильно, пронзительно и сконцентрировано, что, казалось, познала самоё Природу Любви… …Я сбежала от него с дервишем. И остаток жизни вдыхала дорожную пыль, ночевала у дорожных костров, под открытым небом и просыпалась под перезвон бубенцов верблюдов. Поначалу путешествовала, хотя, наверное, правильнее было бы сказать, «бродяжничала» с бритой макушкой под чалмой, спустя какое-то время косы выросли снова. Конечно, я сбежала с «Дауром». Который в поисках Возлюбленной, как он потом признался, вступил в одно древнее братство дервишей и даже овладел способностями творить чудеса во имя Её, или, как говорят сейчас, сверхспособностями. Одним из таких чудес он наделил меня. Собственно, эта «передача» и оказалась основным аргументом для моего побега от любящего и любимого мужа. Мой любовник-дервиш, с которым я не расставалась, пока смерть не разлучила нас, передал мне способность летать. В мире с запечатанным магическим фоном это, оказывается, шердовски трудно. И какая-то простенькая левитация воспринимается не иначе, как чудом… … – Готова, детка? – голос «платинового наследника» вырвал меня из воспоминаний и рассуждений о снах. Даур стоял, опираясь рукой на капот «сильфиды» и ослепительно улыбался. Сердце привычно замерло в груди, а к щекам и губам привычно хлынул жар. Утром Даур пообещал мне кое-что особенное вечером, но что именно, не сказал, как я ни выпытывала. – Садись, – передо мной распахнули дверцу. – Дорога долгая, успеешь рассказать, о чём задумалась.