Глава 94

Я очнулась и первое, что услышала – мерное дыхание Даура. Мой «платиновый наследник» спал, и сон смягчил его черты, делая лицо высшего драгха совсем юным и даже по-детски трогательным. Не удержавшись, я поцеловала его в губы, а затем долго вглядывалась в его черты, перебирая платиновые локоны. Даур спал крепко. Воспользовавшись этим, я тихо выскользнула из-под его руки, и, отбежав на несколько шагов, понялась в небо. Сны могут играть со мной в свои игры, но получить ответы на некоторые свои вопросы мне нужно прямо сейчас. Фирузи может не откликнуться на мой зов: она приходит, когда сама считает нужным и уходит порой тоже без предупреждения. И потому я поговорю со Шварахи. Сейчас, когда мои крылья не стянуты корсетом, я могу сделать это! Шаманка ответила сразу же, словно ждала моего зова. Она возникла передо мной прямо из воздуха, прозрачная и мерцающая, такая близкая на первый взгляд и такая далёкая, если приглядеться. За те годы, что мы не виделись, Шварахи ничуть не изменилась. Несмотря на то, что мы, фениксы, утратили бессмертие, мы по-прежнему живём очень долго. Особенно, если сравнивать с низшими расами. Поэтому возникло ощущение, что мы со Шварахи расстались только вчера. И в то же время, казалось, я успела прожить несколько жизней: Тель-Флёр, Пансион благородных магесс, Академия Магического Права, особняк Адингтон… жизней, ничем не связанными между собой, кроме моего в них присутствия. – Радуюсь тебе, внучка, – поприветствовала меня Шварахи, потому что первым у нас здоровается старший. – Радуюсь тебе, бабушка. – Спрашивай. – Как ты… Шварахи отмахнулась. – Тут не нужно даже быть шаманкой. Я сглотнула. Бабушка была права. – Ты знала, что драгхи слабеют? – спросила я. – Что пройдёт всего несколько поколений, и они утратят высшую магию вслед за утраченной ипостасью? – Да, – ответила Шварахи. – Знала. Ты волнуешься за своих драгхов? Зря. Рядом с тобой им ничего не грозит. Я ощутила, что щёки так и запылали. Шаманы – единственные из нас, для кого чужие души – открытая книга. В прежние времена мы все так чувствовали друг друга… Поэтому то, что прапрабабушка так мгновенно считала мою жизнь, всё, что случилось со мной с момента нашего расставания, не должно было меня удивить. Так просто, обескуражило. Я успела отвыкнуть за десять лет… Прокашлявшись, я смущённо улыбнулась и ответила: – Я волнуюсь за своих драгхов, как ты выразилась, не только из-за личных интересов, но и из-за интересов всего нашего племени. – Ты вернула имя Рамаян, – кивнула Шварахи и затянулась неизвестно откуда возникшей в её руке трубкой. Трубкой такой же прозрачной, как она сама. Выдохнув длинную струю дыма, Шварахи протянула: – Ты должна теперь думать, как вождь. Потому что ты теперь не дэзса Майер, а дочь вождя. Я снова смущённо кивнула. – Я… много узнала о них. Того, чего мы не знали. Никто прежде не говорил об этом… Они похожи на нас. Больше, чем мы думаем. Может, прежде мы были очень разными, но сейчас мы блуждаем в одних и тех же потёмках. Мы совершенно одинаковы в своём невежестве. Можно даже сказать, оно сблизило нас больше, чем пламя… Драгхи избалованы вседозволенностью, да и мы недалеко ушли от них. И не надо на меня так смотреть! Если бы не подвиг Астори, я могла бы, – мой голос дрогнул, – как Кристиан сейчас… И остальные полукровки. Родиться в не снимаемом корсете. Без крыльев… Это просто ужасно! – Ты решила повторить мне мои собственные слова? – Шварахи улыбнулась. – Я использовала аналогию с деревом и корнями, но имела ввиду то же самое. Никто из племени не воспринял мои слова всерьёз. И правильно, – она снова пыхнула трубкой. – Это только слова. – Я поэтому и позвала тебя. Это не только слова. Эти слова будут подкреплены действиями. Именно мои драгхи могли бы привести наши народы к согласию. Это будет ещё более быстрая свобода, чем ждать ещё несколько поколений прежде, чем они утратят высшую силу. Мы можем стать свободными уже завтра! – Никакого завтра не существует, Ингури, – сказала прапрабабка, пожимая плечами. – Сейчас это всего лишь мысль. И эта мысль ничем не отличается от мысли о свободе через несколько поколений. Но я понимаю, о чём ты говоришь. Ты хочешь сделать это ради своих драгхов. Твоё пламя не вредит им, но с другими так не будет… – Моё пламя не было губительно и для императора! Шварахи пожала плечами. – Это не значит, что так же будет и с остальными. – Но разве пламя не становится ядовитым из-за нашего сопротивления? – спросила я. – Император драгхов мудр, – кивнула Шварахи. – И в чём-то вывод его правильный. И в то же время слишком поверхностный. На самом деле он на верном пути, но ответ лежит гораздо глубже. – Я не понимаю. Шварахи вздохнула. – Пламя феникса губительно для драгхов. В чём кроется загадка вас троих, – мои щёки запунцовели ещё гуще, – я не понимаю. Но я точно знаю, что, отрезав от высшего эгрегора себя, фениксы отрезали от него тех, кого обязались привести к свету. – От какого ещё Высшего Эгрегора? – не поняла я и, когда с запозданием дошёл смысл всего, сказанного Шварахи, чуть ли не вскричала: – Обязались?! Прапрабабка невозмутимо кивнула. – Эгрегора Истины, – сказала она. – Это ответ на твой первый вопрос. А по поводу обязательства… Ещё будучи маленькой девочкой я слышала от старых шаманов: наши Слушающие Звёзды сказали как-то, что далёкая звезда, подобная Матери Солнцу, вот-вот погаснет. И тогда Зовущие призвали её обитателей. Набѝ, пророки, предрекали великие бедствия и требовали прекратить зов. Но большинство проголосовало за то, что указать блуждающим во тьме путь к свету. Великие бедствия их не пугали. – Значит, мы знали, что драконы придут в наш мир? – спросила я. Шварахи подтвердила. – Мы ждали. Как желанных гостей. Вместо этого столкнулись с захватчиками. Драконы воспринимали гостеприимство как должное и признавали только силу. Свою силу. Пришлось расстаться с иллюзией о том, что мы сможем породниться с посланцами неба… Когда грянула война, нам пришлось нарушить один из принципов света – непротивление злу насилием. Многие из нас взяли в руки оружие и убивали. Таким образом, мы отрезали себя от Высшего Эгрегора. И, соответственно, оставили во тьме тех, кого обязались привести к свету. – Почему ты раньше этого не говорила, – ошарашенно прошептала я, мотая головой. – Потому что ты не спрашивала, – вздохнула Шварахи. – И никто не спрашивал до сих пор. Мы, шаманы храним Память Света, но приобщить к ней других не можем, как бы нам ни хотелось. Душа должна достаточно созреть, чтобы спросить о таком. Я рада, внучка, что ты созрела. Любовь открыла твои глаза. Я сглотнула. – И я рада тебе, бабушка.