Глава 18

За завтраком драгх сидел мрачнее тучи. В перерывах между поглощением бараньих отбивных в промышленных масштабах – вот кто хомячит отбивные на завтрак?! – бросал на меня недовольные взгляды. Мне же некогда было думать о настроении Даура Адингтона. И не только потому, что в голове ещё легонько звенело от пережитого удовольствия, а беспокойный ум пытался разными способами донести до меня, как низко я пала, ниже просто некуда, шрявь! – кстати, аргументам я внимала довольно вяло. Просто… Во-первых, чего крыльями теперь хлопать, как курица, когда дело сделано? Теперь только приспосабливаться. И стараться выйти из этого всего с наименьшими потерями. Для психики в первую очередь. Вон, у людей говорят, нервные клетки не восстанавливаются. Вдруг и у нас тоже? А мир клином на сегодняшнем дне не сошёлся. И этот год уж точно не последний в моей жизни. Впереди – целый огромный мир, без драгхов, да и без людей. Впереди острова… Впереди – Небо! А во-вторых, когда умопомрачительные запахи свежеиспечённого овсяного печенья с шоколадной крошкой и нежнейшего омлета с грибами защекотали ноздри, я шумно сглотнула, стремительно растеряв хорошие манеры и полностью сосредоточилась на еде. Ела и старалась не обращать внимания на взгляды прислуги, делая вид, что всю жизнь только и делаю, что завтракаю в домах у едва знакомых аристократов под не то осуждающими, не то изучающими взглядами целого штата лакеев. Вот нафига их здесь столько для завтрака, притом на двоих?! Ох уж эти властные замашки… деспот! – Напомни, что тебе нужно открыть счёт в железном банке, – сухо бросил Адингтон и я чуть не подавилась кофе с ароматной пенкой. – У тебя должны быть деньги. На тряпки. Я перевела дыхание, прежде чем ответить. Опасалась не сдержаться и высказать богатому избалованному засранцу всё, что думаю о его подачках. Ну или на крайний случай, что пусть оставит «на тряпки» себе. На тряпки, йур собачий!! Что он там себе возомнил? Что одна сраная подпись автоматически сделает меня одной из тех девиц, которыми драгхи привыкли себя окружать? Что я у него деньги брать буду, как последняя проститутка?! Я так понимаю: ты не тогда рабом становишься, когда в рабском ошейнике и кандалах оказался. А когда радуешься и руку целуешь, когда тебе их войлоком для удобства подбили, шердова шрявь! …Но драгх так-то и без моих разумных (и резонных) доводов мрачнее тучи сидит, на какой йур мне его лишний раз провоцировать?! – Благодарю, у меня всё есть, – стараясь не выдать себя тоном, ответила я, намазывая джем на тост с маслом. Тишина в ответ так и сжала внутренности ледяными пальцами. Моя рука с тостом застыла в воздухе, не достигая рта. – Ты хочешь со мной поспорить, Ингури? – тихо спросил драгх, впервые назвав меня по имени. – Нет, – поспешно помотала я головой. Вот ведь деспот! Вслух же добавила: – Нет, конечно. – Тебе понадобятся вещи, – сухо сказал драгх. – Для выхода. Год – долгий срок. Новые вещи – необходимость. Есть места, – он окинул меня взглядом, – где надо выглядеть соответствующе. – Но, – я замялась. – В договоре сказано… о конфиденциальности… Напряжение почти покинуло лицо драгха, когда он криво улыбнулся. Льдистые глаза его сверкнули особым огнём, который был мне знаком. – Всё-таки споришь, пичужка… – Нет! – поспешно выпалила я, вспомнив о «наказании» в ванной. Что, если Адингтону придёт в голову наказать меня снова, прямо сейчас? Ещё и в присутствии слуг?! – Сними трусики, – раздался холодный, даже чуть отстранённый, приказ. – …чт-то-о? – Ты слышала. Часто заморгав, я окинула взглядом бесстрастные лица прислуги. Ни единый мускул не дрогнул на них. Ничем не показали, что слышали. Но слышали ведь! Конечно, слышали! Даур Адингтон вдруг оглянулся на них и вновь вернулся взглядом ко мне. Судя по сдвинувшимся к переносице бровям драгх забыл, что мы не одни! А может, просто не подумал о такой мелочи, как шесть лакеев в белоснежных перчатках за своей спиной. – Все вон, – тихо сказал он, по-прежнему не отрывая от меня взгляда и спустя несколько картинок, сменяющих одна другую перед глазами, перемежаемых хлопками ресниц, мы с Дауром Адингтоном остались в столовой одни. Драгх смотрел на меня выжидающе. Я же, кажется, забыла даже, как дышать. Ладони вспотели, мышцы ног превратились в кисель. Стало жарко, но от жара этого вопреки всем законам логики, физики, физиологии… забил озноб. – Если вынудишь меня повторить приказ дважды, пичужка, я ведь и наказание удвою, – предупредил драгх. Голос его звучал ровно. Само спокойствие, проклятье шердов! А прорезавшие льдистые глаза узкие вертикальные зрачки так и пылают!! От силы его желания, которую я ощущала каждой клеточкой кожи, пересохло горло, а мир подёрнулся дымкой. Не отрывая взгляда от его идеально красивого лица, я сглотнула и тут же закивала поспешно – я не хочу двойного наказания! Совсем не хочу. Тем более, за что?! За отказ от денег?! Какой же он деспот! Настоящий самодур! Видит Небо, я не зря, не зря его опасалась!!! Не зная, как быть, – вставать из-за стола, чтобы снять шрявьи трусики, или не обязательно?! как у этих драгхов йуровых принято?! нам в Пансионе не рассказывали! про столовые приборы рассказывали, а как правильно трусы за столом снимать, нет, шерды его дери! – я всё же опустила руки под стол и медленно задрала юбку. По-прежнему не отрывая взгляда от Даура Адингтона, у которого потяжелело дыхание, я, приподнявшись, стянула трусики, и чуть не клюнув носом недоеденный тост на тарелке, высвободила сперва одну, а затем другую ногу. Кружевной комок оказался зажатым в кулаке. И что с ними делать?! Драгх молчал, только дыхание его потяжелело ещё больше, а крылья носа хищно раздувались. Казалось ещё мгновение – и он набросится на меня! И снова внизу дёрнуло, напоминая об удовольствии, испытанном в его сильных умелых руках, а между ног, в том самом месте, где совсем недавно хозяйничал его горячий, чуть шершавый властный язык и не знающие стыда губы, стало просто бесстыдно мокро! И в этот миг, вместе с затопившей меня по уши волной стыда я вдруг снова почувствовала странную власть над этим развратным, пресыщенным, циничным… словом, очень и очень плохим драгхом! Не вполне понимая, что делаю, я подняла руку с трусиками над столом, демонстрируя Адингтону чёрное кружево, стекающее сквозь пальцы. А затем пальцы мои разжались и кружевной треугольник упал на тарелку, рядом с так и не надкусанным тостом. Не отводя глаз от драгха, я взяла стакан с водой и сделала несколько глотков. В глазах Даура Адингтона… это не огонь уже был, а настоящее стихийное бедствие! – Сучка, – тихо, будто даже сквозь зубы сказал драгх. А сила, которая в этот момент руководила мной – безумие ли, провидение, а может просто выброшенный в кровь адреналин, излишками которого меня обязательно вытошнит в самое ближайшее время – пожала плечами и заставила промокнуть уголки губ салфеткой. – Правила шлюшьего этикета нам в Пансионе не преподавали. Надеюсь, я всё сделала правильно и… Я не договорила. Адингтон вдруг рванул тяжёлую накрахмаленную скатерть на себя! Чашки, тарелки, блюда жалобно зазвякали об пол! Раздался звон посуды, которой не повезло. Я сидела ни жива, ни мертва. Этот шердов драгх не только деспот, но и псих! Когда все тарелки, за исключением одной, на которой лежала чёрная кружевная горка, оказались на полу, этот псих остановился. Не отрывая жадного взгляда от моего лица, он подцепил с тарелки трусики, всё ещё хранящие тепло моего тела. И вдруг прижал руку с ними к носу, с шумом вдыхая запах. Извращенец! От бесстыдства и развратности этой картины у меня аж пальцы на ногах поджались, а между ног запульсировало. Пламя! Да я же сейчас кончу от этого только его вида – с моими трусиками, прижатыми к лицу! Но стоило моему дыханию участиться, как Адингтон вдруг безжалостно смял трусики в кулаке. Меня как обжигающе ледяной водой окатило! Я беспомощно глотнула ртом воздух, а Даур с невозмутимым видом сунул чёрное кружево во внутренний карман пиджака и бессовестно захрустел моим тостом! Злости от него я больше не ощущала. Она было вспыхнула, занялась, как сухие ветки, а затем пламя также внезапно схлынуло! Это не драгх, а наковальня для моих нервов какая-то! – Конечно, мы не собираемся брать тебя с собой на императорские приёмы, пичужка, но это не значит, что мы не будем выходить, – доев тост, сообщил Адингтон совершенно спокойно и уголки его губ приподнялись в вежливой и отвратительно снисходительной улыбке. – Спасибо, – кивнула я. – За объяснение. Я не подумала об этом… Я уж поверила, что конфликт исчерпан, и даже выдохнула было с облегчением… А вот вдохнуть обратно забыла. Потому что на красиво очерченных губах Даура Адингтона зазмеилась вдруг ядовитая усмешка. Такая ледяная и пугающая, что у меня сердце в пятки рухнуло, а горло сдавило, словно проклятая метка никуда не делась. И взгляд Даура вдруг изменился. Стал ледяным и очень знакомым. Так смотрят на нас драгхи. – А о чём ты думала, пичужка? – обманчиво спокойным голосом спросил он. – А? – не дождавшись моего ответа, он продолжил: – Может, ты думала, что мы на радостях запремся с тобой, такой сладкой и мокрой сучкой в четырёх стенах и будем трахать, пока не загнёмся от магического передоза? Я оторопело захлопала ресницами. Такое… случалось. Всё-таки магия драгхов чужеродна магии нашего мира. Потому и магический резервуар (современный термин, именно так нас учат говорить в академии) драгхов «склонен к эрозивным повреждениям при слишком высокой степени интенсивности прохождения энергии». Сами драгхи называют свой «резервуар» средоточием силы, а моя прапрабабка-шаманка Шварахи объясняет это так: магические мехи бывших драконов недостаточно эластичные, к тому же съёжившиеся, потрескавшиеся от времени. Если пламя начёт поступать рывками, магические кожухи, расположены вдоль оси энергетического тела могут не выдержать, лопнуть… Конечно, я знала о таком, слышала, но… даже представить себе не могла, что Даур считает, что я… способна на такие мысли. Способна на такое!! Теперь и моё дыхание потяжелело от гнева. Будь под рукой стакан с водой, не задумываясь, выплеснула бы прямо в наглую рожу «платинового наследника»! Тоже мне йур с горы, молот и наковальня Тваштаровы! Заподозрить феникса в бесчестии!! Заподозрить в том, что я, я, Ингури из племени Рамаян способна причинить этим двум дуракам на букву «м» вред!!! В следующий миг я уже оторопело мотала головой, избегая смотреть в глаза драгха. Не я ли ещё вчера, вот буквально в это самое время считала драгхов нашими кровными, самыми, что ни на есть, заклятыми врагами, вторженцами, захватчиками? Что же изменилось за такое короткое время? Дело в смешанной для подписания договора крови или… нас троих и вправду связывает нечто большее?