Глава 19

Даур Адингтон сообразил, видимо, что перегнул с цинизмом и грубостью, и потому не произнёс больше ни слова. Вызвав слуг, которые, не задавая лишних вопросов и не поднимая на нас глаз (я тоже такая к концу этого года буду, что ли? если кто-то на это рассчитывает, пусть заранее примет мои соболезнования), принялись за уборку. Один из лакеев приблизился ко мне, но драгх тут же отослал его жестом, а затем, обойдя стол с другой стороны, сам отодвинул мне стул. Сам открывал и придерживал передо мной все двери – от дома до дверцы мобиля. Мобили – последнее изобретение драгхов. Насколько я понимаю, бывшим драконам удалось каким-то чудом объединить магию и древние технологии из другого мира – в данном случае, они поместили побеждённого духа стихий в паровой двигатель. Таким образом, энергия элементаля усиливается в несколько раз. Всё-таки тётки были правы: драгхи помешаны на комфорте, цивилизации, изобретениях… Посмотреть хотя бы на их дома, под завязку нашпигованные бытовыми амулетами и заклинаниями. Вольному народу больше по нраву свежий ветер, омывающий лицо. Цветущие и плодоносящие лианы вместо стен. Усыпанный звёздами купол неба – вместо крыши над головой. Даур повернул рычажок и нажал кнопку на выехавшей вперёд панели. Тут же из динамика заструилась ритмичная мелодия. Для нас же лучшая музыка – тишина, в которой гармонично соседствуют птичий щебет, журчание ручья и грохот водопадов. Ни одна модная мелодия, льющаяся в городах из всех динамиков, не сравнится с сердитой песней шмеля в жаркий полдень, с уханьем ночной птицы и нежной горькой трелью чёрного дрозда перед рассветом… Смысл нашей жизни – в единстве с миром. В гармонии. В ненасилии. В жизни с природой неразрывно, бок о бок, в том, чтобы помнить, что энергия, магия, жизнь даётся нам на время и однажды придётся её вернуть… Даже дома мы выращиваем, оживляя камень и внушая дереву свою волю. Дома, на островах мне случалось видеть такие дома и даже дворцы, не приблизившись к которым вплотную – не определишь даже, что это дело рук и крыльев фениксов. Запросто примешь за дерево чудно̀й формы или же за гору, покрытую непроходимой чащей… Кстати, мы живём и на деревьях, – на них мы тоже выращиваем целые дома… Мы – созидаем. Драгхи же разрушают. Бросают вызов. Всему, всегда. Природе. Магии. Миру, что стал их новым домом. Нам, его обитателям… Это оттого, что они чужие нашему миру. Здесь нет их корней и за тысячу лет они так и не смогли их пустить… Так считает моя прапрабабушка Швахари, шаманка нашего племени. Однажды она сказала: – Для того, чтобы Прапламя приняло бывших драконов, нужно, чтоб они пустили здесь корни. Пока этого не случится, они как перекати-поле. Гонимые ветром. Неприкаянные. Духи предков не помогают им, стихии не видят их. Подчинённые элементали будут сопротивляться им до последнего. Драгхи вечно голодны, вечно вынуждены давясь, поглощать пламя – первопричину всего, в том числе их магии… Вместо того, чтобы получать магию напрямую. Отовсюду. По праву рождения в этом мире. Это называется Гармония. – Зачем им гармония, – пробурчала тётка Заури, поглядывая на бабушку неодобрительно. – Если проклятые захватчики итак прекрасно приспособились? Уж тебе ли не знать, бабуля! Ты сама родилась в ошейнике и первую сотню лет провела рабыней в гареме их вождя! А за вторую – трижды попадала в плен! Трижды!! Один раз на целых пятнадцать лет!!! И ты, как никто другой знаешь, что драгхам плевать на гармонию! Они только разрушают, даже в основе их изобретений – разрушение! – Раньше я тоже была глупой, – затянувшись длинной трубкой и выпустив струю сизого дыма, ответила прапрабабушка невозмутимо. – Драгхи не стремятся к гармонии, потому что не знают, к чему стремиться. – А разве это не ясно даже малому ребёнку?! – возмутилась тётя. – Может, для начала стоило не захватывать своих соседей в рабство?! – Малому ребёнку? Конечно, нет, – пыхнула трубкой Швахари. – А сравнение с детьми правильное. Бывшие драконы и есть дети. Попав в наш мир, они родились здесь заново. Утрата крыльев и зверей – тоже своего рода рождение. – Хороши детишки, – фыркнула тётя. – Глупые и жестокие, как все дети, – невозмутимо продолжала бабушка. – Но такова цена взросления. Никто не родился сразу мудрым и опытным. До определённого возраста ребёнок может только повторять какие-то вещи. И стремиться к чему-то хорошо ему известному. Они не подозревают, что можно жить иначе, чем по тому распорядку, к которому они привыкли в своём прошлом мире. Они не ждали, что встретят кого-то сильнее их самих. Истину порой бывает сложно принять. – Сильнее?! К сожалению, в нашем мире нет никого сильнее проклятых драгхов! – Ты сама не веришь в то, что говоришь, Заури. Фениксы – дети Прапламени. Драгхи пока всего лишь его слуги. Мы сильнее хотя бы тем, что так необходимое им пламя – наша природа. Этот спор повторялся на моих глазах десятки раз, и ни одна из сторон не уступала. – Так какой шряви болотной мы простояли на коленях тысячу лет?! Какого демона нам нельзя появляться в городах без корсетов?! Проклятые драгхи сильнее нас, вот и всё! – Нет, – упрямо качала головой бабушка. – Нет. Они напуганы тем, как мы действуем для них. Просто наш страх – снаружи, а их – внутри. Когда-нибудь и ты поймёшь, Заури, что лучше терпеть несправедливость, чем творить её. Пока непротивление злу насилием вновь не станет нашим непреложным законом, мы обречены быть изгнанниками в своём доме. – Ты стара и сентиментальна, бабушка, – упрямо мотала головой тётка. – Когда-нибудь и ты поумнеешь, – вздыхала бабушка. Слушая их перепалки, я всегда была на стороне тёти Заури. Нет, я никогда не считала прапрабабушку выжившей из ума, но всё же когда тётя заявила во всеуслышание, что, если это мудрость, лучше ей никогда не становиться мудрой, я была на стороне тёти. Как можно даже мысль допустить, что эти варвары способны будут когда-нибудь услышать Песнь Неба и Пламени, способны созидать гармонию?! Однажды, осмелев я спросила прапрабабушку об этом. – Я не одну жизнь прожила среди них, – ответила Шварахи. – И всё же вернулась на острова, как только появилась первая же возможность, – ядовито напомнила тётка, которая не любила, когда мы с бабушкой оставались наедине, и за это её сложно винить. В глазах Заури сверкнуло чувство собственной правоты. – Я не могла по-другому, – глубоко затянувшись трубкой, сказала Шварахи. – Мой народ нуждался во мне. До сих пор думаю, не совершила ли я ошибку… Возможно даже, самую большую ошибку в своей жизни… А ты что думаешь по этому поводу, Заури? Тётя тогда выругалась и покинула пещеру, гневно взмахнув крыльями. Я же… я не поверила тогда шаманке. Думала, та специально хотела позлить Заури… А сейчас задумалась. Могла ли Шварахи действительно жалеть об уходе от бывшего хозяина, для которого она была всего лишь рабыней? Конечно, я всегда знала, что не все драгхи такие, как дедуля МакОртаз, но раньше казалось… какая разница? Какой бы он ни был – он хозяин. А никто не может быть хозяином феникса. Мы – вольный народ! Мы не живём в клетках. Пусть даже из чистого золота… …Я вздрогнула, когда горячая ладонь Даура Адингтона скользнула по моей груди. – Не дёргайся, – сквозь зубы процедил драгх, и я замерла, как птица в силке. С запозданием дошло, что пока я витала мыслями в облаках, буквально – в Солнечной Долине, Даур Адингтон дважды сказал мне пристегнуться. Или трижды? А когда я не отреагировала, просто взял и пристегнул меня сам. Вот как его понять, а? Мысли, чувства, эмоции, ощущения… всё спуталось в какой-то странный порочный клубок. И как попросить вернуть мои трусики? Те самые, что лежат во внутреннем кармане его пиджака. Ведь не хочет же он, чтобы я весь день провела на занятиях без них?