Глава 25

Кристиан Вейн смотрел на меня во все глаза. Ещё бы. Он-то привык видеть меня в академической форме. И уж конечно прежде одногрупник не видел меня без грима. Кристиан – полукровка. Кроме того, в его роду отметились лисы. Хорошо так отметились. До полноценного оборота ему далеко, но вот на внешности сказалось… И, конечно, Кристиан и меня всегда считал полукровкой. О корсете, понятно, не знал. Не та это информация, которой делишься со всеми… Я вздохнула. Несмотря на то, что Кристиан – смесок, пламя в нём есть. Наше пламя. Я всегда ощущала. С ним рядом всегда как-то теплее, что ли. Живое напоминание о доме. О небе… Такое вот бескрылое напоминание. И плевать. Всё равно рядом с ним было хорошо, спокойно. Безмятежно даже. Порой настолько, что приходилось прикусывать себе язык, так хотелось поболтать об островах, рассказать о Долине Солнца, о прериях… Иногда я думала – что было бы, если бы Кристиан родился там, на островах? И, конечно, крылатым? Чистокровным то есть. Пожалуй, он пользовался бы спросом у наших девушек, как сейчас пользуется спросом у драгхар. Высокий, стройный и широкоплечий, с открытой белозубой улыбкой, Кристиан располагает к себе. «Я красавчик и я это знаю», – говорит его взгляд. Конечно, родись Кристиан фениксом, его кожа была бы темнее, и уж точно на ней не было бы этой россыпи веснушек, но, шерд побери, эти крохотные солнышки на алебастрово-белой коже придают Кристиану особый шарм, подчёркивают харизму первого красавчика факультета. Сейчас был тот редкий (и на моей памяти первый) случай, когда лисички не захлопали восторженно ресницами при приближении Кристиана – а одногрупник, понятно, пользуется спросом у женской половины факультета. Нет, пожалуй, случай был ещё более редким, потому что тщеславному Кристиану не было до этого дела. Изумление, даже шок в его глазах успел смениться неверием, недоумением, интересом и снова шоком… не каждый день узнаёшь, что три года от тебя (довольно умело) скрывали правду… – Разве сегодня четырнадцатое? – пробормотал Кристиан задумчиво, продолжая исследовать меня взглядом. Понятно, одногрупник намекал на мой день рождения. Не сказать, что мы с ним близкие друзья – учитывая интерес драгхар к симпатичному парню, я всегда понимала, что мне стоит держаться от него подальше; впрочем, драгхары, которые заезжают за одногрупником на своих роскошных мобилях, как правило, здесь инкогнито, что мне на руку. Но всё же мы добрые приятели с Кристианом, тем более, он считал меня всё это время полукровкой. Одногруппник давно намекал, что в день моего совершеннолетия меня ждёт сюрприз. Шрявь! У меня совершенно вылетело это из головы. Вот как-то совсем не до Кристиана с его сюрпризом было! Совершенно! А теперь, когда он увидела меня в нарядном платье, которое, к слову, на совершеннолетие и покупалось, просто сложил в уме два и два. – Нет, – я поспешно покачала головой. – Сегодня пока только тринадцатое… И не успела ледяная лапа сжать, как прежде, мои внутренности, – от метки-то МакОртаза меня, конечно, избавили, а вот от самого МакОртаза, мне кажется, избавиться будет куда сложнее; герцог ведь, когда завтра не получится меня порталом дёрнуть, вряд ли смирится с таким положением вещей… так вот, не успела я как следует содрогнуться от обрисовывающейся на завтрашний день перспективы, как Кристиан нанёс следующий удар. То есть вопрос задал, конечно, я хотела сказать, вопрос… – Тогда в честь чего сегодня… – и его пальцы взметнулись в небрежном жесте от щеки до груди, намекая на мой наряд. И кожу. – Да! – тут же поддакнула Ю-Мио, которая, видимо, решила, что по такому случаю, как разоблачение подруги, можно и на пару к дэзсе Рупель опоздать. – Да! В честь чего это всё, Гури? – пропела лисьим голоском вторая кицунэ и даже облизнулась от предвкушения интереснейшей истории. Я затравленно оглянулась на лестницу. Вот как теперь выкрутиться? Скажу, что опаздываю. Я ведь в самом деле опаздываю! Шерд! Мы все опаздываем, если уж быть точной. Но тогда и вправду придётся заявиться в таком виде на пару к дэзсе Рупель, в то время как я хотела переждать, когда Адингтон уедет, чтоб в общежитие сгонять по-быстрому. Трусы, шерд, надеть! А-а-а-а! А сейчас я пока не успела подготовиться к казни морально… Что же делать-то?! Я чуть не застонала в голос. Спасла меня Нона. Как всегда, серьёзная и собранная, пухленькая, как свежая булочка, соседка по общежитию «скатилась» по лестнице, сердито цокая каблучками и, на ходу поправляя очки с круглыми стёклами, приблизилась к нам с серьёзным видом. – Так и знала, что ты опоздаешь! – пробурчала она и обвела недовольным взглядом остальных. Глаза Ноны за линзами очков кажутся неправдоподобно большими. – А вы что рты раскрыли? Для кого звонок был? Нона гневно сверкнула стёклышками на правах старосты, обозвала кицунэ и Кристиана позорищем, после чего, опять же, на правах старосты, потянула меня за собой. – А вы куда? – не сдавался Кристиан. – Совсем сдурел? – оглянувшись, Нона нахмурила густые чёрные брови и постучала пальцем с аккуратно подпиленным под самый корень ногтем по виску. – Куда ей ещё идти в таком виде? Переодеваться, естественно! Или пойдёшь за нами в женскую уборную?! Последний аргумент на Кристиана подействовал. – Скажи дэзсе Рупель, что нас на кафедре задержали! – крикнула ему в спину Нона, вспомнив о своих должностных полномочиях. Нонины слова проверять никому в голову не придёт, даже дэзсе Рупель, это факт. Вот только так просто соседка по общежитию словами не разбрасывается… Кажется, мне сейчас предстоит выволочка и головомойка, и всё же лучше от Ноны, чем от магички-декана. Что ж. Переодеваться мне, конечно, не во что, разве что в физкультурную форму – я ещё до каникул забросила выстиранный комплект в свой шкафик. Но хотя бы крем нанесу на лицо и руки! – Ты меня спасла! – бормотала я, цокая каблучками вслед за Ноной. – Правда, переодеться мне не во что, но… – Крем с собой? – хмуро поинтересовалась подруга, не глядя на меня, что значит, злится. Очень злится. До шердиков. – Ага. – Ага! – передразнила меня Нона, заталкивая в уборную. По случаю начала занятий мы были здесь одни. Пыхтя, Нона распахнула дверцу в ближайшую кабинку, и, шердыхаясь, забралась с ногами на унитаз. Вытянувшись струной, наша староста принялась шарить ладонью по верху сливного бочка. Я уставилась на сие странное действо во все глаза. – Тебе помочь? – Без сопливых обойдусь, – буркнула Нона, продолжая сердито сопеть и шарить ладонью. Да что она там ищет-то? – Это когда это я была сопливой? – ничуть не обиделась я. Это Нона ещё мягко со мной. Я же сказала вчера, что буду поздно, а потом вообще не пришла. Зная Нонину гипертрофированную тягу к ответственности и справедливости, удивительно ещё, что здесь всё не кишит жандармами, не ведутся вовсю поиски пропавшей студентки! От обращения в жандармерию меня уберегло только то, что Нона знает, насколько нежелательно мне «светиться» перед властями. – А кто соплями всю подушку уделал, когда вернулся из отчего дома с меткой драгха на шее? – сердито пыхтя, пробурчала Нона. У меня рука с серой массой на подушечках пальцев так и зависла в воздухе. И челюсть банально отвисла. – Прежде, чем начать бегать, как в задницу ужаленная… Не надо только мне ля-ля, не со слепой живёшь! Наконец, Нона нащупала что-то, и, стянув с бочка сверток, спрыгнула на пол. – Вот! – буркнула она, покидая распахнутую кабинку и швыряя свёрток на умывальник передо мной. – Переодевайся давай! Торопливо размазав по лицу крем, который тут же принялся стягивать кожу, дрожащими руками я выудила из свёртка чёрную форменную юбку и захлопала ресницами, надеясь унять таким образом резь в глазах. – Ноночка, – прошептала я. – Но как ты… – А то я слепая, – пробурчала подруга и деликатно отвернулась, что позволило мне в считанные секунды в первую очередь натянуть злополучные трусики. – Вернулась сама не своя, шею прячешь, рыдаешь ночью в подушку, носишься где-то… Папенька-барон за драгха просватали? – Ага, – ответила я, застёгивая пуговицы на блузке. Нона обернулась и сразу уставилась на мою шею. – Сняла, значит… Поздравляю. Не попав рукой в рукав пиджака, я сграбастала подругу в охапку. – Прости! Прости… пожалуйста! Очень волновалась, когда я не пришла, да? Нона обняла меня в ответ и фыркнула. – Все молитвы вспомнила, которые знала. Дурёха ты, – она шмыгнула носом, а у меня в горле встал ком. Чем-чем, а религиозностью наша староста никогда не отличалась. Интересно даже, кому она молилась? – Спасибо, что не заявила о пропаже, – пробормотала я. – А то я не поняла, что ты метку не в храм снимать побежала! – фыркнула подруга, отстраняясь. Сняла запотевшие очки и принялась оттирать стёкла. – Ты… меня осуждаешь? – Совсем сдурела! – возмутилась Нона. – Главное, метку сняла, остальное детали. Всё-таки о такой подруге, как Нона можно только мечтать. – Иногда мне кажется, я тебя недостойна. – Только иногда? – впервые за всё время улыбнулась Нона. – Пойдём, баронесса. Потом всё расскажешь.