Глава 31

Даур и Арнэй – Обстоятельства, значит, изменились, – хмуро сказал Арнэй, размешивая сахар в тархе. Даур поморщился на мерное позвякивание ложечки о фарфор, каждое бряцанье отдавалось болью в висках, но ничего не сказал. Нервы у обоих братьев были ни к шерду. – Не придумал ничего лучше, размышляя, каким способом лучше убить тебя, – всё же кисло огрызнулся драгх и одним глотком прикончил содержимое своей чашки. Третий тархе за утро. Гадость. Отставив пустую чашку, «платиновый наследник» скривился от насыщенной горечи – сахар в напитках, в отличие от брата, Даур не выносил. Для разговора братья выбрали пустеющий в связи с ранним часом бар при ночном клубе, в Чарингсенте. В центр столицы их занесло намерение находиться подальше от феникса. Намерение, которое шло вразрез с желанием. Категорически вразрез. А также понимание, что разговор лучше вести на виду. Так будет безопаснее для них обоих. Здесь нет Ингури, и ничьё присутствие больше не удержит их от хм, необдуманных действий. От братоубийства, например. – И на каком способе ты остановился? – приподнял бровь Арнэй и сделал знак блондинке за барной стойкой – в чёрном платье с белым глухим воротником. В связи с высочайшим визитом директор заведения, хъора Ионэль с готовностью сама встала за стойку. Высокая, статная, с грудью по меньшей мере, четвёртого размера и осиной талией, с отутюженными белоснежными локонами, зачёсанными в высокий конский хвост и идеальным лицом с тонкими характерными чертами и острыми кончиками ушей, присущими расе альвов. В соответствии с последней модой, на хъоре Ионэль было платье-футляр, обнимающее стройное тело, как перчатка. Чуть расклешённое от коленей, оно ещё и стреноживало хъору, как норовистую кобылу, делая и без того грациозную походку альвы верхом сексуальности. Мелко семеня и раскачивая обтянутыми тканью стройными бёдрами, хъора Ионэль приблизилась с подносом, на котором стояла исходящая паром чашка из тонкого марокийского фарфора. – Высокие господа желают чего-нибудь ещё? – спросила она с той особой интонацией, услышав которую, ни один мужчина в мире не принял бы её вопрос превратно. Высокая грудь качнулась в такт придыханию в голосе, ненавязчиво присоединяясь к намёку, застывшему в искусно подведённых глазах и на полных алых губах альвы. Ни один из братьев Адингтон даже не поднял взгляда. – Намотать твои кишки на люстру, а внутренности развесить вокруг в творческом беспорядке, как праздничные гирлянды на Новый Круг, – отхлебнув и поморщившись, доверительно сообщил Даур, по-прежнему не сводя взгляда с брата. Гримаса похоти сменилась на холёной мордашке маской ужаса. Сравнявшись по цвету с воротником платья, блондинка, разом растерявшая присущую расе утончённость и изящество, и напоминающая теперь бледную моль с неестественно красным ртом, засеменила обратно к стойке. Кто этих высших разберёт. И о чьих внутренностях они говорили – вот в чём вопрос! Свои хъоре Ионэль были дороги. А интуиция, переданная с малой толикой крови кошек, вопила, что от наследников следует держаться подальше. – Вот как? – усмехнулся Арнэй. – И разноцветными огнями бы украсил? – Так далеко я не планировал, – признался Даур и сцепил зубы. – Как увидел тебя с ней… Арнэй пожал плечами. – Теперь ты знаешь, каково это, – сказал он с пониманием в голосе. – Что я чувствовал этой ночью. И ты прав – после убийства стало легче. «Платиновый наследник» резко вскинул голову на своего визави. Из безупречной причёски на лоб упала светлая прядь. – Ты сказал – после убийства? – нахмурился Даур. Арнэй закатил глаза. – Ты серьёзно, мать твою?! – Да отстань ты уже от нашей матери! – раздражённо воскликнул Арнэй и всё же ответил под пристальным взглядом брата: – Более, чем. – Даймонтаун, – раздражённо махнув рукой, добавил он после паузы, поняв, что брат не отстанет. Даур отпрянул. – Какие шерды тебя туда занесли? – Те же самые, что нашептали тебе намотать мои кишки на люстру, – осклабился «золотой наследник». – Да прекрати ты психовать! – Да я и рад бы, – передразнил Даур. – Но какого-то йура мне от известия о Даймонтауне только хуже стало. С чего бы это… – А мне откуда знать, – стараясь, чтобы голос его звучал убедительно, пожал плечами Арнэй. Даур, который знает его, как облупленного, конечно же, уловил в интонациях Арнэя фальшь и нарочитую браваду. Те самые нотки, которые «золотой наследник» мог утаить от кого угодно, но не от брата. И которые появлялись сами собой, стоило Арнэю вспомнить почерк драгха в магии напавшей шелупони. Не высшего драгха, нет. Но всё же бывшего виверна.