Глава 39

Стоило мне войти в комнату, Нона обернулась от окна. Вид у подруги был хмурый. Мой же лоб напротив, разгладился. То, что Кристиан не остался в нашей комнате «на чашку тархе», обрадовало. Ах, да! Всё же я пускуля! У нас же с девочками сегодня практикум, не по программе, так, сами тренируемся. Нона, воспользовавшись служебным положением, нам тренировочную площадку выбила, всё равно она в это время пустует… Как же я могла забыть? Раньше построение порталов казалось интереснейшим времяпровождением. А сейчас из головы вылетело. Но посмотрела на тренировочный костюм, обтягивающий пышную фигурку Ноны, и вспомнила. – Так и знала, что она до добра не доведёт, – пробурчала Нона, особым образом выделяя «она». Так подруга только о Луизе говорит. – Это ж надо, фениксу водить дружбу с драгхарой! Что на это сказать? Закатить глаза для начала – однозначно. – Ты о чём? – уточнила я ангельским голосом. – Можно подумать, это не она тебя с Адингтонами свела! Крыть мне было нечем, поэтому я сказала устало: – Я же говорила, мы с Луизой в Пансионе учились. И она хорошая. – Она может быть хоть распрекрасная. Но ты – феникс. А она – высшая. Вы по разную сторону баррикад. – Угум. – Ты тренироваться идёшь? Я покачала головой. – Я сегодня пас. – Отдыхай, – буркнула Нона, старясь скрыть тревогу в голосе. Бросив на меня быстрый взгляд, подруга покинула комнату. Я осталась одна. Если есть на земле счастье – то оно вот в этом самом… в одиночестве. Не на всё время, конечно, хотя в небе мне никто другой никогда и не был нужен, но вот время от времени… Как сейчас. Сбросить форму. Голышом – не совсем голышом, всё же в ненавистном корсете, который, собственно, и сил ненавидеть сейчас нет – прошлёпать босыми ногами в душ, забраться в кабинку, которая спустя пару минут наполняется паром. Ощущать, как горячая вода, почти кипяток, приятно обволакивает кожу, расслабляет мышцы, смывает все волнения и напряжение прошедшего дня. Я напрячься ещё успею. Завтра. Что-то несмотря на заверение Адингтонов, уверена, что бой с МакОртазом всё же предстоит. И вот вроде им, а не мне, а всё равно тревожно. Но не сейчас… Нет, не сейчас. Сейчас у меня нет никаких психических сил об этом думать. Не зря Шварахи говорит, что, если уделять слишком большое значение своим страхам, они прописываются на подкорку мозга и прочно входят в твою жизнь. Современная наука называет это красивыми словами – гормоны и нейронные цепи в мозгу, но ведь права шаманка племени Рамаян, права! А мне ещё про высших элементалей доклад писать! Эх, не было печали… Будь моя воля, я б стояла в этой кабинке вечность. Ну или хотя бы тридцать лет и три года, как герой в Древних Песнях. Но нельзя. Поэтому… закутаться в банный халат, на голову намотать полотенце тюрбаном и… нет, Ингури, на кровать нельзя, нельзя, говорят тебе! И что, что ноги сами туда несут, а пальцы сжимаются, словно уже взбивают подушку?! Вместо того, чтобы улечься, я забралась с ногами на стул, и заправившись двойным «неправильным» тархе, приступила к изучению и систематизированию материалов. Через час ощутила лёгкое раздражение, через два – раздражение перестало быть лёгким, через три я чуть не рычала от досады и злости. Ну, дэз Агниус, не ожидала от такого нормального препода такой свинской подставы! Можно подумать, я раньше этого всего не знала! Да ещё задолго до поступления в тот же Пансион я кое-что слышала от мамы, а потом, на островах, от Шварахи. На магии стихий, или на элементалистике построена и шаманская магия. Шаман фениксов и является проводником, или, выражаясь современным языком, медиумом между стихиями и своим племенем. Силу стихий Шварахи называет «чистый огонь раскалённого пламени», а также «источником нашей силы». Шаманов же зовёт «странниками между небом и землёй» … Всего стихий пять… Стоп. Пять?! Опачки, а с этого места поподробнее. Шварахи как-то говорила об эфире… И, сказать по правде, я не вполне понимала, что это. Да и к управлению стихиями мы только-только подошли. Драгхи же вот, оказывается, называют пятую стихию астралом. А ещё Первостихией. Хм… Наша первостихия – Прапламя. А у драгхов, получается, астрал этот? Не то ли это место, где принцесса Фирузи говорила с парящими змеями, сопровождающими драконов, которых, к слову, змеи называли своими носителями? И не являются ли эти парящие змеи, отдавшие Фирузи крылья, этими самыми высшими элементалями, которые отчего-то не дают мне покоя… Вот чувствую, что так и есть! Конечно, интуиция блокируется корсетом, но всё же… Не чувствую даже, знаю откуда-то, что права! Сдаётся мне, я не зря просидела три часа за докладом, переписывая то, что и так знаю… В пятой по счёту книге, в самой на первый взгляд, скромной, обшарпанной, потрёпанной… буквально на последней странице, буквы такие затёртые… да это же просто клад! Итак… Подчиняя элементали, маг может управлять стихиями… Ага, знаем, плавали. Буквально сегодня. Ну как, плавали… кончиками пальцев прикоснулись к неглубокому такому озерцу, даже болотцу… «Вызывая элементали для своих целей, маг часто сам становится их игрушкой, а когда и жертвой, если, вызвав, не может подчинить их…» И об этом Шварахи говорила. – Чтобы господствовать над стихиями, феникс должен подчинить не только свой ум, но и тело, и материальные желания, – как сейчас помню её ответ на мой вопрос, почему мы не призовём стихии и не свергнем драгхов. – А мы утратили способность господствовать даже над собственным умом в ту страшную войну, которая унесла столько наших жизней и лишила нас истиной природы… Истинных я… Которые выглядят, как огненные птицы. – Только обуздав свою природу, можно победить страх перед стихиями. Иначе обращение к высшим элементалям опасно… – пробормотала я и снова не удержалась, чтобы не проговорить вслух: – Ого! Да здесь и формула призыва есть! Шерд! Понятно, почему эта книга хранится в специальном секторе… Прочитанное крутилось в голове, вертелось в хороводе вместе с мыслями о братьях Адингтон. Тело реагировало. Голова кружилась, грудь распирало от болезненных спазмов, руки и ноги налились слабостью, картинка то и дело норовила поплыть. – Поздравляю с магическим истощением, Ингури, – пробормотала я. Уже почти поверила, что отката после подлой выходки Миклауха не будет… Ага, размечталась, как же. Пламя, теперь только бы до кровати добраться… Честно, думала – промажу. Но когда качнуло и клюнула носом, с размаху приземлилась щекой на подушку. Если бы только снять корсет… на секундочку… резерв мгновенно восстановился бы… Но нельзя. Нона, конечно, не сдаст, и мне сейчас стыдно, что раньше я допускала такие мысли. Но, с другой стороны, а как мне было ещё думать? От меня не скрывалось, что меня поселили в одной комнате со старостой, которая устойчива к магии фениксов, но которая, конечно, сразу сообщит декану о нарушении. Вот только в академии и без Ноны заметят. У меня после появления в академии с Адингтонами доброжелателей уйма. Нельзя… Губы сами собой беззвучно прошептали заклинание призыва из книжки. Просто захотелось почему-то убедиться, что помню его наизусть. Всё равно без магии ничего не выйдет… – Ааум А Хуум Вежа Пвофисе Пема Йоха Хуум… Перед мысленным взором в нахлынувшей темноте вдруг закачались на переливчатых хвостах оба змея, те самые, из воспоминаний Фирузи. Бледные, еле-еле заметные. И очень печальные. Распахни крылья, Птица… Птица… ты слышишь нас? Распахни крылья! Она не слышит… Не слышит… Остатками сознания я обнаружила, что пальцы скользят по застёжкам. Застонав, заставила себя открыть глаза и пошерудить в тумбочке у кровати. Шердыхнувшись, нащупала, наконец, то, за чем полезла… Спустя минуту я уже накинула на запястья блокираторы. Руки сразу вытянулись по швам. Поза «навытяжку» для меня привычная – так получилось, что в Пансионе я долго боролась с подсознательным желанием снять во сне корсет. Привычная, да… но очень уж унизительная. И давящая такая. Тяжело выдохнув, я разжала кулаки, и понеслась, наконец, в темноту.