Глава 52

… – Полегче, оба, – проворчал Арнэй, окидывая помутневшим взглядом брата с ходящими на щеках желваками и нахохленного феникса. – Вот, кроха, выпей. Феникс упрямо помотал головой и даже не подумал прикоснуться к бокалу на высокой ножке с шипящей жидкостью. – Не любишь рике? – спросил Арнэй. Девчонка пожала плечами. Да что она о себе возомнила?! – Голодная? Сцепив зубы, Даур выдвинул из ниши столик с напитками и закусками, подвигая его поближе. – Поешь, – тихо сказал он. – Силы тебе скоро понадобятся. Не поднимая ни на одного из них глаз, феникс снова помотал головой. – Эй, что не так? На этот раз она не сбрасывала его руку. Но Даур словно к спящей прикоснулся. Спящей… или мёртвой. Ещё этот белый цвет! Шер-рд! – Послушай, пичужка, – начал было он и в тот же миг заговорила она. Тихо. С какой-то обречённой решительностью. – Я не съем ни крошки и не выпью ни глотка с этой самой минуты. Пока вы не снимете их. Браслеты. – Ты решила, что ставить нам условия – хорошая идея, птаха? – судя по тону брата, заводиться начал уже Арнэй. Феникс не ответил, лишь пожал плечами. – Ты понимаешь, что именно мы можем приказать тебе? – Советую поторопиться, – тихо ответила она. – Пока я не ослабла от голода. – Значит, бунт, – ухмыльнулся Даур. – Голодовка? Да что с ним такое происходит?! Когда ничего не предвещает – его что-то бесит до белых глаз. А когда девчонка откровенно перегибает с дерзостью, злиться на неё он не в силах. – А ведь прикажу, птичка, – охрипшим голосом сказал он. – Прямо сейчас прикажу. Набрав в рот шипучего рике, он притянул её к себе, прижался губами к губам. Девчонка упрямо сжала губы. Даур и до этого лишь титаническим трудом сдерживал себя, а от её непокорности просто обезумел. Он точно знал, что с любой другой на её месте он бы не церемонился. Как знал и то, что любая другая не оказалась бы на её месте. Слишком противоречивые эмоции она будила в нём одним своим видом. Слишком за многие струны души дёргала. Она вздрогнула, когда его рука, обвивающая её талию, скользнула ниже, всхлипнула, когда пальцы сжали ягодицы. Вторая рука мимолётом приласкала её грудь и медленно, дразняще переместилась на затылок, успев пройтись по линии плеча, по тонкой шее. Вытащив из волос оставшиеся заколки, Даур отбросил их. С удовлетворением отметил, как вздымается и опускается её грудь под этим шердовым белым платьем, как тяжелеет её дыхание… – А-ах! – она всё же не выдержала, беспомощно приоткрыла свои нежные губы и вынуждена была проглотить шипящий, кружащий голову напиток прямо из его рта. – Приказать можно по-разному, детка, – прошептал он, отпуская её губы. Когда он поднёс к её губам тарталетку с креветками и сырным соусом, она снова упрямо сжала губы. И даже головой помотала. Арнэй откровенно развлекался, глядя на них. И даже руками развёл, гад, перехватив его сердитый взгляд. Мол, сам затеялся, сам разгребай. И ничего, что она из-за обоих браслетов распсиховалась, да?! Причём нелогично распсиховалась, совершенно иррационально! Бессмысленно даже! Но сдаваться Даур не привык. – Мне и кормить тебя изо рта в рот? – угрожающе проворчал он. – Как птенца, что ли? – спросила она с опаской и вдруг прыснула. Арнэй – тот так вообще заржал, показывая, что всецело на стороне девчонки. Лучистая улыбка на смуглом лице резанула по сердцу. Как же она ослепительна! Настолько, что смотреть на неё больно. – Ешь, Ингури, – проворчал он. – Не заставляй нас кормить тебя насильно. – Я пас, – тут же встрял предатель-Арнэй, и девчонка тут же снова хихикнула. Шрявь! Как же эти двое умеют взбесить! Арнэй, внезапно становящийся адекватным в присутствии пичужки, и сама птичка, которая из них двоих изначально выбрала Арнэя, его брата. Даур понял, что просто с ума сходит от ревности. – Тебе понадобятся силы, пичужка, – прорычал он. – Очень скоро. – Моё условие вы знаете, – снова нахохлилась она, по-детски выпятив нижнюю губу. От этого простого и открытого жеста Даур ощутил, как в глазах защипало. Да что же этот шердов феникс делает с ним!!! Может, стоит, как брату, просто брать то, что она так щедро излучает?! Нет, он не пойдёт на поводу у инстинктов, не позволит связать себя, стреножить, подсадить магически… Однажды его раса потеряла крылья из-за птах. Он не может ей доверять, не может. Тем временем Ингури продолжала: – Пока не снимите эти брасле… – она вдруг осеклась, рассматривая запястья. – Что опять не так?! – чуть было не взревел он, чувствуя себя не то психопатом, не то истеричкой. Но эта крылатая девчонка даже святого выведет из себя! – Они не… – пробормотала она. – Надписи. И часто заморгала. Даур раздражённо проследил её взгляд. Ну да, надписи исчезли. Они вообще-то самопроявляющиеся. – Ты же сама щебетала что-то о конфиденциальности, – проворчал он. – Даже когда они проявляются, их никто, кроме нас троих не видит. В следующий момент настал его черёд часто моргать. Быстрым, почти хищным движением феникс выхватил из его пальцев тарталетку и блаженно замычал, торопливо жуя. Арнэй от этой картины зашёлся таким хохотом, что у Даура руки зачесались тюкнуть придурковатого братца по кудрявой макушке. О чём он и сообщил мрачно, самым действенным образом усиливая веселье Арнэя. – Полная и безоговорочная победа птахи, – продолжал кривляться братец. Ингури же – и на этом спасибо – веселья братца не разделяла. Расправившись с одной тарталеткой, тут же взялась за другую, попутно откусывая от куска сыра во второй руке. Перехватив взгляд Даура, пожала плечами: – Да вы достали, – бесхитростно сказала она и Дауру, который решил, что ослышался. – Или тискаете меня, или пугаете. А я вообще-то голодная.