Глава 51

Даур Какая же она привлекательная, когда злится. Маленькая, хрупкая… и такая сердитая. Забавная. Соблазнительная. Бойкий взъерошенный воробей. Нет, не воробей. Райская птица… Кажется, Арнэю не в новинку видеть её такой. Глаза у брата давно поплыли. Ещё с тех самых пор, как она села в мобиль. Хоть они и договорились – не брать у птахи больше, чем нужно симбионтам, Арнэй не контролирует себя в том, что касается этого шердового феникса. Да и сам он теряет голову от этого лучистого взгляда, беспомощно приоткрытых, как у ребёнка, губ. – Собственность?! Я должна носить браслеты, на которых написано, что я – ваша собственность?! Шрявь! Почему так трудно сосредотачиваться на её словах? Даже сердитый, с обиженными нотками, щебет звучит для Даура слаще райской музыки… – По нашему соглашению, детка, ты обязана принимать от нас подарки, – подмигнул он фениксу, стараясь не смотреть ниже… лица. Видеть её обнажённое тело на грани его возможностей. И лямка шердового корсета опять натёрла кожу… Шрявь болотная! Как же хочется, наконец, его снять! Содрать, сорвать… Провести ладонью по смуглой бархатной коже. Хоть раз увидеть огненные крылья феникса… И в то же время им снова овладело то дебильное желание укутать пичужку в чёрный мешок в традициях тёмных альвов… И в Багряном Каньоне спрятать, да. Охренеть, решение. – По нашему соглашению вы обещали конфиденциальность! – запальчиво воскликнула она, и, стряхнув его руку со своего колена, закусила губу, пытаясь снять браслет. Этого птичке делать не следовало. В смысле стряхивать его руку. Браслет, изготовленный главным оракулом империи на основе подписанного общей кровью договора, ей в любом случае не снять… Феникс сдавленно пискнул, когда в следующую секунду оказался у него на коленях. В грудь упёрлись нежные холмики грудей, обжигая даже сквозь рубашку. Пальцы сжали упругую попку. Кажется, он слышал жалобный треск платья… Плевать. Кого вообще волнует это платье. Птичка дёрнулась несколько раз, пытаясь вырваться, уперлась ладошками ему в грудь. Сообразив, что этого недостаточно, с яростью замолотила кулачками. Испытывая ни с чем не сравнимое удовольствие, Даур перехватил тонкие запястья и завёл их за спину, вынуждая феникса откинуться. – Ещё раз позволишь себе что-то подобное птичка, будешь наказана, – проговорил он и прикусил смуглый съёженный сосок. Она вздрогнула всем телом, но стона, которого он так ждал от неё, не было. Упрямая девчонка предпочла укусить себя за губу. Даур прикусил второй сосок, а потом медленно и очень нежно принялся ласкать его языком. Юное, упругое тело задрожало в его руках, окутывая флёром возбуждения. Наконец у неё вырвался всхлип. Так-то лучше. Судя по пламени в её эмоциях, пичужка сама не знает, кого ненавидит больше в этот момент больше – себя или его. Даура оба варианта устраивали. Уж очень острой, насыщенной на вкус была эта её злость, ярость, ненависть от которой, как известно один лишь шаг… не до любви, конечно. Фениксы не умеют любить. И даже если умели бы, уж точно не драгхи стали бы их избранниками. Но… от таких ярких эмоций всего шаг до горячего, неистового желания… И судя по бесстыдно мокрым трусикам шаг этот пичужка сделала. Хоть и не признаётся. Но – главное – она не боится. В этом водопаде огненных, как само пламя, чувств и эмоций начисто отсутствует страх. И ему, Дауру Адингтону, высшему драгху и «платиновому наследнику», это охренеть, как нравится! Даур легонько подул на второй сосок, и, прихватив его губами, принялся посасывать. Детка выгнулась ему навстречу и тихонько застонала, обмякая в его руках. А потом – шерды его дери! – поёрзала, потёрлась бесстыдно мокрым местечком о его рвущий брюки член. – Маленькая ханжа, – прошептал Даур. – Любишь, когда тебе причиняют удовольствие против воли? – Н-не-е-ет, – всхлипнула она, мотая головой. – Врушка, – тихо сказал Даур. – Лживая дикарка… Она вздрогнула при этих словах, замерла, сжалась. Эмоции, такие чистые, такие насыщенные вдруг окрасились горечью. Сцепив зубы, Даур ссадил её со своих коленей и не возражал, пока пичужка приводила в порядок платье. – Конфиденциальность в твоём случае, крошка, – наше обещание, что мы не будет трахать тебя при свидетелях, – недовольным голосом сообщил Арнэй. Ингури ничего не ответила, только гордо вздёрнула подбородок. Даур ощутил, что недовольство брата направлено не на то, что девчонка оделась, а на него. Зря он нагрубил ей, конечно. Просто вывела из себя. Такая покорная, такая податливая… такая… ведь хочет, шерды дери, ещё как хочет! Так какого йура строит из себя недотрогу?! Не нравится быть собственностью? Но она уже – собственность. Она подписала договор! Даур Адингтон не позволит заморочить себе голову! И подчинить себя не даст! Он будет оттягивать трах с ней как можно дольше, чтобы магическая присядка не взяла над ним верх. Хорэй лишь подтвердил самую страшную его догадку: как только у феникса появится выбор – драгх или свобода, он, не задумываясь, выберет последнюю. – А в клетках они не поют, парни, – сказал он им сегодня днём. – И тем более не распахивают крылья. – Они не распахивают крылья из-за корсетов, – напомнил Даур. Советник его императорского величества посмотрел на него, как на идиота и ничего не сказал.