Глава 69

– Арнэй… – в его сознание голос дикарки вторгался со стонами и всхлипываниями. – А-ах! Она млела от его прикосновений, как и полагается рабыне, таяла, вскрикивала, стонала. Повторяла его имя… Больше не наблюдал он в её ауре и намёка на старательно демонстрируемую минуту назад самоуверенность. Впрочем, и не до ауры Арнэю было в этот момент. Заглушив очередной стон поцелуем – грубым и властным, Арнэй стянул её запястья над головой, магией. Вообще он предпочитал куда более реальную, наглядную демонстрацию собственной власти, и сейчас предпочёл бы кожаные наручники, но за неимением кожаных и магия сгодится. Птаха шумно выдохнула, сообразив, что оказалась в силке, всхлипнула. Юбку, путающуюся в ставших вдруг непослушными пальцах, он со сдавленным стоном рванул вниз, стягивая со стройных ножек. Следом расстегнул пуговицы пиджака и блузки, расстегнул и лифчик, высвобождая полную девичью грудь с маленькими тёмными сосками. Такими сладкими на вкус, нежными, мгновенно реагирующими на его прикосновения… Вслед за юбкой на пол отправились трусики. В распахнутом пиджаке и чулках, беззащитная, обездвиженная, Ингури только испуганно ахала или всхлипывала, когда его грубые, бесцеремонные ласки причиняли боль. Но вместе с тем флёр аромата её желания усиливался, наполняя пространство, делая его густым и текучим, заставляя закипать от предвкушения. Подхватив её под бёдра, Арнэй вторгся между стройных ног, смял пальцами пышную грудь, сквозь брюки ощутил жар его лона. – Арнэй, нет… пожалуйста… Не здесь! Нет! Арнэй… Не здесь! Небо! Да-а… Ещё… Пожалуйста… Кажется, она что-то пыталась сказать ему. Снова и снова звала по имени, торопливо повторяла что-то… Тщетно. Звуки её голоса слились воедино… и любое слово, вырывающееся из растерзанных, распухших от поцелуев губ, звучало сейчас для Арнэя как райская песня. Пламя птахи, её насыщенные, концентрированные эмоции, даже жар в собственных ладонях и лопатках, ощущение юного упругого тела… всё это слилось в единый, непрерывно изменяющийся калейдоскоп, стало лишь фоном… Расстёгивая брюки, в его висках пульсировала одна задача. Трахнуть её, наконец! Показать, где рабыне место! В конце концов, его брат уже поимел её, почему он, Арнэй, должен сдерживать себя?! Драгх судорожно вдохнул, упираясь твёрдым, как камень, членом в мокрый горячий вход и шумно выдохнул, резким движением вбиваясь в восхитительно тугую глубину! – А-а-а-а!!! Лишь заглушая жадным поцелуем её пронзительный крик, Арнэй с запозданием понял, что она… девственница… была. Всего секунду назад. Как это, шерды дери, возможно?! Магия, клятая магия фениксов! И эти слёзы на её щеках – не что иное, как притворство! Но какая же она узкая внутри, какая тугая… Да-а-а, крошка! Да! Да! Да!!! Не размыкая губ, Арнэй продолжил пить стоны и всхлипывания птахи и, не в силах себя контролировать, бил бёдрами. Резко! Грубо! Властно! Так, как хотелось ему! Ни на секунду не задумываясь о ней – о её чувствах, желаниях, ощущениях! Более того, ощущать, как она трепещет в его руках, как пытается высвободиться из магических оков… Как смешивается в источаемом пламени, сладком и хмельном, её боль, бессилие, какая-то детская обескураженность с… желанием… кипучим, развратным, постыдным желанием… Ничего более крышесносного Арнэй ещё не испытывал! Резкими толчками он вбивался внутрь, вколачивался, совершенно не контролируя собственную силу. Так врывается захватчик на покорённую территорию, с подобной беспощадной уверенностью тьма поглощает свет, а вода гасит пламя! Да! Шерд!! Да!!! Арнэй не сразу понял, в какой именно момент птаха обвила его ногами, и, сцепив их за его бёдрами, принялась задавать темп! Когда её плач и всхлипывания сменились частым дыханием в унисон и нетерпеливым хныканьем? Когда просьбы прекратить сменились мольбами «ещё!», «ещё, пожалуйста!»?! Когда вместо «нет!» зазвучало протяжное «да-а-а…»?! И даже «Да! Да! Да-а-а!!!»… Такого ослепительного, сбивающего с ног и лишающего разума оргазма у «золотого наследника» ещё не было. Остатками сознания он ощутил, с какой не-девичьей силой она вдруг сдавила его бёдрами, словно желала вдавить в себя ещё глубже, ещё яростнее! Сплетённые, ставшие одним целым тела сотрясали сладкие спазмы помноженного на двое удовольствия. Ни с чем не сравнимого кайфа, который дикарка каким-то странным способом умудрилась разделить с ним… Движением пальцев он освободил её запястья и тоненькие руки безвольно обрушились на его плечи. В следующий миг она уже вцепилась своими пальчиками в его волосы, потянула за них со стоном, который он снова выпил, прижимая её к себе. – Прости, – наконец, он хрипло выдохнул ей в губы, подхватывая хрупкую фигурку на руки и прижимая к груди. – Прости, крошка… Сам не пойму, что на меня нашло… Я думал, вы… с Дауром… Я видел вас, шерд подери! Как поучилось, что ты… ну, это… Всхлипнув в последний раз, содрогнувшись от последних импульсов удовольствия, она уронила голову ему на плечо. – Я же просила, не здесь… Ты не слушал. – Не слышал, крошка… Ничего не слышал. – А что значит, ты нас видел? – вдруг спросила она.