Глава 74

Мне снился Кристиан. В последнее время я устала удивляться странностям в моих снах, потому и не удивилась и в этот раз, оказавшись рядом с Кристианом среди бескрайнего небесного простора. Бросив беглый взгляд под ноги, поняла, что мы стоим на вершине высокой горы, утопая стопами в белоснежной шапке ледника. Не удивилась я и тому, что лицо и руки Кристиана были почему-то чёрными от сажи. Но потом заметила влажный блеск в глазах приятеля, розовые дорожки, тянущиеся по щекам, дрожащие губы. Кристиан… плачет?! – Ты что? Что случилось?! Кристиан! Кристиан, ты меня слышишь? Ответь! Одногруппник поначалу смотрел на меня так, словно впервые увидел. Затем взгляд полукровки стал осмысленным. – Почему ты не надела мой браслет, Рузи? – спросил Кристиан тихо и столько боли было в его голосе, что я не сразу поняла, что он назвал меня не… не совсем моим именем. Кристиан протянул распахнутую ладонь, всю в волдырях ожогов, сукровица смешалась с сажей. Под пальцами качнулся алый Рупикос на тонкой цепочке. Тихо звякнули друг о друга колокольчики-висюльки. Точно, браслет Кристиана… Я ведь так и не примерила его, не решилась. Магия – материя непредсказуемая. Сейчас я связана магическим договором с Адингтонами, доказательство – браслеты на моих запястьях, время от времени напоминающие о моём положении светящимися буквами. Как они отреагируют, надень я ещё один магический артефакт на щиколотку? Не хотелось бы Кристиану проблем от драгхов… Но сейчас это ведь всего лишь сон! И Кристиан так расстроен, никогда его таким не видела, даже когда после нескольких коктейлей рассказывал на студенческой вечеринке о своей драгхаре… Тогда его сентиментальность была спровоцирована выпитым, конечно… Я несмело протянула руку к браслету. Алый камень с моим профилем на нём, качнулся, как маятник, гипнотизируя всё больше. Поверх моего запястья вдруг легли тонкие пальцы с покрытыми красной эмалью ногтями. Я не успела опомниться, как непонятно откуда возникшая Фирузи дёрнула меня за руку в сторону, разворачивая мой корпус и в последний момент предотвращая соприкосновение наших с Кристианом пальцев. Резкий поворот почему-то не закончился. Моё тело, ставшее вдруг лёгким, как пёрышко, принялось вращаться дальше, по инерции. Крутанувшись несколько раз вокруг оси, я зажмурилась, а когда открыла глаза, оказалась на гигантском, под алым балдахином, ложе. В сильных руках Эштарда, золотоволосого дракона. Мои же руки и ноги было опутаны мягкими, пропитанными каким-то ароматным, дурманящим голову составом, верёвками. – Моя… моя девочка, – тяжело выдохнул, щекоча ухо, низкий и хриплый (ещё ниже, чем у драгхов!) голос с громовыми раскатами в нём. – Только моя… – А-ах… – Скажи это! Скажи, что ты моя! – прохрипел Эштард, замирая во мне и красивое лицо дракона исказила судорога. – Скажи!! Очередная вспышка повлекла за собой темноту и невесомость и когда её пронизал столп света, оказалось, что мы кружимся в нём с Фирузи, взявшись за руки. За плечами принцессы фениксов полыхало шесть прекрасных огненных крыльев, а в глазах царила такая печаль и тоска, что и представить трудно… – Нас, фениксов, держат вместе сильные чувства. Ты сама знаешь, ты жила на островах. Эти чувства… они родственные, понимаешь? Я кивнула, не решаясь прервать Фирузи, которая хмурилась, собираясь с мыслями. Такая… красивая… И такая… несчастная… – Вижу, что не до конца понимаешь, – пробормотала она. – Мы все друг другу как братья и сёстры. Драконы, вторгшиеся на наши земли, были совсем другими. Даже между собой они соперничали, постоянно. Признавали лишь силу. Во всём. Силу магии. Силу мускулов. Силу разума. Они были непонятны нам. Непривычны. И отношение к ним было иным… Я снова кивнула и ещё больше сжала пальцы принцессы в ободряющем жесте. Видно было, что разговор даётся ей нелегко. – Магия фениксов сильнее, – продолжала Фирузи, вздыхая. – Была… когда-то. Но тем, кто постиг законы Гармонии, претит демонстрация собственного превосходства. Лучше страдать от несправедливости, чем участвовать в ней, – повторила вдруг принцесса слова Шварахи, и я вздрогнула. – Мы, фениксы, в совершенстве овладели огненной магией, мы постигли Гармонию, но, увы, пребывая в непрерывном сиянии Матери Солнце, мы так и не смогли постигнуть всех граней Любви. Я сглотнула. Слова Фирузи, подчас непонятные, подчас только запутывающие меня ещё больше, необъяснимо трогали. Бесцеремонно касались самого сердца, и оно откликалось на эти прикосновения, становилось каким-то… Особенно живым, что ли! А затем вдруг взяло и покинуло клетку груди. Растянулось алой пульсирующей плёнкой по всей поверхности кожи… Такое знакомое чувство… Только в самом детстве, в тепле материнских объятий я испытывала нечто подобное. Потом пришлось научиться втягивать это глупое сердце назад, в грудную клетку, где ему и место… Научиться прятать его, прятать вместе с сиянием, которое приходилось скрывать под серым безликим кремом! – Я думала, что люблю Милодара, – я вскинула брови и Фирузи торопливо пояснила: – Жениха. Моего жениха… Но прошло совсем немного времени, времени, что я провела у драконов, и я всё чаще стала сомневаться в своих чувствах… Точнее… Я не признавалась в этом, да и некому было… – горько усмехнулась она. – Не признавалась в том, что люблю Милодара, как брата. Не как мужчину. Я не узнала бы себя с ним. Не встретилась бы с собой. – А с драконами?.. Они же принудили тебя?! – вырвалось у меня, и я поспешно прикусила язык. К Дауру я пришла сама. А то, что было ночью с Арнэем… Это вообще за гранью. Ради того, чтобы испытать такое… нет, я ни о чём не жалею! Вообще ни о чём. Значит, так было и с Фирузи? – Слишком сильное желание, чтобы меня любили, – прошептала принцесса. – Так, как никто больше не может. Вообще никто. Не зря мать повторяла: бойтесь желать слишком сильно. Желания исполняются. Она была очень сильной шаманкой… Сильным вождём. Желание любви повлекло в мою жизнь этот урок. Я узнала, каково это, когда тобой дышат. И не могут надышаться. Когда ты становишься для кого-то целым миром, единственным смыслом в жизни… – Ты хотела любви? – тихо спросила я. Фирузи тепло улыбнулась. – Хотела и просила. У Матери Солнце. – Я тоже… – Я знаю, – тонкие прохладные пальцы погладили мою щёку. – Бывает, рождаются такие девочки… словно без кожи, всё их ранит. Но только у таких и есть шанс, Ингури… – Какой шанс? – Выполнить свою самую главную задачу. – Узнать правду о войне? Тихий смех. – Постичь Природу Любви. А правда о войне… пусть она будет бонусом к Главному. – Ты совсем меня запутала. – Я старалась. – Но в то же время… Что-то так откликается во мне… на твои слова. Это так пронзительно. Так прекрасно, что причиняет боль! – А ты не убегай. От этой боли. – Я… Я постараюсь. – Постарайся также представить, Ингури, что было бы, если бы все фениксы захотели любви? Я нахмурилась. – Захотели любви или… Захотели постичь Её Природу? Фирузи вдруг порывисто обняла меня. Прижалась щекой к щеке. Я ощутила солёную влагу на лице. Мои слёзы? Или слёзы Фирузи? Какая, к шерду, разница. – Это правильный вопрос, Ингури, – прошептала принцесса. – А значит, у тебя всё получится. Принцесса начала вдруг таять в моих руках, исчезать, просачиваться сквозь пальцы, как само время, несмотря на силу моих объятий. Я так старалась не отпускать её! Так хотелось продлить этот миг. Этот привет из детства. Когда ты буквально чувствуешь кожей… И не боишься боли. Не знаешь ещё попросту о ней… Но она исчезла. В тот же миг исчезла и я. Растворилась в эфемерном пространстве сна. Чтобы очнуться в реальности.