Глава 79

Дальнейшие события слились в единый водоворот. В прошлые разы приходилось общаться с перевёртышами, причём с оцелотами, известно, что они нас, фениксов, не слишком-то любят, потому и поставлены на такие должности, где необходимо с нами взаимодействовать. Помню, больше всего мне хотелось, чтобы всё быстрее закончилось. На этот раз мной занималась человеческая женщина, дэзса Шерхель, строгая, вытянутая, как струна, но с весёлыми морщинками в уголках глаз. Чем-то на дэзсу Рупель похожая. Дэзса Шерхель быстро сняла с меня мерки и сказала, что нужно будет подождать какое-то время. По поводу прорехи и моего упущения, что корсет пришёл в негодность, к моему вящему недоумению, она ничего не сказала. Избавляться от пришедшего в негодность корсета, предстояло в камере магической депривации. Поблагодарив дэзсу и ободряюще улыбнувшись хмурому, как грозовое небо, Дауру, я прошла в капсулу. Стоило изоляционным перегородкам съехаться за спиной, я быстро разделась и поместила корсет в специальный отсек, который тут же втянулся в стену. Таким же образом мне подадут его обратно, уже после ремонта. Пройдёт какое-то время, и жёлтая лампочка сменится синей, и всё это, наконец, закончится… Ненавижу это состояние. Вот прямо ненавижу! Камера магической депривации оснащена таким мощным поглотителем магии, что, находясь внутри, чувствуешь себя не просто беспомощной, чувствуешь себя больной. Оба раза после неё меня после долго мучила бессонница и жуткие головные боли. И мутило ещё по целой неделе… Даже высвобожденным крыльям, находясь в этой капсуле, порадоваться сил нет. Хотя какой от них прок при таком-то магия-поглотителе? Висят-болтаются себе тряпками, даже не сложить толком. Сил просто нет. А хуже всего то, что в этом месте магический резерв иссушается, буквально выдаивается досуха. И это совсем не то же самое, что давешнее осушение морянкой Миклауха. Там пострадал только «поверхностный» слой. А после этой камеры от меня, как от телепата пользы будет – пшик. Плакали высокие отметки по всем магическим дисциплинам… О спаррингах вообще молчу! Вздохнув, я накинула на плечи простыню, закуталась в тонкую ткань по шею. «А вот и желание прикрыться, – промелькнула мрачная мысль. – Только опоздало оно». Ну вот как я, пускуля такая, прошляпила преждевременное изнашивание артефакта?! – Как ты, детка? – раздалось за спиной и, несмотря на полное отсутствие сил, я подпрыгнула на месте, оборачиваясь. Изоляционные перегородки бесшумно съехались за спиной «платинового наследника». – Даур!! – и откуда только силы взялись, так рявкать? – Ты с ума сошёл!! Тебе сюда нельзя! – Кто сказал?! Драгх был не просто бледным, а практически зелёным. Платиновые, гладко зачёсанные назад волосы, в неоновом свете ламп казались белоснежными. Даур Адингтон сграбастал меня в охапку и, не обращая внимания на сопротивление, – в силу обстоятельств довольно вялое, – и поцеловал в макушку. – Шрявь болотная, пичужка! И ты терпишь это дерьмо каждый раз, когда переодеваешь корсет?! – В Сентрэйве только дважды приходилось менять, – призналась я. – Неделю каждый раз потом мутило. В Тель-Флёр не так строго с этим, да и драгхов там нет… Так что дома… в доме отца, на каникулах обычно меняла, – я промолчала о том, что ремонт-ремонтом, но повторно обработанный артефакт нужно будет сменить на новый в течение месяца. А это значит, снова придётся сюда идти… Шерд! И опять без магии жить! – Даур, я серьёзно, – устало сказала я, пытаясь отстраниться. Не очень удавалось, но попыток я не оставляла. – Пойми, это сильнейший магический деприватор, тебе просто опасно здесь находиться! – А тебе? – отбил удар Даур. Я чуть не взвыла с досады. – Я другое дело. Ты о Тродоре подумай! Драгх замер, как вкопанный. – О ком? – О Тродоре! О змее своём, – буркнула я. – Ты знаешь имя моего… симбионта? Я вздохнула и выдохнула: – Я его помню. Даур неопределённо качнул головой, долго молчал, прижимая меня к себе, а потом вдруг сказал: – Он говорит, что тоже тебя помнит. Только доказать пока не может. Я вскинула лицо. – Даур, пожалуйста, уйди. Он пока слишком слабый, только-только проснулся. – Я знаю, – ответил драгх упрямо и сжал зубы с таким видом, что стало совершенно ясно: сдвинуть с места его можно только подъёмным краном. «Нет, пташка, ничем его не сдвинешь», – прошелестело в голове едва слышное шипение, подтверждая мои собственные мысли. Но на все мои последующие попытки докричаться до него и убедить воззвать к разуму Даура и вывести его отсюда, Тродор молчал. А ещё на Даура ябедничает, что тот упрям, как шерд знает что! По мне так эти двое друг друга стоят! Даур прижимал к себе крепко и вместе с тем очень нежно. Запах драгха успокаивал. Если б он захотел уйти, я бы слова не сказала, наоборот, поддержала бы… даже порадовалась, насколько б смогла, конечно… Но как всё же здорово, что он остался! Я со вздохом потёрлась щекой о его плечо и на секунду показалось, что даже тянущий и тупой магический выход отступил. – Маленькая моя, – пробормотал драгх, снова целуя волосы и я вдруг ощутила, как руки его, оглаживающие мои плечи и голову, дрожат. – Даур? – позвала я, поднимая к нему лицо. «Платиновый наследник» стоял с выпученными глазами и открытым ртом. Да что ж такое! – Даур?! – Какие они… красивые… – вымолвил он. Нахмурившись, я оглянулась. Чтобы в тот же миг часто захлопать ресницами. Крылья – мои огненные крылья, которые больше не блокировались магическим приспособлением – были широко распахнуты за спиной! При том, что я по-прежнему их совершенно не ощущала! Вот ни на грамм!! А это значит, антимагия деприватора действовала! Но… почему тогда они раскрылись?! Сами по себе?!! Прапламя!