Глава 80

«Я же снова корсет надену, учитывая, что мои собственные крылья вышли из-под контроля и теперь живут собственной жизнью?» – пронеслась в голове беспомощно дурацкая мысль и внутренний голос в унисон с ней гаденько захихикал. Я растерянно обернулась к Дауру и в глазах отчего-то защипало. Просто смотрел на мои крылья драгх так… Я вдруг поняла с абсолютной ясностью – всё на свете отдам за этот взгляд. Вообще всё. Если б был выбор всё повторить или решить ситуацию с МакОртазом каким-то иным способом – ни за что не согласилась бы. Повторила бы. И это не только моей жизни касается. Я… не знаю, что там произошло у Фирузи с Тродором и Эштардом, но это всё не зря было. Я сейчас в глазах Даура подтверждение тому увидела… Не зря. – Я как будто видел их раньше… – пробормотал Даур. Я вздрогнула всем телом. Неужели и Даур… тоже?.. Прошлое видит? Наше… прошлое. Магический поток, внезапно хлынувший в тело, лишил на какое-то время возможности рассуждать внятно. – Только они… тогда… как будто… другими были… – добавил драгх и наморщил лоб. Я по-прежнему не ощущала крыльев. Да, сказать по правде, ничего не ощущала, кроме крепких рук драгха и того, что адская, изматывающая усталость отступает понемногу. Драгх же, наоборот, бледнел на глазах, даже осунулся. Сообразив, что Даур Адингтон, сын лорда-протектора, «платиновый наследник» и любимец «Сентрэйва-Ньюс», бессовестно отдаёт мне свои жизненные силы, львиная доля которых вместе с тем улетучивается в бездонный магический деприватор, я не поскупилась на выражения. Даур даже заморгал часто. Но потом, когда я буквально взмолилась, всё же прекратил. Сказал, что раз у меня силы ругаться появились, не так всё и плохо. Прижавшись к его мускулистому крепкому телу, я с наслаждением вдохнула ставший таким знакомым запах и снова робко оглянулась. Крылья, парящие за спиной парусами, были, безусловно, моими… и как будто не моими вовсе. С детства я привыкла видеть их огненными, прозрачными, смотришь сквозь них – и мир такой преломлённый, как будто сквозь дым смотришь. Сейчас же «прозрачная» часть почему-то потемнела, чётче обрисовался перистый контур, по краям которого пляшут язычки пламени. – У мамы были такие крылья, – вырвалось у меня растерянное. – Она была тёмным фениксом… – Это передаётся по наследству? – Даур по-прежнему не сводил с крыльев взгляда. Я покачала головой. – Мама передала мне свою кровь, но тёмный дар… Считается, что он сам выбирает феникса. – И всё же теперь ты тоже… тёмная? Я тихо рассмеялась, покачала головой. – Нет. У тёмного феникса шесть крыльев, а у меня, как видишь, всего два. – Слушай, Ингури, – тихо сказал Даур. – Давно хотел спросить, всё не решался. Я подняла брови. Высший драгх, «платиновый наследник», Даур Адингтон «не решался»? Это что-то новое. – Почему твоя мама ушла с островов? К человеку, – стиснув зубы, добавил он, и за этими словами я услышала «не к драгху». – Я, конечно, ничего не смыслю в фениксах, – Даур горько усмехнулся. – Но твой отец, прости, полное ничтожество. Как так случилось, что он получил тёмного феникса? – И вождя, – также горько усмехнулась я. – Что? – Моя мама была вождём. Вождём племени Рамаян. – Так как так получилось, Ингури? – снова спросил драгх, нахмурившись, снова назвав меня по имени. У него это получилось очень нежно и безумно сексуально. Может, в другой раз я и промолчала бы, да только вся эта непрерывная смена декораций последних дней, помноженная на вновь накатившую шрявью усталость из-за магического деприватора, и драгх ещё этот на мою голову… Ведь вижу – чуть не качается стоит, а всё туда же… упрямый, как шерд знает что. В общем, я посмотрела прямо в ледяные глаза Даура Адингтона и горько проговорила: – Думаешь, откуда берутся полукровки? Те самые, что ублажают вас в весёлых домах и сопровождают на приёмах? И не надо делать такое лицо, пожалуйста, это баронессе о подобном знать не полагается, а я теперь, с вашей помощью, обычная дикарка, – я пожала плечами. – Все полукровки заканчивают одинаково. Не в весёлом доме, так вашими содержанками и… ай, неважно, – я махнула рукой. – Каждое племя раз в несколько лет – зависит от солнечного затмения – бросает жребий, кому из фениксов идти к людям и не возвращаться, пока не будет ребёнка, полукровки с пламенем в крови. Даур потёр лоб с совершенно ошарашенным видом. Я вздохнула и продолжила: – Жребий бросают все. В том числе и вожди. У нас все равны, в отличие от вас. Наши вожди ни на секунду не забывают о чести, которую им оказало племя. В этом единственное отличие вождя от обычного феникса. Если подумать, вождь занимает даже более незавидное положение по сравнению с остальными, потому что обязан оправдать доверие всего племени и Слёта Матерей и Старейшин… – Жребий пал на твою мать? – тихо перебил Даур. Я кивнула. – И моя мама нарушила закон. И в то же время не нарушила. – Как это? Я пожала плечами. – Она избавила меня от позора. Зная, что рано или поздно, все полукровки становятся игрушками драгхов, она родила меня чистокровной. Крылатой. По закону – после того, как феникс выполнит священный долг перед племенем, он обязан вернуться на острова. Мама решила, что этим фениксом стану я – фениксом, который вернётся. Она своей жизнью заплатила за слово, данное племени. – Суровые у вас законы… – Если бы мы так не делали – вы бы снова открыли на нас охоту, – перебила я драгха. – А полукровки? Я вздохнула. С недавних пор вопрос полукровок стал для меня особенно болезненным. – Большинство фениксов не считает полукровок одними из нас, – нехотя пояснила я. – Считается, что в них больше от людей, чем от фениксов. – А ты, Ингури? – в третий раз назвал меня по имени Даур. – Ты что думаешь по этому поводу? Я уже открыла было рот для ответа, как в отсеке для корсета что-то зашуршало. Жёлтая лампочка сменилась синей и ящичек со щелчком распахнулся. В нём лежал, переливаясь в лучах неоновых ламп, новый корсет-блокиратор цвета слоновой кости. Застёжки-молнии по бокам говорили о том, что эта последняя модель, даже, вроде как, экспериментальная. Я, если честно, не думала, что самой доведётся такой увидеть, а тем более, надеть. Порывисто обернувшись на Даура, я сглотнула. Благодарить за позорное, «рабское» приспособление, пусть и новейшей конфигурации, я не смогу. Не смогу. Это всё равно что руку целовать за то, что кандалы тебе войлоком подбили. Да хоть ленточки на них повяжи – кандалы – они кандалы и есть. Даже если имеют вид корсета, отделанного золотым кружевом… Что если Даур рассердится? Именно тогда, когда у нас всё налаживаться начало?