Глава 88

По этикету подняться из реверанса, которым приветствуешь монарха, можно только когда этот самый монарх соизволит дать разрешение… это правило я вызубрила наизусть, ещё даже до Пансиона: Юлиана с малых лет муштровала Лизетту и Жоржетту в непреклонном желании выгодно пристроить, или, проще говоря, продать дочерей. Сейчас, наверно, Мирельке так же достаётся… Так или иначе, дурацкий присяд, именуемый глубоким реверансом, не самая удобная поза, ещё и шрявий корсет совершенно не предназначен для такой гимнастики и вновь впился в косточку… К тому моменту, как Его Императорское Величество приблизился, я чуть зубы в порошок не стёрла и злость на неторопливого монарха окончательно вытеснила страх. Цепкие пальцы взяли меня за подбородок, поднимая лицо вверх. По шердовому этикету, поднимать взгляд на монарха без соответствующего приказа также возбраняется, но… йур с ним, с этикетом. В конце концов, как эти «высшие» выражаются, я «дикарка», а значит, мне можно. Столкнувшись взглядом с его величеством, так и продолжала смотреть на него снизу вверх, пока император, наконец, не отпустил мой онемевший подбородок. Судя по скупой ухмылке в уголке чётко очерченных губ предлагать мне подняться он не собирался, поэтому, распрямив спину и дрожащие колени, поднялась сама. Без приглашения. Больно надо. – Подумать только, – император по-прежнему смотрел на меня, вот только говорил, видимо, сам с собой. – Этим молокососам и в самом деле удалось заполучить феникса. Поскольку ко мне не обращались, я промолчала. Да, я не нанесла крем на лицо, рассудив, что глупо скрываться от императора, который по щелчку пальцев узнает обо мне чуть ли не больше, чем самой известно. Следующие слова Рокэртха Третьего подтвердили мою догадку. – Значит, ты росла среди людей? – Да, – кивнула я, поспешно добавив: – да, ваше императорское величество. – Это хорошо, – снова кивнул своим мыслям император. – Это очень хорошо. – Для кого хорошо? – не выдержала я. – Для империи, – неожиданно ответил император. – Нам нужен феникс с не до конца промытыми мозгами, – снова проявил осведомлённость о моей жизни Рокэртх Третий, намекая, конечно, на два года, проведённых в прериях Солнечной Долины. – Что от меня требуется? – спросила я, и, если честно, всего ожидала, но только не того, что император спросит: – Скажи, девочка, ты хотела бы примирить наши народы? Я как стояла, так чуть не упала, но всё же, опомнившись, выдавила из себя: – Вы предлагаете мне стать послом мира? Рокэртх Третий криво усмехнулся. – Можно и так сказать. В искупление. – В искупление – чего? – я нахмурилась. Император окинул меня ледяным взглядом и процедил: – Ну, например, того, что вы лишили нас крыльев. Я покачала головой. – Это не фениксы сделали. Звезда, которая давала вам магию, погасла. Рокэртх Третий поморщился. – Ты не всё знаешь, девочка. – Я знаю достаточно. Чтобы получить магию нашей звезды, вы должны были пустить в новом мире корни, – повторила я слова Шварахи. – Но вы не захотели это сделать. – Вот, примерно с этим самым вдохновляющим огнём в глазах, императрица и будет вещать с трибуны о необходимости примирения, объединения и всего остального. Фениксы тебя послушают, девочка. На какое-то время я утратила дар речи. – Им-п-ператрица? Рокэртх Третий пожал плечами. – Первая императрица-феникс, – подтвердил он. – Логично для дочери вождя, не находишь? И полезно для империи. – А… как же императорский отбор? – незаметно для его величества я ущипнула себя, от души, не жалея. Может, я просто попала из одного сна – в другой?! – Через три месяца, когда истекает срок траура по императрице, тысячи драгхар должны предстать перед Искрой, чтобы попытать счастья стать невестой вашего императорского величества… Рокэртх Третий досадливо поморщился. – Пусть тебя это не волнует. Я часто заморгала. – Вы хотите объединения? – пробормотала я. – С фениксами? Но… зачем? – Как ты и сказала, девочка, пришла пора пустить корни. – Вы слабеете, – прошептала я. – Когда свет погибшей звезды погаснет окончательно, змеи, спящие внутри вас, погибнут. А у низших драгхов уже погибли! – осенило меня. – Ты и в самом деле знаешь больше, чем тебе положено, – покачал головой император. – Так к чему тогда все эти слухи, что наше пламя губительно для вас, всё это разжигание вражды? Император покачал головой. – Это правда. Ваше пламя ядовито для нас. Также, как для вас наше семя. Вспышка осознания была такой яркой, что на несколько секунд меня буквально ослепило! Часто поморгав, я зажмурилась и даже потрясла головой. Так вот в чём дело! Мы, фениксы, не беременеем и не зачинаем ребёнка, если сами не хотим этого! Такова особенность детей Солнца… В старых учебниках-путеводителях по магическим расам в характеристиках фениксов, которые значатся «туземцами, околоразумными представителями местного населения» (шрявь! наша культура не уступает по своей древности и глубине культуре драгхов!) так и написано: «в неволе не размножаются»! И с пламенем также. Мы не в силах полностью скрыть его от захватчиков, но, когда мы сопротивляемся (а фениксы всегда сопротивляются драгхам), оно вызывает зависимость! И, в конце концов, уничтожает!.. Случаются среди фениксов и такие, кто выходит к драгхам. Для того, чтобы убивать ядовитой силой своего пламени… Конечно, в итоге погибают сами. Кто-то спросит – почему фениксы до сих пор не объединились, не истребили племя захватчиков под корень? Не вернули себе положение хозяев на своей земле? И ответ будет очень простым: нас мало. Очень мало осталось… После той страшной войны. – Наше пламя ядовито для вас, когда вы нас принуждаете, – вырвалось у меня и я поспешно прикусила язык. Но было поздно. Глаза императора сверкнули колючим пламенем. Так ярко, что я невольно сглотнула и сделала шаг назад. – Но ведь тебя не надо принуждать, Ингури? – губы его улыбались, а глаза нет. Оставались холодными, расчётливыми. Не злыми, нет… Но всё же какими-то равнодушными. И это было страшно. – Ты ведь тоже подсела на драгхов, девочка, признайся? – в голосе императора послышались характерных хриплые нотки, и меня передёрнуло. – Ты не будешь сопротивляться, мои наследники хорошенько обкат… хорошо тебя подготовили. – Ваши… наследники?! – воскликнула я, хватаясь, как утопающий за соломинку, за единственную возможность потянуть время, сама же пыталась судорожно сообразить, что делать, если Рокэртх Третий вздумает перейти от слов к делу. Хорошо, если он ограничится тем, что «поставит потенциальную императрицу, тьфу, шрявь болотная, перед фактом», и уйдёт. Мы с Арнэем и Дауром обязательно что-нибудь придумаем! Если же нет… проклятье шердов! Что же мне делать?! На слуг, понятно, надежды нет… Что могут люди против высшего? И не просто высшего… Против сильнейшего высшего империи… Звать Даура и Арнэя, или Тродора и Эштарда… нет, не буду. Совсем мне не понравилась оговорка Корнелиуса Адингтона, что братья могут оказаться за решёткой… Проклятье шердов! Что делать-то?! – Ты не знала? Старшие сыновья всех двенадцати лордов-протекторов – мои наследники, – пояснил император. – У каждого из них есть шанс занять когда-нибудь трон. Нескоро, конечно, – он самодовольно усмехнулся, снова одними губами. – Но, когда информация о том, что наследники Адингтон не в своём уме из-за магической зависимости, обусловленной связью с фениксом подтвердится, оба брата утратят возможность наследования. – Это… шантаж? – Шантаж? – император недоумённо поморщился. – Конечно, нет. Разве тебе так дороги эти мальчишки, чтобы можно было ими шантажировать? Я молилась лишь об одном. Чтоб глаза меня не выдали. – Чушь, – сказал император. – Даже если это и так, какое дело фениксу до политики драгхов? И я опустила взгляд. Тут же вскинула, но было поздно. Его величество улыбался улыбкой победителя. Он шагнул ко мне пружинящей походкой хищника перед прыжком. Я, что логично, отступила назад. На пару шагов. И даже больше. Его императорское величество нахмурился. – Я не буду бегать за тобой, девочка. – Очень на это надеюсь, – ответила я, стараясь попасть ему в тон. Вместо ответа Рокэртх Третий сделал пасс пальцами – и его небрежный, даже как будто ленивый жест загипнотизировал, странно растягиваясь во времени и пространстве, в то же время делая ноги ватными и лишая возможности отступления.