30.2

Арнэй хмуро кивнул. Даур говорил разумные вещи. Арнэй вообще не понимал, как брат держится. Не будь его здесь…

Дыхание девчонки вдруг стало хриплым, тяжёлым. Рваным.

Она вдруг рванула простыню, обнажая грудь, длинные тонкие пальцы беспомощно заскользили по корсету.

— Ей тяжело дышать, — прошептал Арнэй.

Даур посмотрел на него с сожалением.

«Ещё одно слово, и он скажет, что я перегрелся у пламени феникса, — пронеслось у него в голове. — И будет прав».

— Хочешь снять с неё корсет? — обманчиво спокойным голосом спросил Даур.

— Я похож на дебила? — буркнул Арнэй.

Даур не успел ответить.

Тяжёлое, прерывистое дыхание птахи обрело какой-то острый и пряный окрас. Стало раздразнивающим, волнующим. Ярче всего в эмоциях феникса проступило возбуждение, головокружительное, на грани фола и… острый холодок страха. Разметавшись на кровати, она смяла пальцами простыню, бесстыже обнажая разведённые и согнутые в коленях ноги. Из одежды на фениксе оставался лишь корсет.

— Она… воздействует на нас, — хрипло прошептал Даур. — И её счастье, если неосознанно.

— Она спит, о каком осознанном воздействии может идти речь, — проворчал Арнэй.

Он не договорил.

Тонкие горячие пальцы вдруг накрыли его кисть. Драгх вздрогнул.

Птаха медленно, очень сексуально облизала губы. Как завороженный, Арнэй наблюдал, как влажный язычок скользит по припухшим, искусанным губам.

Захотелось вдруг узнать, каковы они на вкус. Арнэй уверен был, что мягкие, податливые… и очень сладкие.

Он вспомнил, что Даур целовал её. После подписания договора. Но Дауру нравилось целовать женщин…

Если же Арнэй поцелует её сейчас, вопреки своим вкусам, привычкам и убеждениям, о которых, Даур, конечно, знает, брат, пожалуй, утвердится в мысли, что он, Арнэй влип по уши. С Даура станется… Тем более, что это, похоже правда…

Шрявь! А ведь Даур прав! Феникс и в самом деле загипнотизировал его.

«Чушь йурова, — подумал Арнэй. — Не феникс, а его пламя».

Просто он был слишком голоден, когда появилась она! Да и терпение никогда не было его сильной стороной!

Чего ему стоило не укусить её за припухшую губу… только он знает.

Вместо этого его ладонь легла на упругую девичью грудь, пальцы сжали сосок, вызывая шумный вдох и возбужденный стон.

Когда Даур склонился над нежным лицом, Арнэй почувствовал, что почти ненавидит его. Наваждение! Магия фениксов! Это они делают драгхов слабыми. Они лишили его предков крыльев!! Да за одно это…

Арнэй выдохнул с облегчением, когда Даур так и не поцеловал птаху. Вместо этого провёл подушечкой большого пальца по её губам, оттянул нижнюю, затем проник пальцем ей в рот.

Феникс застонал во сне… а потом принялся посасывать палец драгха, причём выходило у неё слишком эротично. У Арнэя дыхание остановилось, когда увидел, как подрагивают её веки, как втягиваются, прорезанные чёткими тенями, щёки…

Он ущипнул её за второй сосок, выбивая из груди возбуждённый стон, затем его пальцы медленно прошлись по мягкому впалому животу, скользнули по чёрным завиткам, покрывающим выступающий холмик, скользнули между влажных складочек…

Играя со скользким, набухшим бугорком, Арнэй не сводил взгляда с нежного смуглого лица, полных вишнёвых губ, что обхватывали мужской палец, посасывая его.

— Старательная маленькая сучка, — прорезал тишину восхищённый шепот Даура.