Глава 15
С дознавателем Нидри был более откровенен, чем с Сатурой. Поначалу островитянин пытался выяснить у господ, много ли девушек они собираются забрать из их поселения, и намекал, что самые ядрёные и послушные растут именно у его родни. Впрочем, с господином Тизли такие номера не проходили и у более опытных допрашиваемых. И уже через пару часов перекрёстного допроса примерная картина была ясна.
Остров Ицхэ – так островитяне называли остров Борна – принадлежал семье господина испокон веков. И испокон веков его предкам служили и поклонялись жители нескольких ближайших островов. Они ловили рыбу в «большой воде», выращивали скот и зерно и никогда не удалялись от своих родных мест. Нидри никогда не слышал, что бы на какой-нибудь из островов прибывал кто-нибудь помимо воли господина. Именно так – господина. Сын сменял отца, а его сменял его сын, но звали их всегда одинаково – господин. Бывало, что с господами прибывали их женщины, и тогда с острова на долгое время высылались девушки, которые скрашивали одиночество. И только последний, которого госпожа Сатура называла странным именем Борн, не обижал своих преданных слуг и охотно делал счастливыми девушек, живущих в его владениях. Госпожа Альсина, которую господин привёз на остров, когда его постель грела ещё возлюбленная Ильмиэ, выказывала бурное недовольство по поводу того, что он смеет делить ложе с другими женщинами. Что сталось с ней и ребёнком, которого она родила, Нидри не знает.
– Дальнейшую информацию, ваши высочества, я думаю, стоит озвучить в присутствии его величества, – господин Тизли почтительно замолк.
Император не заставил себя долго ждать, и вскоре появился в столовой, в которой был устроен допрос.
– Нидри, расскажи ещё раз про детей, которых родили ваши девушки для господина, – стараясь не показывать торжества, попросил Тизли.
Брови его величества сошлись на переносице и поползли вверх, но он промолчал, ожидая услышать интересные факты.
– Господину давали только самых лучших девушек! – самодовольно начал слуга Борна. – Крепких, плодовитых. Всё горевал господин, что девок они ему рожали. Но девки-то тоже крепкими были! Вот и стал их брать господин в свою постель.
– Что? – император подскочил со стула.
– Инцест? – не удержался и Кодрум.
– Полагаю, что да, – господин Тизли невозмутимо соединил пальцы обеих ладоней и покрутил ими вверх-вниз.
– И что, стали рождаться мальчики?
– Да, – самодовольно ответил Нидри, – господин заранее знал, когда родится мальчик. Носился с такими девками, как с настоящими госпожами, на Ицхэ забирал, своей божественной кровью делился. Сам принимал младенца, когда пора приходила. Сам и благословлял его в источнике. Моя Тальмиэ тоже сына господину родит, – гордо сообщил он.
– Нидри, – вкрадчиво спросил император, – и много на островах сыновей господина растёт?
– Трое уже выросли, и сами стали господами, да восемь малы ещё, с семейными отцами пока живут. Подрастут, и тоже господами станут, вот и моя Тальмиэ…
– Нидри, – перебил его Кодрум, – как же ты говоришь, что Тальмиэ твоя, если она носит сына господина. Как ты говорил, сына ему могут родить только те, кто рождён от него?
– Странный вы, господин, – Нидри покачал головой, – кто же от такой дочери откажется? Зачала её моя Ильмиэ от господина, но женился-то на ней я! Значит, и Тальмиэ моя.
– Значит, трое уже выросли, – император поднялся, сделав знак другим, чтобы не вставали, – и где они теперь? Видел их кто-нибудь?
– Ну что вы?! Они сами стали господами, и теперь у каждого есть свой остров Ицхэ, и по пять, нет, по десять девушек греют их постель!
– Полагаю, картина ясна, – произнёс его величество. – Эта тройка «господ» и есть наши дикие. Тизли, вы узнавали, когда они покинули родные острова?
Дознаватель утвердительно опустил веки.
– Всё совпадает. Незадолго до появления дикого дракона Патоннор уносил с острова очередного сына. И ведь в разных местах ставил их на крыло, стервец!
– Получается, нападение дикого дракона на моих родных было не случайным? – в глазах Сатуры появились слёзы. – Борн специально перенёс этого беднягу к нашему имению?
– Вполне возможно, что он готовил вам такую же участь, как Альсине и девушкам с острова. Очаровать и зачать ребёнка. Похоже, Патоннору удалось найти средство, как обойти привязку аоли. Ясно же, что к своим многочисленным женщинам он подобных чувств не испытывал, – император осторожно погладил невестку по волосам.
– Какая мерзость, – Сатуру передёрнуло. – Но зачем же он украл Ирби?
– Ваш сын Ирберт не является плодом кровосмешения, ваше высочество, – мягко произнёс Тизли, – и потом, не забывайте, в нём течёт кровь императора, и мальчик является одним из его законных наследников.
– В целом всё ясно, – его величество подошёл к одной из картин Борна, внимательно осмотрел её, уважительно хмыкнул, а потом продолжил. – Тизли, заканчивайте с допросом, выясните, где можно найти этих «будущих господ», придётся их забирать с собой и растить, как нормальных драконов. Дети не виноваты, что их производитель, даже не хочу говорить слово «отец», оказался сумасшедшим мерзавцем. Нужно срочно посмотреть на мальцов, как бы у нас из-под носа не вылетела ещё парочка диких.
Допрос Нидри закончили почти под утро, а потому решили отдохнуть, прежде чем отправляться на розыски отпрысков лорда Патоннора. Кодрум с глубокой тоской в глазах согласился, что ложиться он должен отдельно от жены, иначе и в эту ночь отдохнуть не получится, а потому мужчины заняли все свободные диваны в гостиных.
***
Утром, когда Сатура присоединилась к остальным, ей представили ещё двух драконов. Рифрод и Гордвин Дистанноры – старшие братья Кодрума – прилетели на зов отца, чтобы помочь разобраться с проблемами, созданными Патоннором.
К тому же, стало известно, что Терлин и Файдер смогли найти тайную лабораторию хозяина пещер. Все быстро позавтракали тем, что Нидри и его сын смогли приготовить из обитавших на острове коз и всё тех же овощей, и отправились на исследование найденного тайника. В просторной пещере на полках шкафов аккуратными рядами стояла разнообразная химическая посуда и педантично подписанные ёмкости с загадочными препаратами, что, впрочем, ни у кого не вызвало удивления. К обоюдной досаде парочки магов, библиотеки с древними книгами заклинаний рода Патоннор найти не удалось. Зато в одном из шкафов нашлись дневники, в которых Борн описывал ход своих экспериментов. Несколько десятков тетрадей с мудрёными формулами и прилагаемыми к ним заклинаниями были отложены для изучения их специалистами. А вот те, в которых велись наблюдения за подопытными, очень заинтересовали наших исследователей. Причём женщины и дети так и назывались – подопытными. Каждому была выделена своя пронумерованная тетрадь. Всего насчитали тридцать три таких дневника. Мама Сатуры шла в его изысканиях под номером восемь, а сама Сатура под номером десять.
{3 мая **26 года.
Удалось добавить препараты № 124 – для непреодолимого влечения и № 247 – для гарантированного наступления беременности подопытной № 8.
5 мая **26 года.
Подопытная № 8 согласилась на близость. После ночи активного секса плакала и собиралась наложить на себя руки.
7 мая **26 года.
Дал подопытной № 8 препарат № 564. Слёзы по поводу измены молодому мужу и разговоры о суициде прекратились. Подопытная № 8 призналась мужу в измене.
10 мая **26 года.
Наблюдения прерваны. Подопытная № 8 и её муж удалились в дальнее имение, и ведут уединённый образ жизни.
15 января **27 года.
Подопытная № 8 родила девочку. Продолжают вести уединённый образ жизни. Установить отцовство не предоставляется возможным. Всё же есть вероятность того, что семя мужа проросло первым. Новорожденной присвоен номер десять.
…
12 сентября **43 года.
Подопытная № 8 начинает мешать. Добраться до её дочери – подопытной № 10 – по-прежнему не предоставляется возможным.
15 мая **44 года.
Подготовил испытание подопытного № 2 вблизи поместья подопытной № 8.
24 мая **44 года.
Испытания подопытного № 2 закончились полным провалом. Подробно см. тетрадь «Подопытный № 2».
Подопытный № 2 выполнил функцию по уничтожению подопытной № 8.}
На этом заканчивался дневник под номером восемь.
– Родная, – Кодрум гладил по спине сидящую у него на коленях жену, – может, ты не будешь это читать?
– Я должна, – Сатура шмыгнула носом, – это надо мной проводили эксперимент.
И они открыли тетрадь под номером десять.
{…
30 мая **44 года.
Подопытная № 10 прибыла в зону доступности. Начал переговоры о подопытной № 10 с представителями опекуна.
04 сентября **44 года.
Пока разбирался с подопытной № 3, подопытная № 10 опять стала недоступна.
15 июня **45 года.
Подопытная № 10 покинула стены пансиона. Всё складывается прекрасно. Нужно повторить опыт, который удался с подопытной № 8. Ввести подопытной № 10 препараты: улучшенные № 153 и № 285 и препарат № 423 для корректировки памяти. Дату проведения эксперимента назначить на следующий день после свадьбы подопытной № 10.
08 сентября **45 года.
Проклятый Дистаннор увёл подопытную почти из моих рук!
09 сентября **45 года.
!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Перводракон на моей стороне. Подопытная № 10 является плодом от моего семени. Дистаннор оставил семя в подопытной № 10, но его самого удалили в столицу. Провёл необходимое лечение ран, оставленных на подопытной № 10, убедил её, что Дистаннора убили, и доставил на Землю Перводракона.
11 сентября **45 года.
Подопытная № 10 подаёт первые признаки того, что беременна младенцем мужского пола.
…
07 мая **46 года.
Подопытная № 10 разрешилась от бремени. Завёл для младенца дневник наблюдений под № 31. Перводракон благосклонно принял потомка двух древнейших родов и нарёк его Ирберт. У меня есть от пятнадцати до восемнадцати лет для того, чтобы разработать и опробовать эффективный препарат для подавления воли новообращённого дракона. Я не могу допустить, чтобы столь удачного подопытного постигла участь дикого дракона. Решено, отныне того, кто по праву и с моей помощью займёт императорский трон, буду именовать только по имени. Ирберт Патоннор. Будущий Великий Дракон этого достоин.
…
10 мая **49 года.
Ирберт Патоннор не нуждается в кормлении грудью. С сегодняшнего дня исключаю подопытную № 10 из своих экспериментов.}
– Кодрум! Как же так, Кодрум? – Сатура взахлёб рыдала на груди мужа. – Неужели в этом чудовище нет ничего от человека? Да он более дикий, чем те дети, которых он обрёк на ужасные злодеяния и смерть! Он мне не отец! Мой отец убит при его участии!
Пока Сатура выплёскивала своё горе, император отвёл невольных свидетелей этой сцены в сторону и в приказной форме сообщил, что всё, что они здесь услышали и увидели, является строжайшей государственной тайной.
Было решено привлечь минимум специалистов. Собственно, все дневники переходили в ведение руководителя службы безопасности, то есть, Кодрума Дистаннора. Ему же было поручено пригласить толкового и неразговорчивого специалиста, который будет разбираться в научных трудах Патоннора. Первый порыв уничтожить плоды его почти вековой деятельности был отметён, как несостоятельный. Любую научную разработку можно использовать как во зло, так и во благо.
***
Перед тем, как отправиться на поиски Ирберта, следовало познакомиться с другими «подопытными» безумного учёного. Бегло пролистав дневники, удалось выяснить, что все мальчики, кроме одного – семилетнего сына Альсины, жившей на острове Борна до Сатуры, находятся на островах, причём самому старшему из них сейчас почти восемнадцать лет. Для дракона возраст ещё не критический, но, учитывая то, что Патоннор всех младенцев мужского пола окунал в воды Первоисточника, то первый оборот можно было ожидать когда угодно. Номер второй, который уничтожил семью Сатуры, обернулся в двадцать лет, а номера пятый и девятый, которые обернулись и зверствовали на востоке и севере страны, соответственно, прошли свой первый оборот и были уничтожены в девятнадцать лет. Больше подобного допускать нельзя. Среди людей поднимается ропот. В народе ходят упорные слухи, что драконы не могут справиться со своими порождениями.
Существовала весьма высокая вероятность, что острова, на которых жило племя Нидри, скрыты от глаз драконов так же, как это было с основным островом, и увидеть их могут только аборигены и сам Патоннор. Поэтому, как бы это ни было зазорно для повелителей неба, но добираться до островов придётся обычным способом – на лодке. А так как лодки в их распоряжении не было, то Терлин и Файдер дружно принялись за её создание под восхищённые возгласы Нидри и его сына. С помощью магии простейшее судно с обтекаемым корпусом, несколькими скамьями и даже с небольшим навесом от солнца было изготовлено всего за пару часов. К этому времени островитяне едва успели выстругать два весла.
Было решено, что Сатура, Кодрум и его брат Рифрод останутся на острове, чтобы подготовить к отправке всё, что нашлось в тайной лаборатории Патоннора. К тому же, не исключалась вероятность, что хозяин острова может явиться домой в любой момент. Как, впрочем, и проведать своих «подопытных» сыновей на островах.
Лодка, на носу которой гордо восседал Нидри и указывал дорогу, благополучно отчалила от берега и стала удаляться без видимых внешних усилий. Ни вёсла, ни парус магической тяге не требовались.
***
Первым делом решили упаковать все документы, которые нашли в тайной лаборатории Оргена Патоннора. Драконы ловко сооружали магические клети и контейнеры, в клети укладывались многочисленные тетради и дневники безумного учёного, а в магические упругие контейнеры – ёмкости с препаратами. Остались лежать в стороне тетради под номерами восемь, десять и тридцать один. Ни к чему посвящать в историю Сатуры и её сына посторонних. Механическая работа занимала руки, но не мысли. И мысли злобными осами жалили разум. Ирби. Как он? Примет ли сын настоящего отца? Ведь, не стоит отрицать, малыш очень привязан к Борну. И что с ним делает Борн? И вдруг, одна мысль взрывом разогнала остальные. Зов Ирби ощущается слабее.
– Кодрум! Я перестаю слышать нашего малыша! Это Борн! Он опаивает его своими ужасными препаратами!
Кодрум отложил в сторону упакованный контейнер, подошёл к жене, нежно обнял её, уткнулся носом в волосы и шумно втянул в себя воздух.
– Родная, я тоже рвусь к нашему малышу, но принадлежность к императорской семье – это не только красивые слова, но, прежде всего, ответственность. У отца прав ещё меньше, чем у нас с тобой. Думаешь, его сердце не рвётся к внуку? Он так же, как и я, хочет лететь к Патоннору и собственными зубами порвать его в клочья. Но именно сейчас он обязан добираться на лодке к неизвестным островам, на которых подрастают ещё восемь потенциальных диких драконов. Мой отец – владетель империи и, одновременно, её самый бесправный раб.
– Кодрум Дистаннор, если бы я только могла, я бы сбежала сразу, как только узнала, кто ты!
– Если бы ты сбежала, я бы умер, моя аоли! – и он впился губами в губы жены.
Послышался звон битого стекла. Улетели на пол несколько склянок. В себя привело навязчивое покашливание. Кажется, они немного увлеклись.
– Вы мне здесь только мешаете! – возмутился Рифрод. – Работы осталось всего на пару часов. Справлюсь без вас. Идите отсюда!
– Почему он у тебя такой злой? – спросила Сатура после того, как они вышли из лаборатории.
– А мне кажется, что у меня самый замечательный в мире старший брат, – провозгласил несносный дракон и подхватил жену на руки. – Это так несправедливо, что ночью мне пришлось спать одному! Диван был таким неудобным! И ты поверишь, если я скажу, что очень боялся?
– Нет, не поверю, – успела Сатура сказать прежде, чем ей закрыли рот поцелуем.
Только через несколько часов горячих ласк им удалось оторваться друг от друга.
– Рифрод сделал за нас большую часть работы, – покаянно произнесла Сатура, выбираясь из постели, – думаю, будет справедливым, если мы приготовим ужин.
– Эх, только прилегли же! Ну да ладно, справедливость прежде всего, – посетовал Кодрум.
Он тоже поднялся, но, воспользовавшись тем, что жена наклонилась, чтобы поправить покрывало, обнял её сзади, взвесил в руках налитые груди, пальцы одной из них побежали ниже.
– Кодрум! Что ты делаешь?
– Вот так, на коленочки! – горячо шептал он на ухо, раздвигая податливые ноги и устраиваясь между них. – И только скажи, что ты сама этого не хочешь, – одна его рука ласкала грудь, а другая выписывала невообразимые рисунки на жаждущем ласк податливом лоне. – Так хочешь?
– Да!
– А так?
– Да!
– Ну, тогда я вхожу?
– Да! Да! Да!
К тому моменту, когда они добрались до кухни, ужин уже остыл, а брат Кодрума стаскивал к выходу последние контейнеры.
– Рифрод, нам, право, неудобно, – мило покраснев, призналась Сатура. – Вы сделали бОльшую часть работы.
– Вам не в чем себя винить. Двадцать шесть лет назад, когда я имел счастье встретить свою Адельену, мы на два года скрылись от всех в отдалённое имение. И первые месяцы вообще не выходили из спальни! Я тогда даже потерял в весе, – отмахнулся Рифрод. – Думаю, раньше утра отец не вернётся, можете отдыхать.
– Отдыхать? Да, отдыхать. Дорогая, ты устала так же, как и я? – Кодрум с воодушевлением подхватил на руки несопротивляющуюся жену и унёс её обратно в спальню. – Можешь пока искупаться в источнике! – крикнул он напоследок брату.
***
Император прибыл только на следующий день к обеду. С ним прибыли ещё около десятка драконов. В том числе и лорд Торшелл Кайданнор. Он подошёл к молодой чете и заговорил:
– Ваши высочества, позвольте поздравить вас с обретением друг друга! Как же я тебе завидую, Дистаннор!
Сатура сочла за лучшее спрятаться за спиной Кодрума. Пусть и прошло почти пять лет с последнего момента их встречи, но воспоминания о том, как он хотел купить её у баронессы, уходить не желали.
– Если честно, я сам себе завидую, – Кодрум вытащил покрасневшую жену из-за спины и по привычке зарылся носом ей в волосы.
– Как поживаете, лорд Торшелл? – какие бы чувства она не испытывала к этому дракону, но элементарную вежливость никто не отменял.
– По-прежнему, ищу свою единственную, – Торшелл протянул руку, ожидая, когда девушка подаст свою для поцелуя.
Сатура крепче прижалась спиной к мужу и нерешительно оглянулась на него.
– Ты можешь совершенно не бояться Кайданнора. Чужая аоли для драконов не пахнет.
– Что это значит, любимый?
– Я тебе уже рассказывал, что свободному дракону желанна любая женщина, источающая запах желания. Так вот – единственное исключение – это чужая аоли. Сейчас твой запах сводит с ума только меня. Именно поэтому Патоннор даже не пытался приблизиться к тебе. В отличие от остальных своих… подопытных, – объяснил Кодрум.
– Ничего не хочу о нём слышать. Хочу быстрее забрать Ирби и забыть, – и Сатура уже без боязни подала руку лорду Торшеллу.
Отправляться решили вечером. Хотелось надеяться, что ночью удастся прибыть незамеченными и застать зарвавшегося исследователя врасплох. С разрешения Сатуры время до отлёта драконы провели у источника, причём именно драконы. Они по двое заходили в пещеру первоисточника, обретали там вторую ипостась, и в своём драконьем обличии окунались в волшебные воды. Впрочем, слово окунались не совсем подходит. Рёв в это время в пещере стоял оглушительный. Как позже объяснил Кодрум, это они от удовольствия. Совсем, как простые мужики в мыльне, когда хлестали друг друга запаренными еловыми ветками.
Перед отлётом его величество успел рассказать, что на островах нашлись все восемь мальчишек. Их пришлось переместить в столицу и поселить в императорском дворце. Там будущие драконы будут под надёжным присмотром и получат достойное образование. Невысказанную мысль Сатура поняла сама. Как бы она ни ненавидела того, кто приходился ей фактическим отцом, но мальчишки были ей не чужие. Они были её братьями. И, так же как и она, не были виноваты в том, что появились на свет.
– Я понимаю вас, Бренст. Понимаю и принимаю вашу точку зрения, – Сатура согласно кивнула головой, – и постараюсь найти с ними общий язык. Вы ведь этого хотите?
– Я был бы рад, если бы вам это удалось, – без обиняков сказал император.
Все дела были переделаны, роли и обязанности распределены. Пора было отправляться в путь.
– Родная, – объяснял ей Кодрум перед полётом, – у нас начинает налаживаться ментальная связь. Через несколько лет совместной жизни при желании мы сможем слышать мысли друг друга. Пока же я слышу только твои самые заветные желания, – здесь Сатура покраснела. – О, это желание сжигает и меня, и, когда всё закончится, мы займёмся его удовлетворением, а сейчас думай о нашем сыне. О том, куда тебя тянет его зов.
Сатура прикрыла глаза, для верности повернулась несколько раз вокруг своей оси и остановилась, указывая рукой на запад.
– Там! Наш Ирби находится там!
Кодрум обернулся первым. Бренст помог невестке устроиться на его спине, и золотистый дракон взмыл в небо. За ним по одному стали обращаться другие драконы. Сверху это зрелище смотрелось великолепно. Оказывается, Кодрум был самым светлым в семействе Дистанноров. Рифрод и Гордвин имели более насыщенные оттенки. Впрочем, вполне может быть, что кожа рептилий со временем темнеет, потому как самым тёмным оказался император, его видимый сверху гребень был почти чёрного золота. Кроме золотого цвета, видимо, являющегося отличительным признаком императорского семейства, имелись стальной, зелёный, синий и даже бордовый. Всё время, пока величественные создания поднимались в небо, Кодрум кружил над островом, чтобы Сатура могла полюбоваться красотой взлетающих гигантов.
– Спасибо, любимый! – Сатура нежно погладила костяной гребень.
По телу разошлось удовольствие, как будто это её погладил Кодрум. Так вот о чём он говорил. Они начинают ощущать чувства друг друга. Нужно будет это использовать. А сейчас – Ирби. Мальчик находится там. И Сатура изо всех сил потянулась мыслью к сыну. Ирби ощущался яркой точкой, к которой тянулось всё её естество. Найти. Защитить. Спрятать от всех невзгод и напастей. Всё сильнее казалось, что между ними звенит струна, и, чем больше сокращалось расстояние, тем звук этой струны становился тревожнее. Радость и беспокойство в предвкушении встречи накатывали волнами. Иногда их перекрывало тёплое чувство уверенности, исходящее от Кодрума – муж ощущал её тревогу и пытался донести, что всё будет хорошо. Да, всё будет хорошо, иначе и быть не может.
В какой-то момент это спокойствие сменилось удивлением. Это удивление исходило от Кодрума, Сатура поняла, что муж посылал ей вопрос. В голове возникла кривая их пути. Кривая? Но она всё время стремится к Ирби и ни о чём другом не думает. Только вперёд. К сыну. Переговариваясь, загрохотали драконы. Понять из их разговора удалось далеко не всё.
– Почуял…
– Уходит…
– Уносит ребёнка…
Что? Борн уносит её сына? Опять? Несколько слезинок капнули на костяной гребень, и крылья дракона заработали ещё быстрее. Сатура сама была готова лететь, только бы нагнать похитителя. Кодрум рвался вперёд. Но требовательный рык тёмно-золотого заставил его вернуться в строй – силы могли понадобиться, и не стоило тратить их понапрасну.
Уже была заметна светлая полоска на горизонте, отделяющая небо от океана, когда драконы оживились – впереди, на фоне светлеющего неба, появилась тёмная точка. Это мог быть только дракон. Сатура на мгновение удивилась тому, что вылетали они почти на запад, а сейчас её сердце рвётся на восход. Неужели она ошиблась, и драконы сделали круг? Но её тянуло именно к той точке. Значит, это и был Борн, уносящий её сына.
Лететь клином гораздо легче, чем в одиночку, и они вскоре настигли беглеца. Уже можно было различить небольшой плотный свёрток, болтающийся у него в лапах. Ирби. Там находится её Ирби! Можно было закричать, позвать его. Но вдруг малыш испугается? Или рванётся ей навстречу? И Сатура до крови закусила костяшки пальцев. Всё хорошо. Всё будет хорошо. Её малыш скоро будет с ней.
Преследователи начали перестраиваться. Часть из них, в том числе и Кодрум, зависла сверху над Патоннором, часть окружила его, а пара предусмотрительно зашла снизу, нужно было исключить возможность того, что похититель опустится на воду и попросту утопит малыша.
– Уходите, иначе я убью его! – прогрохотал чёрный дракон.
Из ответа тёмно-золотого Сатура поняла только то, что тот обещал оставить безумца в живых.
– Нет! – послышалось в ответ.
Со спины Кодрума было совсем не видно, что происходит внизу. Сатуре лишь удалось увидеть, что чёрный склоняет шею себе под брюхо, один из золотых, кажется, Гордвин, мощными зубами впивается в шейный гребень, а зелёный, сделав немыслимый разворот, падает спиной на воду прямо под Патоннором. В ушах засвистел ветер. Это Кодрум резко пошёл на снижение. Стало хорошо видно, что все драконы набросились на чёрного, при этом стараясь не просто разорвать его, а оттащить от зелёного, по-прежнему лежащего на воде брюхом вверх. Неужели ранен? Или… нет, такая громадина не может так быстро погибнуть. Верить в это не хотелось.
Через несколько мгновений, когда они приблизились, стало понятно, почему зелёный лежит, беспомощно раскинув кожистые крылья и задрав кверху лапы, и даже не пытается принять более достойный для повелителя неба вид. Между лап лежал туго завёрнутый в одеяла малыш. Самое дорогое, что может быть в этом мире. Её сын, её Ирби. Сатура неловко соскочила со спины Кодрума на светло-зелёную чешуйчатую грудь и, поскальзываясь, побежала к драгоценному свёртку, схватила его и заглянула под кружева, скрывающие лицо. Ирберт спал, мирно посапывая и улыбаясь во сне.
Она опять плачет. И плачет навзрыд, как будто случилось что-то ужасное. Ноги подкосились, пришлось присесть, опираясь на подвернувшуюся опору. И целовать, целовать, целовать маленькие лоб нос и щёки.
– Ирби, мой Ирби, ты цел. Мы больше никогда-никогда не расстанемся!
– Мама, – прошептал малыш, открывая глаза, – а дедушка сказал, что ты ушла от нас навсегда.
– Дедушка ошибся, мой маленький, я никогда не уйду от тебя! Дедушка не так понял, это он собрался от нас уйти.
Вдалеке стихал шум боя.
– Дорогая, я очень хотел бы к вам присоединиться, – послышался из воды голос Кодрума, – но боюсь, что Торшелл не позволит мне так же свободно ходить по его… хм, местам!
Только сейчас Сатура заметила, что она сидит на брюхе зелёного дракона, опираясь на одну из его задранных кверху лап, а наглая зелёная морда, задрав голову, подмигивает ей нереально голубым глазом. Даже в такой ситуации Торшелл Кайданнор остался верен самому себе.
– Извините меня за допущенные вольности, лорд Торшелл, – чопорно произнесла Сатура, поднимаясь на ноги.
– Ну что? Летим домой? – спросил из воды Кодрум, и, после кивка Сатуры отплыл и опять обернулся в золотого дракона.
Сатура осторожно перебралась на привычное место между двумя гребнями, крепко прижимая к себе драгоценный свёрток. С некоторым удивлением отметила, что между ней и передним гребнем появилось ещё немного места. Как будто… как будто туда можно посадить кого-нибудь совсем небольшого. И даже выемки есть для маленьких ножек. Она осторожно вытащила Ирби из одеяла и усадила его в образовавшееся «седло».
– Мама, я полечу на настоящем драконе, как большой?! – восторгу мальчика не было предела.
– Да, мой малыш.
Золотая громадина пришла в движение, разогналась и с шумом оторвалась от воды. Поначалу Ирберт судорожно цеплялся за передний гребень, но уже через несколько минут полёта из его горла стали вырываться радостные крики. А потом. Потом он раскинул руки. Сатура, крепко удерживающая его одной рукой, поначалу испугалась за малыша, но потом вдруг к ней пришла уверенность, что они никогда не упадут с этой спины. И она тоже раскинула руки, и её ликующий крик вознёсся ввысь вместе с голосом Ирби.
Вокруг выписывали пируэты разноцветные драконы.
***
– Ты совсем не держишь на них зла за то, что Патоннора пришлось уничтожить? – осторожно поинтересовался Кодрум в один из вечеров у своей жены.
– Нет, он сам выбрал свою судьбу, – Сатура по привычке спрятала лицо у него на груди. – Убеждения, которые ещё можно поменять в пятнадцать, двадцать или даже тридцать лет, в двести сорок уже неискоренимы. И, если они переходят в заблуждения, то наносят вред не только их носителю, но, в большей степени окружающим. Я не могу снять с него вины за гибель моих родных и всех тех, кто пострадал от нападений диких драконов. Я не могу ему простить то, что он проделывал с доверчивыми островитянами. И я никогда, слышишь, никогда не прощу ему похищение Ирби! В его пустом сердце совсем не было места для любви.
– Да, здесь ты совершенно права. Как же вкусно ты пахнешь! – Кодрум удобнее усадил жену на коленях и уткнулся носом в волосы. – В его библиотеке на материке удалось найти дневники, в которые он долгое время скрупулёзно записывал свои мысли. День за днём, шаг за шагом, Патоннор шёл к идее мирового господства. Выдающийся маг и учёный. Многого достиг, и ещё многого мог достигнуть. Драконы очень редко повреждаются умом, но здесь именно этот случай – сумасшествие на фоне гениальности. Поначалу он хотел создать покорную ему армию драконов и захватить мир. Потом появились ты и Ирби, и безумец решил сделать ставку на нашего сына, уготовив ему роль марионетки на императорском троне.
– Всё прошло. Всё уже позади. Пойдём, дорогой, пока не проснулся наш сын и не стал дёргать нас за ниточки.
***
{месяц спустя}
– Папа! Даже руководитель службы безопасности имеет право взять отпуск по семейным обстоятельствам! Чем тебя не устраивает лорд Торшелл Кайданнор в этой роли?
– Дожили! – пожаловался его величество Ирберту, крепко прижимая его к груди. – Мой сын не допускает, что мы с дядей Торши навестили вас просто по-родственному!
– И зачем же в мой замок прибыл «дядя Торши»? – Кодрум нахмурил брови.
– Отчитаться в проделанной работе, – неискренне ответил лорд Торшелл.
– А ещё? – Кодрум прищурился. Даже зная, что его аоли не посмотрит в сторону другого, его бесил интерес, проявляемый тем к его жене.
– Понимаешь, не знаю, как это объяснить, – непробиваемый Торшелл замялся, – ты только не убивай меня сразу! – он выставил вперёд раскрытые ладони. – Но, может так оказаться, что девочка, которая должна у вас родиться, и есть моя аоли?
– Что?! – Кодрум взревел, вызвав недоумённые взгляды императора и его внука. – Я ещё сам не до конца поверил, что Сатура беременна, а ты уже тянешь руки к моему ребёнку?!
– Я тоже буду защищать сестрёнку, – доверительно сообщил Ирберт деду-императору.
21.10.18.