Глава 6

В библиотеку удалось добраться без обычных приключений. Сатура сразу же прошмыгнула к полке, где лежали книги о драконах, взяла несколько, и устроилась в уже знакомом кресле у окна. И опять то же самое: становление империи, запутанные генеалогические древа, какие-то совершенно непонятные человеческому разуму философские рассуждения, и ни слова о том, откуда же берутся дикие драконы, словно такое явление возможно только в сказках. И тут Сатуру осенило. Сказки! Конечно же, сказки! То, что драконья раса так старательно прячет, может оказаться у всех на виду. Значит, нужно искать и читать сказки. С большим трудом она отыскала старый том сказок, на первой страничке которого был изображён злобный дракон, а в его огромных когтях трепыхалась несчастная принцесса. К сожалению, старинные сказки были так непонятны и туманны, что к концу прочитанной страницы было сложно вспомнить, о чём же говорилось в начале. А начало и конец одной и той же сказки могли быть вообще не связаны между собой. М-да, кем и для кого они писались? Хотя, для драконов это может быть в порядке вещей. Чем больше Сатура читала о них, тем больше она запутывалась в драконьих отношениях и логике.

Как это ни печально, но голод всё больше давал понять, что приближалось время обеда. Нужно было прерваться. Перед Сатурой встала дилемма. Идти обедать со всеми и встретить того лорда, которого вчера застала в таком недвусмысленном положении? Да она же сгорит со стыда! Странно получается, застали лорда, а стыдно, до ужаса стыдно, ей, Сатуре. Остаётся надеяться, что, занятая друг другом, эта страстная парочка её не заметила. Приняв решение, девушка поспешила на обед. В обеденном зале, к её величайшему облегчению, не было ни того лорда, ни лорда Торшелла, ни баронессы. Сатура послала приветливую улыбку господину Кольпино и проследовала на своё место. Маэстро помялся, но занять стул рядом с ней не посмел. Как же удачно складывается сегодняшний день. Ещё и пара молоденьких трещоток заняла художника, и сразу после обеда удалось скрыться, ловко избежав его навязчивого внимания.

Пара яблок и пирожное, беззастенчиво прихваченные со стола, должны были заменить ужин, а значит, не стоило беспокоиться, что она опять попадёт в какую-нибудь неловкую ситуацию. Впервые за долгое время Сатура замурлыкала под нос любимую песенку. Так она и подошла к столику, на котором оставила заинтересовавшие её книги. Устроилась поудобнее и положила на колени увесистый том со сказками.

***

– Ненавидите драконов и, в тоже время, читаете о них книги?

Сатуре даже не нужно было поднимать голову, чтобы понять, кто стоит рядом. Только от этого, никогда ранее не слышанного голоса, так могло замереть сердце. Замереть, а потом пуститься вскачь.

– Потому и читаю, что ненавижу, – вот так, достойно и не отводя взгляда от внимательных карих глаз. Совершенно некстати отметилось, как же красиво играет солнце в его золотых волосах.

– Странный способ самоистязания, – глубокомысленно заметил он, а потом, словно спохватившись, добавил: – Позвольте представиться. Кодрум. Можете звать меня Кодрум.

– Врага нужно знать как можно лучше, – тихо ответила девушка. – Сатура Приатт, – назвала своё имя Сатура, слегка склонив голову.

По правилам этикета она должна была встать и присесть в реверансе, называя своё имя тому, кто выше её по положению. Но, коли мужчина не счёл нужным называть свой титул и родовое имя, значит, и она будет относиться к нему, как к равному, а здесь преимущества были у леди. К тому же, Сатура до жути боялась, что ноги откажут держать, и она некрасиво упадёт на колени.

– Я знаю, – мягко ответил он, присаживаясь во второе кресло и взяв в руки один из томов, что достала для себя Сатура. – Итак, вас интересует история драконов? – спросил он, начав перелистывать книгу и делая вид, что совершенно не замечает, что его присутствию здесь совсем не рады.

Какой же настойчивый! Первым порывом было подняться и уйти, но это было бы совсем не вежливо. К тому же, около полок с женским чтивом опять слышались чьи-то голоса. Значит, выбор был между одним незнакомым, но сдержанным мужчиной и несколькими отрицательно настроенными дамочками. Что уж скрывать, отношения с женской половиной гостей у Сатуры не задались, очень различны были их взгляды на жизнь.

– Мою семью убил дикий дракон, – собрав волю в кулак, начала говорить Сатура. – И я считаю вполне естественным желание узнать, откуда же он появился.

– И как, узнали? – у этого мужчины совершенно отсутствовал элементарный такт, любой другой давно бы понял, что девушке глубоко неприятен этот разговор.

– Пока нет. Те книги, что написаны драконами, довольно-таки специфичны, а дневники людей, которые сочли нужным запечатлеть свои воспоминания на бумаге, больше касаются взаимоотношений людей и драконов. Про диких драконов я пока ничего не нашла.

– Тема диких драконов тоже, большей частью касается взаимоотношения драконов и людей, – неожиданно сказал золотоволосый.

– Что? Вы что-то знаете про них? – Сатура даже забыла про своё стеснение перед этим мужчиной.

– Да, приходилось слышать. Более того, получилось так, что мне стала известна история того дракона, который…

– Который уничтожил мою семью, – глухо закончила она.

– Да, я состою при службе безопасности императора, – неопределённо ответил он.

Теперь Сатура ни за что не отстанет от этого лорда. Даже если сведения окажутся секретными, как, впрочем, большинство сведений, собираемых этой службой, она добудет их. Не получится хитростью, вытрясет их из него силой.

– Какова будет цена за эту информацию? – сердце в страхе замерло, ожидая ответа. А перед глазами, как назло, стояла голая мужская спина.

Кодрум внимательно оглядел собеседницу, причём Сатуре показалось, что он разглядел и её мысли, лишь через несколько минут мужчина ответил:

– Я заберу эти яблоки! – и он протянул руки к ужину девушки.

Не говоря ни слова, Сатура подвинула к нему и яблоки, и пирожное. Мужчина взял одно из краснобоких яблок, при этом, как бы случайно, его рука задела дрожащие пальчики своей визави, отчего по телу девушки распространилась волна приятного тепла. Он поднёс плод к лицу и шумно втянул его запах.

– Должно быть волшебно, – понизив голос, шепнул он – Хотите? – и протянул яблоко Сатуре.

И та, как заворожённая, откусила кусочек, при этом слегка задев губами удерживающую его руку. Кодрум сделал надкус рядом и, подождав, пока Сатура прожуёт и проглотит своё, протянул яблоко опять. И она надкусила ещё. Было понятно, что это чистой воды флирт, и флирт весьма щекотливый, именно таким моментам были посвящены многие уроки мисс Эллитан. Но ради дела можно перенести и эти капризы. Тем более, что уж скрывать, было интересно и волнующе.

– Ещё хочу! – произнёс мужчина после того, как с яблоком было покончено.

– Ешьте, – Сатура указала глазами на второй плод, – оно тоже ваше.

– Я хочу съесть его из ваших рук, – нагло заявил золотоволосый.

Стоп! Пора останавливаться, иначе она окончательно попадёт под обаяние этого ловеласа и забудет, зачем же здесь находится.

– Речь шла только о яблоках, – заявила она, – про кормёжку с рук не было ни слова!

– Расскажу не только о том конкретном драконе, но и о возникновении и устройстве драконьих семей, – предложил коварный соблазнитель. – Соглашайтесь! – стал нажимать он, заметив интерес и нерешительность в глазах собеседницы.

Ну вот зачем ей это нужно? Скольких уже сгубило неуёмное женское любопытство! Пусть драконы устраивают свои отношения, как хотят. Она человек и, в первую очередь, должна думать о создании крепкой человеческой семьи. Все эти мысли пронеслись, оставив лишь горький осадок досады. А Сатура встала со своего места, взяла яблоко и резко, так, что чуть не разбила губы, поднесла его ко рту нахала. Он же, словно не замечая изменившегося настроения девушки, перехватил её руку, удерживая и, прикрыв глаза от наслаждения, откусил кусочек, при этом не преминув задеть губами вздрагивающие пальчики.

– Пирожное будете? – деловито поинтересовалась Сатура.

– Пирожное я великодушно оставлю вам. Люблю смотреть, когда женщины едят пирожные, – нагло ухмыльнулся он.

– Я не голодна. Рассказывайте! – сухо произнесла девушка.

– Что рассказывать? Секреты имперской службы безопасности? – попытался паясничать новый знакомый.

– Постарайтесь, по возможности, оставить их при себе. Меня интересует только дракон-убийца, – вот так, безэмоционально, по-деловому. Пусть не думает, что все дамы в этом доме только и мечтают о том, как бы затащить его в укромный уголок.

– И то, где император хранит свои сокровища, вас тоже не интересует? – кажется, этот Кодрум уже просто издевается.

– Не старайтесь казаться значительнее, чем вы есть. Не думаю, что император счёл нужным делиться информацией о местонахождении своей сокровищницы с кем бы то ни было! – кажется, этот лорд – обычный краснобай, набивающий себе цену. Жаль потраченного на него времени.

– Не буду, – покладисто согласился он, затем посерьёзнел и сказал: – Итак, вас интересует конкретный дракон, или же вообще, проблема появления диких драконов?

Ну зачем ей сведения о появлении диких драконов? Судя по тому, как тщательно эти сведения скрываются, это тайна, с которой драконы делиться не желают. И Сатуре совершенно не нужно вызнавать секретную, а значит, отчасти опасную, информацию!

– Говорите всё, что знаете! – язык предательски опередил здравый смысл.

– Императору привезли новую партию золотых рыбок, – без тени улыбки заявил золотоволосый.

– Что? – Сатура вскочила. Да над ней и правда, издеваются! Кажется, разговоры у выхода давно смолкли, нужно развернуться и достойно уйти.

– Вы попросили рассказать всё, что знаю, а информация о золотых рыбках самая свежая, – обезоруживающе улыбнулся собеседник.

– Спасибо за столь важную информацию, – не стараясь скрыть разочарование, произнесла Сатура. Она сложила в стопку тома, что лежали на столике, и собралась уходить. – Когда будете беседовать с императором, передайте, что я очень рада за него и его рыбок.

Даже каждая по отдельности книги были очень тяжёлыми, и о том, что ей не донести их все сразу, девушка поняла очень поздно. Как же смешно она смотрелась со своими неуклюжими попытками поднять неподъёмное.

– Я прошу прощения, – Кодрум поднялся следом и мягко, без всякого подтекста, взял её за запястье, – признаю, был неправ.

Сатура со вздохом опустила руки. Нужно, ну конечно же, нужно развернуться и уйти. Будь на месте этого циничного лорда кто-то другой, она бы так и сделала. И опять, словно против воли, она села в кресло и, сложив ладошки на коленях, стала смотреть на кончики своих единственных туфель. Некстати отметилось, что к зиме у неё совершенно нет обуви. И верхней одежды.

– Я начну издалека, – заговорил мужчина, вновь усаживаясь в кресло напротив, – возможно, я перечислю общеизвестные факты, но если будет непонятно – спрашивайте. Итак, драконы – таинственная древняя раса. Пусть они и живут рядом с людьми, но своими тайнами делятся неохотно. Есть, конечно, и у них доверенные люди – чаще всего это потомственные слуги и служащие. Есть те, кто живут и работают с ними бок о бок в силу обстоятельств. Мир меняется, и жить в полной изоляции невозможно, – Кодрум замолчал, словно глубоко задумался о чём-то своём. – Так вот, собственно этот факт особо не афишируется, но и не скрывается – превращаться в драконов могут только мужские особи. Женщинам, даже чистокровным потомкам первых драконов, оборот недоступен. Очень уж он сложен, самый первый оборот. И, так уж распорядилась мать-природа, что дети мужского пола рождаются намного реже, чем женского. Следовательно, мужчин-драконов гораздо меньше, чем женщин. А потому у драконов и нет того постоянства в отношениях, какое наблюдается у людей. Я имею в виду обычную человеческую семью, – зачем-то пояснил он, – менять сексуальных партнёров у драконов не считается зазорным. Родившиеся девочки остаются с матерью, это нормальная практика, а не позор, как считается у людей.

Лорд Кодрум поднялся, прошёлся вдоль столика, у которого стояли их кресла, протянул руку, словно хотел коснуться волос собеседницы, резко отдёрнул её и продолжил:

– Вы, Сатура, не торопитесь осуждать свою тётушку. Жизнь в столице, конечно же, накладывает свой отпечаток, и то, что является нормой для одной расы, постепенно перенимается другой. Так вот, о чём это я? Драконы, как и большинство обычных животных, полигамны. Их привлекает любая женщина, источающая запах желания, будь то драконица или человек. Мужчина-дракон постоянно перебирает партнёрш, это может продолжаться долго, иногда века. Но, поворот ли звёзд, благословение ли небес, или же долгожданная случайность, но случается так, что он встречает ту единственную драконицу, что может зачать и родить ему сына. До сих пор неизвестно, как дракон понимает, что это именно она. Может быть, запах, может быть, магия, а может быть то, что люди называют простым и ёмким словом любовь, но ему становятся не нужны другие самки, ни драконьи, ни человеческие. Его привлекает только одна. И вот тогда дракон создаёт семью. Для этого у драконов даже существует специальный магический ритуал.

Мужчина смолк. Сатура чувствовала, как его взгляд обжигает щёки.

– Почему вы на меня так смотрите? – решилась спросить она. – Мне неуютно.

– Простите, сам не знаю, не хотел вас этим задеть. На чём я остановился? Да, сына дракону может родить только эта драконица. Единственная – иначе аоли.

– Мать сына, – перевела с драконьего Сатура.

– Да, в драконьем языке единственная и мать сына обозначается одним словом – аоли. Вообще-то, оно ещё более ёмкое – любимая, источник жизни, владычица сердца, – лорд Кодрум сверлил взглядом собеседницу и говорил так, как будто обращался непосредственно к ней. – Но это только основные значения, есть ещё много нюансов.

– Зачем вы мне всё это рассказываете? – Сатура непроизвольно теребила кружева на своей юбке.

– Зачем? Наверное, для того, чтобы вы поняли, что рождение дракона мужского пола, это всегда событие долгожданное и радостное. За ростом и развитием ребёнка следят не только его родители, но и, вообще, все драконы. Малыш растёт и развивается, как обычный человеческий ребёнок. Первый оборот возможен в двадцать-двадцать пять лет. А, скажу я вам, впервые обернувшийся дракон – существо совершенно неуправляемое. Собственно, каждого, обернувшегося впервые, можно назвать диким. И вот тут-то и нужна помощь старших, – мужчина опять замолчал, как будто собираясь с мыслями, но вскоре продолжил. – Заметив первые признаки готовности юноши к обороту, его переносят в горы, как можно дальше от поселений. Потому как, оборачиваясь, молодой дракон стремится подавить присутствующее в нём разумное существо и взять над ним верх. У появившейся молодой особи желаний немного – поесть и уничтожить соперников. Ну, и, пожалуй, желание полёта, – немного мечтательно произнёс лорд Кодрум. – Представьте, дракон впервые обернулся, поохотился – для этого в горах во множестве разводятся козы – и ищет более серьёзных врагов. Тот мелкий разумный, что пытается управлять его мощным телом – не указ. А воображаемые враги уже ждут его. Как правило, это до десятка, иногда и больше взрослых драконов. Они крупнее, сильнее и опытнее новообращённого, но его это не смущает и не пугает, он всё равно, раз за разом бросается на них. И владеет им одно желание – взять верх, покорить, уничтожить. Так может продолжаться сутки и более. Старшие меняются, а молодой устаёт и опускается на землю. Иногда превращается в человека, иногда – нет. В любом случае, набирается сил и опять взмывает в небо. И опять начинается борьба. И так продолжается до тех пор, пока человеческий разум не берёт верх над дикой звериной ипостасью. Дракон усмирён. Если же, мисс Сатура, оборот случается без контроля старших драконов, то случается то, что случилось с вашей семьёй, – мужчина замолчал, нашёл глазами графин с водой, налил полный стакан, выпил, взял недкушенное яблоко и начал его есть.

– Значит, какая-то драконья семья упустила оборот своего драгоценного отпрыска? – севшим голосом спросила Сатура.

– Нет, такого просто не может быть. Это значит, что молодой дракон рос где-то вдали от взрослых драконов, и первый его оборот произошёл без их контроля.

– Но как такое может быть?

– А это относится уже ко второй части нашего повествования. И здесь всё сложнее. Видите ли, человеческая женщина может зачать от дракона ребёнка, но в таком союзе всегда рождаются только девочки. Стоит отметить, что драконы-мужчины всё же стараются следить, чтобы последствий в виде рождения незапланированных детей не было. Но, рождения девочек-полукровок редко, но всё же случаются. Но даже это не бывает чем-то катастрофичным и из ряда вон выходящим. Катастрофа случается тогда, когда у такой девушки-полудракона рождается сын. Сын от дракона. И по каким-либо причинам растёт вдали от отца и его семьи. Будучи уже на три четверти драконом, он может оборачиваться. И вот тогда, если рядом с ним не оказывается старших драконов рода, он самостоятельно поднимается на крыло и, не в силах преодолеть древнюю звериную сущность, становится тем самым диким драконом. Что и произошло в последнем случае – вашу семью убил именно такой дракон. Сами понимаете, насколько редким может быть такое стечение обстоятельств, но… – лорд Кодрум развёл руки.

– И кто же породил это чудовище? – в горле стоял горький комок.

– Считается, что его мать погибла, пытаясь удержать сына от безумств, – тихо сказал мужчина, затем, заметив состояние собеседницы, налил в стакан воды и подал ей. – Если позволите, я провожу вас до ваших комнат, – предложил он.

Краем сознания Сатура отметила, что лорд Кодрум ничего не сказал об отце того дракона. Но ни выспрашивать, ни выслушивать ответ сил не было. Даже если она услышит имя неизвестного дракона, это уже ничего не изменит.

***

Как и обещал, мужчина проводил её до покоев, после чего, галантно поцеловав кончики пальцев, простился. А Сатура, зайдя в свою гостиную, опустилась на пол прямо у дверей, подперев их своей спиной. И почему она думала, что станет легче, если узнает, откуда взялся этот дикий? Непрошеные слёзы опять текли по щекам. Жалко было родных, жалко было себя, жалко было ту полудраконицу, что родила его, растила, воспитывала и, не в силах удержать от безумств, погибла сама. Даже дракона, убившего маму, папу и Даля, было немного жаль. Он был не виноват, что его бросил отец.

Снаружи кто-то настойчиво толкнул в дверь.

– Мисс Сатура! Зачем вы закрылись? Это я, Кари! Я принесла вам ужин. Или мне уйти? – послышался из-за двери неуверенный голос горничной.

Видеть никого не хотелось. Но и сидеть на полу, размазывая по щекам слёзы, тоже не стоило. Сатура отодвинулась так, чтобы служанка могла войти.

– Ох, мисс Сатура, – захлопотала Кари, обнаружив, в каком состоянии та находится, – что с вами случилось? Вас обидели, да? Тот самый лорд, что велел мне принести вам ужин и приготовить ванну? Это он, да? – вместе с сочувствием в её голосе проскальзывало любопытство.

– Нет, Кари, что ты! Разве лорд Кодрум может кого обидеть?

– И то правда, – служанка, поставив разнос с тарелками на столик, занялась приготовлением ванны, – ещё никто из дам не жаловался, что лорд Кодрум кого-нибудь из них обидел. Наоборот, они все в восторге от него. Ой, – осеклась она, поняв, что сказала что-то не то.

– Ничего, ничего, Кари, – Сатура постаралась незаметно вздохнуть, – я знаю, что все дамы в этом доме в восторге от него. Да, все-все дамы, – грустно повторила она.

– Знаете? А то, может, оно и к лучшему. Люди быстро ко всему привыкают. И если уж у господ-драконов заведено менять женщин чуть ли не каждую неделю, то и люди поступают так же. Чай, мы не провинция какая-то, а столица! Многие леди нынче так делают. Поживут в своё удовольствие, а потом уж замуж выходят. А что? Чем мы, женщины, хуже мужчин? А как уж они направо-налево гуляют! Неужто мы, женщины, должны отказывать себе в этих удовольствиях только потому, что на нас нет штанов. А, впрочем, что это я? Сама видела, некоторые леди уже появляются в обществе в брюках, ей-ей! – Кари подошла к до сих пор сидящей на полу Сатуре и попыталась её поднять. – Вставайте, мисс, давайте, я помогу вам раздеться. Полежите в ванночке, успокоитесь, потом покушаете, и жизнь сразу покажется лучше! А лорд Кодрум хороший, щедрый. Это же так хорошо, что он обратил на вас внимание!

Препираться с горничной совсем не хотелось. Да и большая часть её болтовни прошла мимо ушей. Слух цеплялся только за одно слово – лорд Кодрум. Любвеобильный и сердобольный лорд Кодрум. Как же хорошо опуститься в горячую воду! Горькие мысли плавятся, как масло, и медленно утекают из тяжёлой головы. Сатура даже застонала от наслаждения.

– Что, щиплет? – озабоченно поинтересовалась Кари.

– Что? – Сатура приоткрыла глаза. Кажется, её о чём-то спросили.

– Я спрашиваю, мисс, очень щиплет? – и служанка указала глазами на бёдра лежащей в ароматной воде девушки. – Эти… лорды такие темпераментные, увлекутся, и совсем не обращают внимания, что у девушки, может быть, первый раз всё случилось! Всё-всё, не буду вас смущать, мисс, – попятилась назад Кари, заметив, как глаза госпожи зажглись возмущённым блеском. – Я вам больше не нужна? Я пойду, да? – говоря так, горничная медленно отступала к двери.

– Иди, Кари, иди.

Можно было начать оправдываться. Можно было накричать. Можно было попросить лорда Кодрума подтвердить, что у них ничего такого не было. Но исправить уже ничего было нельзя. Репутация была погублена. Только бы выставила себя на всеобщее посмешище. И пусть столичные леди и лорды считали потерю невинности не таким уж и страшным грехом, но сама Сатура считала иначе. Воспитание, данное ей родителями и закреплённое в пансионе, однозначно указывало на недопустимость подобного поведения. Вот если бы заснуть в ванной и медленно опуститься под воду. А что? Утонула во сне. И встретилась бы с родными. Мама и папа сразу бы поверили в её невиновность. А здесь. Здесь нет тех людей, перед которыми она сочла бы нужным оправдываться. Единственный человек, перед которым не хотелось казаться хуже, чем есть на самом деле, и так знал правду. Хотя, злобные слухи имели такую тенденцию, как разрастаться и, сделав круг, обрастать невероятными, всё более ужасающими подробностями, такими, что сам человек, их пустивший, порой не узнавал свои же сплетни.

***

– Лорд Кодрум, как вы могли? Бедная девочка! У меня на неё были совсем другие планы! – улучив момент, когда они остались одни, спросила леди Раина, трагически заламывая руки.

– Баронесса? В чём я провинился на этот раз?

– Но как же? Покуситься на мою племянницу! Хотя вам прекрасно известно, что ни одна, – баронесса подчеркнула голосом последнее слово, – ни одна леди не откажет вам в близости!

– Вот как? И как же я помешал вашим планам? – лорд Кодрум явно заинтересовался разговором.

– Ну, как же, – леди Санаи замялась, – видите ли, я думала, что между ней и лордом Торшеллом возникла симпатия.

– Симпатия, значит, – мужчина, не обращая внимания на призывные взгляды, несколько раз прошёлся по комнате, затем приблизился к собеседнице, остановился почти вплотную к ней, но не успела баронесса повести плечиком, чтобы выгодно приоткрыть красивую грудь, как он резко спросил: – Сколько?

– Что? – леди попыталась невинно захлопать ресницами.

– Раина, брось. Роль наивной дурочки не для тебя!

– Ну, вот, не дашь даже пококетничать, – женщина всё же проделала свой маневр с плечами и обнажением груди. – Неужели ты, Кодрум, даже не допускаешь, что иногда я могу чего-нибудь недопонять?

– Допускаю. Я допускаю, что ты многое можешь недопонять, Раина, и поэтому спрашиваю без обиняков. Сколько предложил за твою племянницу Торшелл?

– Сколько, сколько. Много! – выкрикнула баронесса.

– Больше, чем наследство мисс Приатт?

– О чём вы говорите, лорд Кодрум? – голос баронессы моментально похолодел на несколько градусов.

– Раина, Раина, – лорд Кодрум покачал головой, – ты забыла, где и кем я служу? Уже через сутки у меня на столе будет лежать список того, что принадлежит мисс Приатт, и он будет даже более полным, чем тот, что предоставил тебе этот проныра Рюи.

– Считаешь меня воровкой и аферисткой? – горько произнесла леди Санаи, зябко пряча свои прелести под воздушной накидкой. – Легко жить вам, драконам! Весь мир у ваших ног. Вернее, под вашими крыльями. Да каждый из вас богаче, чем все люди, что живут в столице! Вы же веками, тысячелетиями копите свои богатства! И как в этом мире должна выживать одинокая женщина с ребёнком? Ты знаешь, каких трудов мне стоит поддерживать видимость благополучия? На что мне приходится идти? Но, как бы то ни было, я никогда не брошу племянницу! Просто потому, что вдвоём легче выживать в этом жестоком мире! Да, я забочусь о ней, как умею, но забочусь же! – по щеке женщины скатилась слезинка.

– Всё?

– Нет, не всё! Ты не имеешь права вмешиваться в судьбу моей подопечной! Девочке нет ещё восемнадцати, и я её официальный опекун.

– А потому торопишься продать подороже, пока она не вышла из-под твоей опеки?

– Я пытаюсь устроить её судьбу! Лорд Торшелл порядочный мужчина, и он не допустит, чтобы девочка в чём-либо нуждалась!

– Как ни в чём не нуждаешься ты, – добавил лорд Кодрум.

Леди Раина по привычке пропустила мимо ушей то, что не хотела слышать и продолжила свою линию:

– И кто теперь позаботится о бедной сироте, если не он? Может быть вы, лорд Кодрум?

– Ловлю на слове! – тут же подхватил он. – Я возьму заботу о девушке на себя!

– У вас нет такого права, Кодрум Дистаннор! – баронесса подскочила совсем близко к нему, готовая вцепиться ногтями в лицо.

– Зато такое право есть у вас, леди, – невозмутимо ответил он. – И не позже, чем завтра до полудня вы в присутствии меня и Торшелла зададите своей племяннице вопрос: где она хочет прожить до своего совершеннолетия? В вашем доме, на содержании лорда Торшелла, – на этих словах лицо лорда Кодрума превратилось в холодную маску, – или же продолжит обучение в пансионе.

– Но зачем девочке пансион? Она уже взрослая, кое-что познавшая, – здесь тётушка Сатуры ехидно скривилась, – пусть остаётся всё, как есть.

– Завтра не позже полудня! – повторил лорд Кодрум и вышел.

***

Кодрум Дистаннор был не тем, кто не выполняет свои обещания, тем более, больше похожие на угрозы. И незадолго до полудня в изящном кабинете-будуаре баронессы Санаи собрались все, кого перечислил несговорчивый дракон.

– Сатура, милая, – начала леди Раина под его пристальным взглядом, – я понимаю, что ты взрослая и серьёзная девушка, и вполне можешь сама выбирать, как тебе жить дальше. И только лишь законы нашей империи не позволяют тебе этого сделать. Пока тебе не исполнится восемнадцать, кто-то должен отвечать за твою судьбу и поступки. Так уж получилось, что единственным для тебя родным человеком в этом мире осталась я. Да, я не буду скрывать, что мои взгляды на жизнь несколько отличаются от тех, которых придерживались твои родители. На это есть свои причины…

– Переходите к делу, баронесса! – прервал её речь лорд Кодрум.

– Ах, ну да, о чём это я? Сатура, я хочу лишь сказать, что ни в коем случае не ограничиваю тебя в выборе. Да, я люблю тебя, и всегда готова дать совет и оказать родственную поддержку. Но ты, как я вижу, уже в состоянии принимать серьёзные решения самостоятельно, а потому я не решаюсь больше ограничивать твою свободу.

– Что это значит, Раина? – Сатура почувствовала, как похолодели кончики пальцев. – Вы отказываете мне от дома?

– Ну что ты, родная?! Нет, нет и ещё раз нет! – баронесса, заметив, как сверкнули глаза лорда Дистаннора, некрасиво замахала руками. – Ни в коем разе! Я и дальше буду счастлива давать тебе приют в моём доме, я лишь хочу сказать, что ты можешь выбирать, где жить. Со мной ли на всём готовом, в своём ли собственном доме, или же в пансионе. А я буду по-родственному наведывать тебя.

– В моём собственном доме? Но вы же сказали, что у меня ничего нет? И дом в столице пришлось продать за долги?

– Ах, дорогая, эти дела с наследством так запутанны, – баронесса весьма натурально всхлипнула. – Нашлись добрые люди, которые разобрались во всём, и выяснилось, что тебе кое-что осталось от родителей. Ну так как? Предпочтёшь жить со мной, твоей родной тётушкой? А, может, кто-то тронул твоё сердечко, – она выразительно глянула на лорда Торшелла, бросающего на девушку пламенные взгляды, – и ты последуешь его зову?

– Какому зову? – не поняла Сатура.

– Ну как же, родная. Лорд Торшелл признавался мне, что между вами проскакивала взаимная симпатия, – тётушка одобряюще провела рукой по руке племянницы.

Все трое внимательно наблюдали за девушкой. Но острее всего чувствовался взгляд того, кто сейчас находился за спиной, того, из-за которого погибла репутация Сатуры, того, прикосновение которого так хотелось ощутить. До боли, до стона. Того, которого, не скрывая, желали все женщины в этом доме. В том числе, что уж скрывать, и Сатура, наивная и глупая девчонка, каких вокруг множество. Если бы он сейчас подошёл и положил руки на плечи, то она бы с наслаждением прижалась спиной к широкой мужской груди и долго-долго стояла бы так, прикрыв от наслаждения глаза и постепенно ощущая, как их сердца начинают биться в унисон.

Нужно что-то отвечать. Но как собрать мысли воедино? Вернее, как не выдать то, что сейчас бушует у неё в груди?

– Милая, тебе нужно время подумать? – прервала молчание тётушка.

Сзади раздался предупреждающий кашель. И тут всё стало на место. Это же по инициативе лорда Кодрума они все здесь собрались! И если Сатура вдруг заявит, что её симпатия относится именно к нему, вполне может случиться, что он тут же подхватит млеющую добычу на руки и со зловещим – да-да, именно зловещим – хохотом удалится к себе. А если она попросит время подумать, то в её покои тут же заявится леди Раина и засыплет племянницу потоком слов и увещеваний.

– Раина, что вы говорили о пансионе? – нашла Сатура единственно приемлемый выход.

– Пансион? – как будто не понимая, произнесла баронесса, но, бросив взгляд за спину младшей родственницы, тут же вспомнила. – Ах, да, ну как же, пансион! Видишь ли, милая, ты имеешь возможность закончить своё обучение. Но, в свете случившегося, – здесь она сделала вид, что замялась, – не знаю, захочешь ли ты туда возвращаться. И примут ли тебя обратно?

– Я захочу. Я очень хочу туда вернуться, – горячо воскликнула Сатура, но затем, осознав, что эти слова могут ранить нежную душу тётушки, добавила. – Я не закончила обучение, и не простилась с подругами. И… и я ещё молода, чтобы вступать во взрослую жизнь, – немного неуклюже закончила она.

– Ах, милая, даже я считаю себя совсем молоденькой! – как обычно, попыталась отмахнуться от возражений тётушка. – Но жизнь есть жизнь, и порой она вовлекает нас в свои жернова, не спрашивая, готовы ли мы к ней.

– И всё же, я хотела бы закончить обучение в пансионе, – проявила настойчивость Сатура.

Пора прекращать этот спор. Не будешь же объяснять тётушке, что бежишь вовсе не от неё, а от того, у которого таких, как глупенькая племянница баронессы Санаи, не меряно и не считано.

– Я думаю, вопрос решён? – неужели ей почудилось, что в голосе, прозвучавшем за спиной, проскользнуло явное облегчение?

– Ну что ж, пансион, так пансион, – сдалась леди Раина, – но ты, дорогая племянница, должна помнить, что двери моего дома всегда для тебя открыты. Мало ли что может случиться? Приатты родную кровь никогда не бросают!

– Раина, спасибо! Я так вас люблю! – Сатура подошла к тётушке, и женщины по-родственному обнялись.

– И я тебя люблю, моя девочка, как же иначе.