Глава 6 · Танец огня и железа
На аэродром Жуковский мы приезжаем с отцом еще до официального открытия авиасалона. Конечно, я не преминула воспользоваться такой возможностью — побродить среди прекрасных стальных птиц еще до того, как сюда нахлынет толпа народа.
Первым делом я бегу туда, где стоят спортивно-пилотажные самолеты. Здесь я сразу же подбегаю к самолету, на котором не только мечтаю полетать самостоятельно, но и купить его когда-нибудь — Су 26М. Резвая и серьезная птичка. Как раз по мне. Вообще я всегда мечтала о СР 10 этот вообще реактивный, да еще и с обратной стреловидностью крыла, но я знаю, что проект заморозили еще в две тысячи двадцать втором году, построив только прототип. И так этот прототип по салонам и таскают.
Я могу говорить о самолетах бесконечно. Перечислять все модели и особенности, потому для людей не сведущих в авиации я один из самых скучных собеседников.
Свой самолет, о котором мечтаю, я нахожу быстро. И тут же напрашиваюсь залезть в кабину. Я берусь за штурвал, глажу приборную панель и мечтательно закрываю глаза.
Как же мне хочется прямо сейчас рвануть в небо. Я даже немного пожужжала, как ребенок, имитирующий работу мотора.
И в этот момент совсем другой звук заставляет меня открыть глаза и выпасть из своих мечтаний.
Мимо меня проплывает величественный и прекрасный истребитель пятого поколения — Су-57, в пиксельном камуфляже. Пилота в кабине с моего места я разглядеть не могу, да и в любом случае он в шлеме и с кислородной маской на лице, но я нутром чувствую, что это Шестов.
Сердце срывается в галоп. Дыхание учащается, и я почему-то машинально вжимаю голову в плечи, будто боюсь, что он меня заметит.
Самолет проезжает мимо меня по полосе и уходит дальше за границу общего построения техники, видимо выруливая на позицию, откуда будет взлетать для демонстрационного полета.
«Так! Майя! Соберись, — одергиваю я себя, — как-то слишком много чести этому наглецу!».
Я выбираюсь из кабины. Меня так и подмывает отправиться туда, где скрылся истребитель, но уже не из-за Шестова. Мне хочется взглянуть поближе на эту чудесную машину. Но я решаю сделать это позже. В любом случае демонстрационный экземпляр где-нибудь здесь стоит, и я могу полюбоваться на него позже.
Официальная часть, где присутствовал мой отец затянулась, и я уже начинаю скучать. На самом деле я понимаю, что именно сейчас происходит то, ради чего и затеваются подобные мероприятия: переговоры, заключение контрактов и тому подобное.
Но, что мне — влюбленной в небо и самолеты все эти контракты и переговоры? Но отец сказал, чтобы я находилась неподалеку, дескать меня ждет какой-то сюрприз.
Я, как и собиралась, надела свое самое кричащее платье. Ярко-красное почти кровавое с внушительным разрезом по ноге и прекрасно подчеркивающим все мои достоинства. Волосы распущены, красная помада, знаю, что выгляжу немного вызывающе, агрессивно и чуть старше моих двадцати лет.
Пока я послушно жду, как обличенные властью мужчины ведут свои важные, но скучные до такой степени переговоры, что могут заныть зубы, ловлю на себе недвусмысленные взгляды.
Один из них особо настойчив и задерживается на мне чуть дольше, что выглядит уже не корректно. Среднего роста шатен, ладно сложен, в темно-синем, явно сшитом на заказ костюме, идеально сидящем по его фигуре. Взгляд немного нагловатый и ощущение такое, будто этим своим взглядом он намекает мне, что я должна быть чуть ли не благодарна коли уж он на меня смотрит.
Он явно старше меня и прилично так старше. На вскидку ему лет тридцать. Но выглядит, нужно отдать ему должное, отменно. Небольшая складка между бровями добавляет ему некой брутальности в его на самом деле довольно мягкие черты лица.
Он гладко выбрит и видно, что свое ухоженно лицо доверяет рукам профессионала. Может, даже немного чересчур. Меня такой типаж не отталкивает, но и не особо привлекает.
Я считаю, что мужчина не должен быть чересчур ухожен и уж точно он не должен быть ухожен настолько, чтобы я задумывалась о том, что возможно мне стоит сменить косметолога. К которому, к слову, я обращаюсь чрезвычайно редко. Спасибо моей генетике и благосклонной ко мне природе.
В общем, я сторонник того, чтобы мужчина выглядел достаточно опасно, хорошо, если с легкой щетиной и пахнуть от него должно мужчиной, а не купажом из парфюмерии, лосьона для бриться или масла для бороды.
«Так как выглядит Шестов, — проскакивает мысль, которую я не успеваю поймать за хвост. — Да черт тебя задери!».
Я демонстративно отворачиваюсь, но все равно чувствую, что нагловатый шатен на меня поглядывает.
Резко захотелось на воздух, душно мне от такого внимания. Как раз в этот момент я замечаю, как меняется тон переговоров и будто спадает напряжение. Я иду к выходу, понимая, что вот и подошла к концу официальная часть и слышу голос отца:
— Майя, можно тебя на минуточку?
Я разворачиваюсь, прилепляю на лицо дежурную улыбку и подхожу к отцу, рядом с котором стоит тот самый шатен, скользя взглядом по вырезу платья.
— Хочу представить тебе Николая Сазонова, — тот делает шаг мне на встречу.
Я протягиваю руку, Николай подносит ее к губам. Отец довольно улыбается. А мне почему-то не нравится ни эта сцена, ни улыбка отца, ни это знакомство в принципе.
Слишком знакомая фамилия. С Сазоновыми наша семья всегда была близка. Не знаю, насколько дружеские отношения были у моих родителей с ними, но они не редко бывали у нас, а мы у них. Только вот этого Колю я как-то не припомню. Если у нас семья потомственных дипломатов, Сазоновы — финансисты и глава семьи один из замов министра финансов.
— Николай недавно вернулся из Англии, где сначала учился, а затем долгое время работал, теперь вернулся в Россию, — презентует Колю отец и в свою очередь меня. — Майя пока студентка, но в будущем, безусловно, блестящий дипломат.
— Очень приятно, Майя, — я слышу легкий английский акцент в голосе Николая.
Такое ощущение, что он вполне может говорить без акцента, но видимо считает, что это добавляет ему шарма.
Я киваю и собираюсь уйти, но Николай придерживает меня за локоть. Я машинально дергаюсь, но не настолько грубо, чтобы это выглядело, как невоспитанность.
— Уделите минуточку, Майя, — скалится Коля.
— Я оставлю вас, — папа откланивается и отчаливает, как-то особенно выразительно посмотрев на меня.
— Сейчас будет небольшой фуршет для наших высоких гостей, не хотите составить мне компанию? — мурлычет Николай.
— Были другие планы, и я не голодна.
— Скоро начнутся полеты, будет шумно, не выношу этот шум, да и опасно это.
— Что опасно? — удивляюсь я.
— Самолеты иногда падают и на авиашоу в том числе.
— Вам страшно?
Укол не ускользает от него, я вижу, как сильнее обозначается складка между бровями.
— Нет, но зачем умышленно лезть в ситуацию, которая может быть опасной?
Где-то я подобное слышала. А! Точно — папа с мамой.
— Простите, Николай, но я здесь исключительно ради этого шума, и как вы говорите — опасной ситуации, хотя на самом деле, не считаю ее более опасной, чем идти по любой из улиц города, где всегда есть вероятность, что она голову упадет кирпич.
— Любите самолеты?
— Обожаю.
Николай кривится, но быстро меняет маску на лице на благожелательную.
— Такие увлечения, как правило, проходят.
— С возрастом вы имеете в виду? Ну, мне до тридцати еще далеко.
Я намеренно подчеркиваю нашу разницу в возрасте и уже даже благожелательность слетает с его лица.
— Было приятно познакомиться, — я улыбаюсь во весь рот и направляюсь к выходу, мельком бросая взгляд на отца.
Тот хмурится, и когда к нему подходит Николай и что-то ему говорит, еще и сереет лицом, как бывает, когда что-то идет не по его задумке.
Отцу я дарю еще более широкую улыбку, сверкая жемчугом зубов.
Я, наконец, выхожу на воздух. И несмотря на то, что солнце уже разогрело этот летний день, а от взлетных полос на аэродроме поднимается легкое марево, я вдыхаю с облегчением.
Я ловлю пока еще не так ярко выраженный аромат машинного масла, железа и огня реактивных двигателей. И это лучший аромат, который может подарить мне сегодняшний день.
Улетучивается из головы и Коля-Коля-Николай и отец с его серым лицом. Я гляжу на часы. Демонстрационные полеты вот-вот должны начаться, и я спешу на специально отведенную для vip-зрителей трибуну.
Я устраиваюсь как раз вовремя. По взлетке уже катится Су-57. У меня ёкает сердце, я дергаю за рукав то ли охранника, то ли какого-то администратора, заметив у него в руках бинокль и показывая на него.
Мне без проблем протягивают бинокль. Я гляжу на кабину пилота и отчетливо вижу на шлеме череп в перекрестии снайперского прицела и надпись — Файтер. Тут же перехватывает дыхание, от волнения холодеет в солнечном сплетении. Я ловлю себя на том, что шевелю губами беззвучно произнося: «Удачи».
Из сопел вырывается сине-красное пламя, истребитель на форсаже взмывает ввысь на манер ракеты, одаривая благодарных зрителей характерным свистящим, а как по мне так — поющим, ревом двигателей.
Я смотрю на это зрелище буквально — открыв рот.
Истребитель набирает скорость по горизонтали делает «кобру Пугачева», останавливаясь почти в ноль. У меня замирает сердце. Он несется к земле, взмывает ввысь и дальше следуют одна за одной еще три самые сложные фигуры высшего пилотажа и завершается все «колоколом» с отстрелом тепловых ловушек.
Хоть это и сложные фигуры, и не один Шестов может их выполнять, я знаю точно, что дело здесь не столько в самих фигурах, сколько в технике исполнения. Они следуют одна за другой, это похоже на танец, когда между элементами нет заметно перехода.
Шестов не пилотирует, он танцует в небе и этот танец прекрасен.
От волнения, казалось, скоро выпрыгнет сердце. Когда Шестов отправил самолет в штопор, хоть и было понятно, что это тоже только элемент, у меня все же затряслись руки. «Он слишком долго кружится! Слишком долго! Уже слишком близко к земле. У него может не хватить высоты, чтобы выйти из штопора!», — несется в голове. Руки дрожат, колени дрожат и ощущение такое, что сейчас у меня волосы дыбом встанут от волнения.
И не я одна уже чуть ли не в панике. Остальные присутствующие тоже нервничают и поглядывают друг на друга, буто в предчувствии катастрофы.
Но вот истребитель выходит из штопора, и я слышу дружный выдох облегчения на трибуне.
Я почти уверена, что Шестова снова ждет выволочка. И не только за последнюю фигуру, за весь его полет. Не было никаких сомнений, что такой красоты танец в небе — танец огня и железа можно было исполнить только если нарушить все инструкции и установленные правила.