Глава 14

Он лежит тихо-тихо, даже удивительно. Я чувствую затылком и лопатками тепло от его груди и легкий шелест дыхания. В этой постели я уже давно сплю одна, но Шибуев почему-то не ощущается чужим. Лишь чем-то досадно-горьким, своим, от чего не отвернуться. Как щемящая правда.

Я еще долго не сплю, даже когда Андрей засыпает. Лежу, смотрю в темноту перед собой, вспоминая школу, институт, себя и Феликса. Ту Светку Уфимцеву – уверенную в себе, счастливую девушку, какой я была когда-то. До тех пор, пока не узнала, что выбраковка.

Горечь никуда не ушла и никогда не уйдет, я знаю об этом как никто. Она сидит в душе занозой и сейчас, почувствовав слабину, обжигает болью воспоминаний. Слезы жгут глаза, но я не дам им пролиться, и не стану себя жалеть. Я просто усну, чтобы завтра проснуться и в новом дне казаться собою прежней.

Шибуев вдруг наползает и обнимает меня. Спит, притянув к себе – к горячему и живому теплу, ровно сопит в макушку…

Так могло бы быть в моей жизни, но не будет никогда.

Я утыкаюсь носом в подушку и тихо реву.

POV Андрей

- Света?

- Доброе утро, Андрей. Как спалось?

Я просыпаюсь и сажусь в постели. Оглядываюсь, ероша рукой волосы. Сон отпустил внезапно, бросив из уютной неги в действительность, и мне не сразу удается понять, где нахожусь. Чужая спальня кажется смутно знакомой, а вот светловолосую девушку я узнаю сразу.

Уфимцева стоит у раскрытого шкафа в юбке и бюстгальтере, и перебирает вещи. Мне только что она снилась, и вид полуобнаженной полной груди в обрамлении синего кружева заставляет сглотнуть слюну.

Она достает из шкафа блузку и надевает. Расчесывает и подкалывает волосы. Подходит к зеркалу, чтобы подкрасить глаза и губы. Не потому, что хочет произвести на меня впечатление, а потому что это ее дом и она делает так каждый день. Проходит мимо к столу и собирает сумочку, прежде застегнув на запястье часы.

Я вспоминаю вчерашний вечер и прошу покаянно:

- Светка, прости.

- Да ладно, - она отмахивается, - ерунда.

- Скажи, я что, и правда приперся ночью и разбудил весь дом? – удивляюсь себе, прикладывая ладонь к пульсирующему виску. - Черт, кажется, там был твой отец.

- Он там действительно был, Андрей.

- И что? Сейчас он знает, что я здесь?! – спрашиваю хрипло. Анатолий Уфимцев серьезный мужик, который любит свою семью. Если бы такая пьянь заявилась к моей дочери, да еще оказалась в ее постели - я бы на его месте себя убил.

- Конечно, это же его дом, - спокойно отвечает Светка. - Уже заглядывал, хотел с тобой поздороваться.

- Со мной?

- Да. Узнать, как его зять себя чувствует. Ты ночью очень убедительно называл его папой.

- Кто? Я? – изумляюсь. – Черт, не может этого быть!

Уфимцева оглядывается, подходит, и касается пальцами моего подбородка, с беспокойством осматривает лицо. Меня тут же овевает теплым цветочным запахом ее легких духов. Хмурится, зацепившись взглядом за губы.

- Кстати, Шибуев, как ты себя чувствуешь? – спрашивает. - Не пугай так больше, ладно? Ты же не мальчишка, чтобы решать вопросы кулаками. Не люблю вид крови ни в каком виде. Береги себя, договорились? Ты еще нужен науке.

О, господи! Одно прикосновение, а по телу словно разряд пропустили. И сразу хочется этого прикосновения больше. Утро - аццкое время для меня.

- Зачем?

- Кто-то ночью гордо утверждал, что он врач и очень перспективный, - усмехается Светка. - Ну и нахлестался ты, я тебе скажу!

Она отходит. Возвращается к шкафу. Приседает, чтобы достать туфли. Я прикипаю больным взглядом к ее округлым бедрам, обозначившимся под тканью. Воображение тут же рисует их обнаженными.

- Не переживай, я постараюсь все уладить. Сейчас приеду на работу и позвоню Захарову. Хочу убедиться, что ты его не убил.

Не убил. Хотя и очень старался достать гада и выбить из него всякое желание думать о Светке.

- Не звони.

- Не могу, Андрей. Необходимо успокоить ситуацию и понять: насколько ты все испортил.

- Света, я запрещаю тебе звонить!

У меня получается удивить Уфимцеву. Оглянувшись, она встает, приподняв брови.

- Шибуев, ты чего? Не выспался, что ли? Тогда поспи, пока не придешь в себя. Ключи я оставлю.

- Выспался, – недовольно бурчу в ответ. Ее идея со звонком мне откровенно не нравится. А вот насчет сна…

Век бы так спал. Жаль, что не помню ни черта из нашего общего сна, но понимаю, что вряд ли был на что-то способен. Чего не скажешь о данной минуте.

– Я бы встал, Светка, но не могу.

- Почему? Ты вроде бы трезвый.

- Вот именно, - смотрю ей в лицо. - И реакция у меня на тебя вполне здоровая. Может, вернешься ко мне, Сахарок? Жуть как хочется сладкого.

Светка закатывает глаза и качает головой.

- Мне пора на работу, мечтатель. Родители еще пару часов будут дома. Вот здесь полотенце и футболка отца, все остальное найдешь в ванной – под душем остудишься. И поешь по-человечески. Я пошла.

Она присаживается на край стула, чтобы надеть на тонкие ступни туфли на шпильке. Встает, берет сумочку...  Я успеваю поймать ее запястье прежде, чем она выходит из комнаты и нащупать участившийся пульс.

- Света…

- Что?

- Прости. Сам не знаю, что несу.

В голубых глазах Уфимцевой нет обиды, лишь какая-то усталость. Как будто она и правда все понимает.

- Андрей, вечером Школа приемных родителей – нам немного осталось. Приди, пожалуйста, очень тебя прошу, и я прощу тебе все на свете. Ладно?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Это самое малое, что я могу для нее сделать, после того, как оказался в ее постели.

- Я буду, обещаю.

Она замирает, но все-таки касается ласковой ладонью моих волос, осторожно освободив запястье.

- Спасибо, Андрей.

POV Света

Шибуев не опаздывает и появляется у здания отдела Опеки  вовремя. Я уже минут десять нахожусь в помещении Школы и замечаю его в окно. Сейчас он чист, выбрит, хорошо одет и улыбчив. И не скажешь, что менее суток назад был в стельку пьян. Черные глаза игриво блестят, волосы упали на лоб, а улыбка способна растопить любой лед. В его руках букет цветов и на секунду мне кажется, что этот букет для меня, но нет. Андрей входит в комнату и даритй цветы преподавателю, благодарит женщину за общение и помощь, ввергая последнюю в нешуточное смущение.

Она излишне предвзята к нам – психолог Оксана Владимировна, но сейчас удивление заставляет ее взгляд смягчиться. А казалось бы знаток человеческих душ. Ничего подобного, улыбка Шибуева  действует на женщин убойно.

- Спасибо, Андрей. Вы очень внимательны! Что и сказать, повезло  вашей жене.

Он соглашается. Найдя меня взглядом, уверенно обходит других кандидатов в приемные родители, чтобы оказаться рядом.

- Она это знает и ценит. Правда, родная? – наклон и губы Андрея легко касаются виска.

Я сглатываю ком и улыбаюсь. Не ему – всем. И тоже чувствую смущение, потому что в ответных взглядах замечаю интерес и откровенную зависть. И потому что пальцы Андрея не отпускают.

Он садится, обнимает меня, и практически все занятие строится на его диалоге с нашим наставником. Уже под конец занятия женщина-психолог просит нас задержаться и сообщает, что комиссия, узнав о том, что речь идет о семье известного в городе профессора, настроена благосклонно. Что документы об усыновлении Андрюши Сомова уже переданы на рассмотрение в суд, и в ближайшее время представители опеки наведаются к нам в гости, посмотреть, как мы живем.

- Когда? – надеюсь моего замешательства не видно. – Когда вы придете?

- Возможно, в ближайшие дни. Вы ведь понимаете, что это необходимое условие?

Как я могу не понимать? Я так долго ждала решения! Вот только…

- Конечно, мы будем рады все показать. Правда, Света?

Я заставляю себя кивнуть. Что она сказала? Что комиссия настроена благосклонно? Что будет суд, а значит, и решение? Сейчас я могу думать только об одном: неужели совсем скоро  Андрюшка будет со мной?!

- Да!

- Андрей, ты действительно не будешь против, если я на время перееду к тебе?

Мы стоим возле входа в больницу, куда я привезла Шибуева на  ночное дежурство, и смотрим на мимо проходящих людей.

- А почему я должен быть против, Света? – Андрей чиркает зажигалкой и подкуривает сигарету. Затягивается, выпуская в сторону дым. - Я тебя всю жизнь знаю. Гораздо дольше, чем две-три своих знакомых.

- Потому что это твоя квартира, и я могу тебя стеснить. В конце концов, мое присутствие ограничит твою свободу. А как же личная жизнь?

- Я сейчас почти все время на работе. Квартира большая, ты точно мне не помешаешь. А с личной жизнью я как-нибудь разберусь.

- А что скажут родители? Если узнают, что я живу у тебя? Если  узнают обо всем?

- У них нет времени на то, чтобы совать нос в мои дела. А потом ты все-таки Шибуева, Света, как ни крути. В любой сомнительной ситуации можешь показать любопытным свидетельство о браке. Я не думаю, что с родителями будут проблемы. Да и знают они тебя.

Он еще раз глубоко затягивается сигаретой и неожиданно выбрасывает ее в урну.

- Когда ты думаешь переехать?

- Раз уж нас предупредили, значит, опека может явиться уже завтра. Просто позвонят и скажут, что через полчаса будут.

- Тогда сегодня?

- Сегодня, если ты согласен. Я возьму только самое необходимое из вещей.

Андрей подходит ближе и достает из кармана ключи.

- Вот возьми. И сама не носи тяжести. Давай я Витьку попрошу тебе помочь? Я теперь до завтрашнего вечера не вырвусь.

Это беспокойство друга, ведь так? Я грустно улыбаюсь: не очень-то я и привыкла, чтобы обо мне заботились.

- Не смеши, Андрей, - я стараюсь уверенно смотреть в черные глаза. - Какие тяжести? Я же на машине, справлюсь.

Андрей привычно сует руки в карманы брюк и оглядывается в сторону дверей больницы.

- Ну, мне пора. Пока?

Какая-то неловкая пауза. Полчаса назад, в помещении опеки у обоих было гораздо больше смелости. А сейчас вот стоим и не знаем, как разойтись.

Я ухожу первой. Стараюсь сделать это так легко, как только могу.

- Пока, доктор Шибуев. И береги себя! Смотри не пей много  коньяка и не заигрывай с медсестрами! – улыбаясь, грожу парню пальцем, и сажусь в машину. – Буду ждать тебя дома!

Черт, кажется, я сказала не то и не так. Неважно, я уже срываюсь с места и уезжаю, оставив Андрея стоять у ворот больницы скорой помощи.

Родители реагируют на новость спокойно – особенно папа. Довольно потирая руки, он ходит по пятам, интересуясь: когда можно заехать в гости к молодой семе? Да и что они могут мне сказать? Я сама приняла решение. По дороге к дому Андрея в голове крутится столько мыслей, а в душе столько чувств, что я, не удержавшись, заезжаю в Детский дом и на целых полчаса краду Андрюшку у воспитателей. На больше не получается, малышей укладывают спать, и он снова шепчет мне, обнимая руками за шею. Сжимая в ладошке старенького солдатика.

- Ты еще придешь? Я буду ждать!

- Ну, конечно же, приду, мое Солнышко!

В квартире Андрея тихо и пусто, и почти отсутствуют запахи. Я включаю свет, заношу чемодан с вещами и неожиданно для себя останавливаюсь на пороге спальни, в которой мы с Шибуевым провели ночь.

Всего одна свадебная ночь, я мало что запомнила из обстановки, но меня тянет войти и расположиться именно здесь. Там, где мне было одновременно хорошо и горько.

Я прохожу дальше, открываю дверь соседней комнаты и уже там оставляю вещи. Разобрав чемодан, отношу гель и шампунь в ванную, оставляю в прихожей платок и духи. Ставлю в гостиную на мебельную тумбу нашу с Андреем общую школьную фотографию в рамке, другой у меня нет. На фотографии вся наша компания – Витька Рыжий, Сонька Грач, Игнат Савин, Юлька Цветова и Ренат Беленко. И мы с Шибуевым. Дурачимся на даче у Рыжего в Новый год, и почему-то Шибуев обнимает меня.

Странное совпадение, раньше бы я и не подметила эту деталь, а теперь это важный для опеки момент и я ставлю фото на видное место, в надежде, что Андрей поймет мотив.

В кухне тоже пусто. Холодильник и вовсе отключен. Хозяин этой квартиры не обременен готовкой, но мне предстоит какое-то время здесь жить, и я спускаюсь на улицу, еду в круглосуточный супермаркет и возвращаюсь уже за полночь с двумя сумками продуктов.

Здесь должно быть все обжито и уютно. Как в обычной семье. И я старательно все расставляю по полочкам – любимый кофе, чай, абрикосовый джем. Напоминаю себе, что завтра надо бы заехать в кондитерскую – я люблю, когда в доме пахнет сладкой сдобой. Иду в душ, а затем в спальню. Долго верчусь на чужом диване, пытаясь уснуть под неуютным одеялом, чувствуя себя хитрой гостьей, воспользовавшейся добротой хозяина. А от того нежеланной. В квартире одиноко и тихо, горит ночник, мысли все время возвращаются к Андрюшке, и я так и не понимаю: удается мне забыться сном или нет.

А следующим вечером Андрей не возвращается. Целый день я обдумываю, что ему сказать. Как упростить его жизнь, в которую я так стремительно ворвалась, но когда в десять вечера мой звонок на сотовый остается без ответа, я понимаю, что он способен все решить в своей жизни и без меня.