Глава 17

POV Андрей

Уже прошли несколько дней с тех пор, как ушла Светка, а ее слова до сих пор звучат в голове справедливым упреком. И тоска не проходит, грызет душу, преследуя ночами. То ли вина тому причиной, а то ли раскаяние. Только зудит под кожей чувство, что потерял что-то важное, жизненно-необходимое. И днем не всегда удается забыться.

- Андрей Павлович, золоторукий вы наш, ну сколько можно? Сил же нет на это смотреть!

Закончился рабочий день, я уже переоделся и стою в ординаторской в футболке и джинсах, собираясь уходить. На столе истории болезни моих пациентов и я еще раз пересматриваю их, чтобы ничего не забыть, оставив отделение Павлюкину и Гарькушину.

- Что? – поднимаю голову, полуобернувшись в сторону старшей медсестры Наины Антоновны, жены заведующего отделением. Женщина только что вошла и села за стол Фадеева. – Что вы сказали?

- Говорю, разве можно быть такому симпатичному! Никакой же рабочей дисциплины! Весь день наши интерны за вами хвостиком ходят. Куда не зайду, только о вас и говорят! Ох, Андрей Павлович, задурите девчонкам головы. Завидный вы у нас жених!

Молоденькие девушки-интерны хихикают, поглядывая на меня. В отделении они больше недели, но я едва ли помню их в лицо. Кажется, они сегодня у меня действительно что-то спрашивали. И, кажется, я им что-то отвечал.

- Почему жених, Наина Антоновна? – открываю ящик стола и убираю туда ненужные документы. - Я уже полтора месяца как женат, так что не такой уж завидный. – Я признаюсь об этом впервые и без пафоса, просто констатирую факт. Признание слетает с губ легко, словно для него пришло время, и женщина растерянно удивляется.

- Ты?! Да как так-то, Андрей? Когда успел?

- А как все. Как положено, через ЗАГс, - отвечаю, понимая, что сегодня медсестрам будет, о чем посудачить в отделении. Пусть.

Перед тем как уйти, подмигиваю с невеселой улыбкой притихшим девушкам-интернам.

- Не тратьте время, девочки. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Я выхожу из ординаторской и направляюсь по коридору к выходу мимо больничных палат. Из открытой двери одной из них выходит грузный мужчина и спешит навстречу:

- Андрей Павлович, дорогой! Вас без халата и не узнать! Дайте я вас обниму! Вот он я, как новенький! А ведь думал уже, коньки отдам! Такой приступ, чуть не загнулся! Вы бы меня выписали, а? Вторую неделю здесь лежу, а дома семья, дети. Работа!

Этого больного я оперировал год назад. Оптимизма у человека с лихвой, и столько же безответственности к собственному здоровью.

- Выпишу завтра, Валерий Юрьич. Но если не будете за собой смотреть - встретимся снова и надолго, а не хотелось бы. До свидания!

- Андрей Павлович! Звонили из клиники вашего отца, просили уточнить насчет операционных дней – когда вы у них появитесь. В вашем графике все без изменений? Так и передать?

- Да, передай, Ольга.

В моей жизни все без изменений.

Твою мать!

Я выхожу из больницы, вливаюсь в череду прохожих и иду по улице, миновав стоянку такси. День еще не закончился, сегодня он по-особенному солнечный и мне хочется побыть одному. Я замечаю тут и там родителей с детьми – старшие уже вернулись из школ, младшие – из детских садов. Счастливые, крикливые, обиженные… все они разные, но все любимы и необходимы своим семьям. Я иду долго, думая о своем, пока ноги сами не приводят меня к воротам Детского дома. И дальше в здание, где живет мой будущий сын. Непривычное словосочетание. Определение, пока еще сложное для осознания, но в Школе приемных родителей привыкли называть вещи своими именами, да я и сам способен дать отчет: кем для меня станет этот ребенок. На какую бы сделку мы со Светкой не пошли – уже не получится отсидеться в стороне. Меня учили нести ответственность за людей.

- Здравствуйте, Анна Викторовна. Рад вас видеть. Я смотрю, вы как сирень – цветете и пахнете. Люблю смотреть на счастливых женщин, они умиротворяет душу.

- Да ну что вы, Андрей! – при виде меня, смущается моя новая знакомая и поправляет волосы. - Всего лишь удачная стрижка. Ой, скажете тоже!

- Я к Андрюше Сомову пришел. Как думаете, отпустят его со мной погулять до вечера? Если нужно, готов написать письменную просьбу. Надо полагать на имя заведующей?

- Да, но Ольга Валентиновна уже ушла.

- Жаль, - огорчаюсь. - День сегодня хороший и с работы получилось пораньше освободиться. Ну, не страшно, тогда мы во дворе посидим.

Анна Викторовна и в самом деле замечательная женщина, потому что спешит меня ободрить:

- Погодите расстраиваться, Андрей. Думаю, мы сейчас все решим со старшим воспитателем! Она у нас пока за главного. А Светлана Анатольевна ваша сейчас нашим паренькам мозги вправляет. Вымахали оболтусы по тринадцать лет, а ума нет! Представляете, спонсоры им такой спортивный зал подарили. Оборудование новое, снаряды новые, даже штанга есть. Занимайтесь, пожалуйста! А они, бездельники, стащили у физрука два новеньких футбольных мяча, продали их непонятно кому – да, наверняка таким же бездельникам из соседних высоток! - и пошли себе в кино! Нет, ну вы видели!

Не видел, но сам каких только глупостей не совершал в их возрасте.

- Так что мне Светочке-то сказать? – интересуется Анна Викторовна чуть позже у входных дверей, когда я распахиваю их перед ней. - Или вы сами к ней зайдете?

Зашел бы с радостью. Тоска по Светке дерет горло. Только вот о чем говорить – не знаю.

- Не нужно ее беспокоить, Анна Викторовна. Мы позже со Светой поговорим.

Андрюшка стоит у стены, с солдатиком в руке и смотрит в пол. Я для него ужасно большой и, наверняка, не совсем понятный субьект, но спрятаться ему негде.

Женщина-воспитатель оставляет мальчика, просит его хорошо себя вести, говорит о прогулке и уходит. Мне хочется верить, что сегодня ему уже не так страшно. Я подхожу ближе и сажусь на корточки. Найдя маленькую ладонь, сжимаю ее в пальцах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Ну, привет, Андрей! А вот и я – дядя доктор. Как ты, малыш?

Он ожидаемо молчит, давая мне себя рассмотреть. Пауза все длится… Я неожиданно поднимаю руку и провожу ею по темным волосам. Говорю, и сам удивляясь своему признанию.

 - Знаешь, тезка, оказывается, я по тебе скучал.

Скучал. Какое простое слово, а сорвалось с языка и уже не отвернуться. Следующая минута нужна нам двоим, чтобы почувствовать и принять близость друг друга.

От моего прикосновения, Андрюшка напрягается, но уже не замыкается в себе, как в прошлый раз. Еще не смотрит в лицо, зато слушает каждое слово.

Это радует. Я уже не незнакомец для него.

- И по солдатику твоему тоже. Знал бы ты, какими мы в детстве были друзьями. Вижу, что и вы подружились. Расскажешь мне, как ты его назвал?

Мальчишка не расскажет, пока еще нет, и я начинаю придумывать сам:

- Дай угадаю: какой-нибудь Супермен? Или Бравое ружье? А может, Халк? Хотя, знаешь, на Халка он точно не похож. Хоть и зеленый, но очень уж тощий, - в сомнении качаю подбородком. – Да ты, наверно, и не придумал, а, Андрей?

Мне кажется, или Андрюшка мотнул головой? Почти незаметно?

Я встаю и беру его на руки. Говорю, улыбаясь, на секунду поймав на себе детский взгляд.

- Тогда назовем его просто Друг! Договорились? А сейчас пойдем  на улицу. Пока тебя не уложили спать, погуляем втроем, как настоящие мужики!

Я не планировал прогулку заранее и понятия не имею, где и как гуляют с пятилетними детьми, но вспомнив рассказ Анны Викторовны о нашкодивших воспитанниках, решаю поймать такси и везу Андрюшку к кинотеатру. В прокате идет мультфильм о драконах, сегодня третий день премьеры, и народа возле касс собралось немало. До сеанса еще больше получаса, и я подвожу мальчика к большому и красивому аквариуму в фойе, чтобы посмотреть на диковинных рыб. Наблюдаю за ним, удивляясь, как он на глазах выбирается из своего кокона. С интересом оглядывается, уже и сам не отпуская мою руку.

Видимо, именно таким его и знает Света.

Кресло в зале кинотеатра большое и глубокое, слишком низкее для Андрюшки, и я усаживаю мальчика себе на руки. Ведерко попкорна стоит нетронутым. Ребенок как завороженный смотрит на экран, следит за приключением героев, а я осторожно ощупываю пальцами его голень и ступню. Пробую место неудачно сросшегося перелома, думая о том, что в самое ближайшее время необходимо будет сделать снимок и провести обследование. А пока малыша не стоит пугать раньше времени.

Короткое сообщение: «Андрей, где вы?» и Светка находит нас сама. Как всегда красивая и свежая блондинка, она выходит из машины, появившись у кинотеатра, и я вижу, как у Андрюши при взгляде на свою будущую маму восхищенно открывается рот.

Что ж, он совершенно точно растет настоящим мужичком, здесь не поспоришь, потому что я и сам чувствую при виде Уфимцевой то же самое. Если не сказать больше.

Глаза, запах, голос. Она еще не приблизилась, а все это ударяет в меня, отозвавшись в душе неожиданным пониманием: «моё».

- Ну, пока, малыш. Отличная вышла прогулка. Увидимся! – я легонько треплю макушку мальчишки и прячу руки в карманы брюк, от греха подальше, переводя взгляд на Светку.

На лице Уфимцевой не разобрать чувств, кроме здорового  беспокойства за ребенка. Она еще не обрела его, а уже боится потерять и это чувство расцветает во взгляде одновременно тревогой и нежностью.

Она усаживает мальчика в автомобиль и пристегивает к детскому сидению ремнем. Оборачивается ко мне, становясь бесстрастной в лице.

- Ты можешь поехать с нами, Андрей. Я тебя подвезу.

- Нет, в другой раз, - я смотрю на нее, вспоминая, какой она уходила от меня, и как горько звучали ее слова еще долго после того, как дом опустел. – Подожди, Света! – окликаю, заставив оглянуться, когда она уже собирается сесть за руль.

- Вчера приходили из опеки. Они не предупредили, и я сказал, что ты у родителей. Все твои вещи лежат на месте, так что подозрений в том, что ты в квартире не живешь, не возникло, но…

- Но что?

- Тебе лучше вернуться.

- Андрей… - одно слово, а горечь сомнения обжигает. Но чтобы между нами не произошло, я обещал ей помочь.

- Ты знаешь сама, что я прав. Если суд состоится в ближайшее время и заявление одобрят, опеке предстоит еще не раз побывать у нас в гостях. Надо подготовить детскую для мальчика – мебель, спальный уголок, стол для занятий и место для игр. Я не знаю, что еще необходимо. И если тебе нужны деньги...

- Не нужны, у меня есть сбережения. Но, Андрей, я не уверена…

- Я поживу у родителей. Если что, сошлись опеке на мою работу. И еще…

- Что?

- Вот возьми. Ты забыла ключи.