Глава 6

Савва

Сам не знаю, почему задержался. Колесо подспустило, да. Но не критично. И уж тем более не так, чтобы с ним возиться в настолько хреновую погоду. Тьфу! Стряхиваю с руки подтаявшую грязь. И здешние еще спрашивают, как люди живут на севере. Здрасте… У нас же лучше в сто раз! Снег если уж выпал – так выпал. Лег себе и лежит до весны красиво. А тут то сыплет какая-то крупа непонятная, то тает, то коркой берется, образуя на дорогах каток. А сырость? А ветер? Из-за которых здешние минус десять ощущаются, как все минус сорок пять у нас.

В общем, вожусь с колесом. А тут крик. Едва слышный, но когда всем нутром чего-то подобного ждешь, и его достаточно. Убираю насос в багажник. Иду к воротам, по ходу оттирая руки ветошью, дергаю ручку, а калитка, конечно, закрыта. Приходится лезть через забор. Крики становятся громче. По двору я уже бегу. Толкаю дверь, хоть здесь повезло – открыто. Ника на полу, а над нею сверху какой-то боров. И все понятно. Никаких двусмысленностей. Забрало падает. Кровь шумит в ушах. Я из-за этого поначалу Ники вообще не слышу. Потом только, чуть выпустив пар, в меня начинают проникать какие-то звуки.

– Пожалуйста, Савва, не надо. Давай просто уйдем? Пожалуйста, мне нужно на воздух. Мне плохо. Я сейчас задохнусь!

Отпускаю мудака. Тело ходуном ходит, дышу шумно, надрывно. Это все эмоции, физически я не запыхался даже. Червяк только с женщинами умеет воевать. А до меня и не попытался добраться. Впрочем, на этот счет я не обманываюсь. Достать он меня не смог только физически. Значит, попытается по-другому. Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, как.

– Где твоя куртка?

– В шкафу!

– Одеться-обуться сможешь? – спрашиваю, потому что, судя по виду, Ника вообще едва держится. При взгляде на нее, такую замученную, у меня перед глазами темнеет. Ненависть болотной мутью поднимается к горлу, до конца так и не осев.

– Да. А ты куда?

– Есть одно дельце.

Осматриваюсь. По-любому же в доме установлены камеры. Открываю по очереди двери. Третья по счету ведет в кабинет. Если где и искать записи, то тут.

– П-подожди. Ему, наверное, скорую надо вызвать! – вместо того, чтобы одеваться, как я попросил, Ника бежит за мной.

– Да что ему будет?

– Он же без сознания, Савв…

В этом вся Ника. Мужик напал на нее, а она, видите ли, о его здоровье печется! Ч-черт. Да с таким отношением к жизни она точно куда-нибудь влипнет! За ней нужен глаз да глаз.

– Оклемается. Там ничего серьезного, поверь моему богатому опыту.

– Опыту?! – Ника истерично смеется. Я пожимаю плечами. А что тут скажешь? Я с мужиками всю свою жизнь бок о бок. То сидел, то по вахтам таскался. Так что, да. Опыт в драках у меня есть.

Сажусь за компьютер, открываю папку за папкой. Если не найду записи – дело плохо. Поэтому лучше бы мне, конечно, на этом сосредоточиться. А я не могу, меня кроет. Вот кто бы подумал, что я способен испытать такой страх? Я же себя непрошибаемым считал. А теперь вот думаю, что с ней случилось бы, если бы я уехал? И бросает в холодный пот.

– Ник, ты держись, хорошо? Сейчас я записи камер почищу и отвезу тебя домой. – Задерживаю ее взгляд. Смотрю твердо, не давая ей усомниться, что все у меня под контролем, хотя… Где там? Избить прокурора в собственном доме – не лучшее мое решение. – Ник, хорошо? – повторяю нетерпеливо. Надо, надо поторопиться! А я не могу сосредоточиться на том, что делаю, пока не удостоверюсь, что с ней все более-менее нормально. Наконец, Ника через силу кивает. Моя девочка! Возвращаюсь к компу, а дальше уже – дело техники. На все про все уходит еще какое-то время.

– Все. Теперь можем идти.

Пока нас не было, прокурор успел чуть оклематься. Идем мимо, Ника пугливо жмется ко мне. Я опять зверею. Дергаюсь даже, чтобы еще раз как следует эту мразь пнуть.

– Нет! Пожалуйста, хватит. Пойдем!

Да уж. И то так. Выходим из дома, идем к машине. На всякий случай я пачкаю номера грязью. Ника ничего не спрашивает. Просто смотрит на меня через стекло. Воспаленными, покрасневшими от слез глазами. Забираюсь в салон. Тот успел остыть, но ждать, пока машина прогреется, нет времени. Срываюсь с места.

– И к-куда мы поедем?

– К тебе.

– Он найдет меня там. Найдет и заставит за все ответить.

– А ты-то при чем? Бил его я.

– Ему все равно. Не за это меня привлечет, так за другое. – Губы Ники дрожат. – Еще и тебя втянула. Дура я. Надо было…

– Что надо было?! Соглашаться под него лечь? – рычу я.

– Может быть!

Процеживаю воздух сквозь зубы.

– Ты так не думаешь.

– Не думаю, – шепчет Ника. – Но так бы пострадала исключительно моя гордость, а так… Господи, ну зачем ты пришел? Я же себя не прощу, если он тебя…

– Та-а-ак! Послушай, – я жмусь к обочине и, остановив машину, оборачиваюсь к Нике. – Я дядя взрослый. И сам решаю, что мне делать – раз. Два – он понятия не имеет, кто я. К тому же не забывай, с чего все началось. Напал на тебя именно он, и у нас есть подтверждающая это запись. Если у мудака остались хоть какие-то мозги, он поймет, что мы пустим ее в ход при малейшем шухере.

Ника стряхивает слезы со щек.

– Ты правда думаешь, что Шумаков вот так нам это спустит?

– А какие у него варианты?

– Достать меня. Он прямым текстом сказал, что ему не составит труда возбудить против меня дело.

– Против тебя? – скептически кривлю губы.

– Да, как пособницы Анатолия.

С губ срывается поток отборного мата. Ника вздрагивает. Нет, я понимаю, что это ничего в данном случае не меняет, но то, что взрослый мужик способен действовать вот такими грязными методами против ни в чем не виновной девочки, не укладывается в моей голове. Хотя, казалось бы, что – я этого беспредела на зоне не видел? Или не сталкивался по жизни? Да сколько хочешь! А ведь все равно, каждый раз удивляюсь человеческой низости. Руки чешутся, так хочется вернуться и еще ему наподдать. С другой стороны, если бы не это, я, может, и не сумел бы убедить Нику уехать. Теперь же у нее просто нет выбора.

– Разберемся.

– С кем? С прокурором?

Ну, точно, у Ники истерика. Плачет и смеется заливисто.

– И с ним тоже. Он прокурор какого района?

– А что?

– А то. Мы сейчас поедем снимать побои. Надо понимать, до какой больницы у него в случае чего не дотянутся руки.

– Я не хочу никуда ехать.

– Ник! Это твоя страховка, понимаешь? – сгребаю ее ладошку и подношу к губам. Ника судорожно всхлипывает.

– Понимаю. Но он ничего не успел сделать. Только на пол повалил.

– А это? – задираю рукав, демонстрирую оставшиеся от прокурорских лап синяки. – И вот…

– Но это же ты мне фингал оставил!

– А скажем, что он. Все сгодится. Кстати, у тебя с головой как? Не болит? Может, подташнивает? На сотряс наскребем симптомов?

– Наскребем, если надо, – вздыхает Ника.

– Надо. Чем серьезней повреждения будут задокументированы, тем лучше.

– Ладно. Только нужно успеть забрать Романа из школы.

– Успеем. Нам незачем резину тянуть. Чем быстрее мы отсюда свалим – тем лучше.

– К-куда свалим?

– Да куда угодно. Но лучше бы, конечно, ко мне. Там тебя уж точно никто искать не станет. Руки коротки.

– Ты предлагаешь мне пуститься в бега?! Как… какой-нибудь рецидивистке?

– А ты предлагаешь сидеть здесь и ждать, когда этот урод до тебя доберется?

– Я не знаю! Не знаю. Господи, как такое вообще возможно? Поверить не могу, что это происходит со мной! Он чуть не изнасиловал меня! – Ника прячет лицо в ладонях. – Но я же… Я не давала ему никакого повода думать, будто хочу этого! Клянусь, я…

– Т-с-с. Таким уродам, как этот, не нужно повода. Ни одному насильнику не нужно. Не вздумай винить себя.

– Он сказал, что его жена хочет портрет… А мне ведь деньги нужны. На подарок Ромке. На елку, и потом…

– Ну, что ты, маленькая? Не надо оправдываться. И плакать не надо тоже. Возьми себя в руки. Ненадолго. Пока мы побои снимем. А там сколько хочешь плачь, хорошо? А я тебя жалеть буду.

– Не надо меня жалеть!

– Ну, конечно же, надо. Вот так… – целую ее мокрые ресницы. – И так… – В губы. А она сжимается, застывает ледышкой. Ну, собственно, неудивительно, после всего, что произошло. Не следовало мне к ней лезть со своими нежностями. Отстраняюсь. Осторожно провожу по щеке пальцами. Сердце бухает в груди молотом. – Все будет хорошо, слышишь? Я тебе обещаю.

– Иногда мне кажется, что все хорошее осталось в прошлом. – Всхлипывает.

– Глупости. Вот вернемся домой, и я тебе покажу, как ты ошибаешься.

– Домой, – протягивает Ника и недоверчиво качает головой. Ничего… Ничего. Ее чувства понятны. Она просто еще не видела своими глазами все, что я готов ей предложить.

– Домой, – убежденно повторяю и вновь выруливаю на дорогу.

В больнице все проходит на удивление быстро. Даже привирать не приходится. Сотряс у Ники вполне реальный. Хоть и несильный. На повреждения средней тяжести с натяжкой покатит. Это, конечно, хорошо. Плохо, что нам в дорогу. Проносится мыслишка отправить Нику с Ромкой вперед себя самолетом. Но поскольку на месте их некому встретить, я, в конце концов, отказываюсь от этой мысли. Поедем вместе. Пусть даже из-за остановок придется провести в дороге несколько дней.

– Ну, ты чего сидишь? – останавливаюсь у медитирующей над чемоданом Никой. – Плохо, да?

– Нет. Мы не можем поехать. У Ромки здесь друзья, школа…

– Которую он ненавидит?

Ника отводит взгляд и прячет в рукавах руки. Знаю, может быть, это жестоко, но я не могу позволить ей включить заднюю. Во-первых, это опасно. Во-вторых, боюсь, у меня не будет лучшего шанса заманить ее на свою территорию. А там, как ни крути, мне будет гораздо проще убедить ее, что мы созданы друг для друга.

– Я не знаю, что мне делать. Я так запуталась…

– Просто верь мне. Это несложно.

– Несложно? – Ника даже рот открывает от возмущения. – Да ты не представляешь, насколько! Я уже верила одному мужчине. Твоему брату. Видишь, чем это все для меня закончилось?

– Я не Толик, – цежу.

– И я это знаю! Проблема в том, что только это мне о тебе и известно. Ты просишь меня ехать с тобой, но я понятия не имею, в каком ты живешь городе. Ты говоришь, что хочешь быть со мной, но что вообще ты обо мне знаешь? Думаешь, я все еще та девочка, которой была в нашу первую встречу? Нет! Уже давно нет.

Я не понимаю, что на это ответить. И хорошо, что Ника это понимает. Тяжело вздохнув, она возвращается к сборам. В чемодан летят свитера, брюки…

– Не знаю, что еще взять. – В отчаянии она отталкивает от себя чемодан ногой.

– Не беда, если ты что-то забудешь. У нас есть магазины, Ник. Все можно купить.

– А если Шуваков объявит план-перехват?

– Это вряд ли.

– А если? – упрямо стоит она на своем.

– Тогда меня, наверное, арестуют. Тебя это вряд ли коснется. Но если что – вот. – Вкладываю ей в руки визитку. – Это толковый юрист. Пока тебя обследовали, я ввел его в курс дела.

– Ты думаешь, меня собственная шкура волнует?! Что ты за меня вступился, а мне на тебя плевать?

– А это не так?

– Нет, конечно! За кого ты меня принимаешь?! – Ника вскакивает, но, видно, от резкого движения вновь начинает оседать на диван.

– Тише! Ну что ж ты делаешь, бестолочь?!

– Не называй меня так!

– Не буду. – Целую ее в макушку. Даже после всех ужасов этого утра пахнет она шикарно. – Ты все взяла?

– Наверное. Не знаю, – бурчит мне куда-то в шею.

– Главное, документы возьми, а там…

– Мы все купим. Я поняла.

– Если ты готова, надо ехать за Романом и сваливать.

– Постой! А что я ему скажу?

– По поводу?

– По поводу нашего спешного отъезда!

– Не знаю. Скажи, что мы едем к Деду Морозу.

– Ты шутишь?

– Почему? Он не верит, что Дед Мороз существует?

– Не в этом дело!

– А в чем? Ник, мы теряем время…

– Ни в чем. Ты прав. Едем.