Лекция одиннадцатая · О силе никчемности и ночном дежурстве

Идея не была плохой.

Она была отвратительной!

Но кто ж знал, что в маленькой и прекрасной половинке семейства Арктанхау окажется такой безбашенный вихрь энергии. Хотя соглашусь, предпосылки были. Вселенная не раз давала мне подсказку не связываться с сестричкой Кристена. Но повторюсь… кто ж знал?!

Я просунула руку под скобу, заменявшую лестницу, остановилась и задрала голову.

– Бекка! – крикнула вверх. – Скажи, что твой короткий путь вот-вот закончится!

Эхо с готовностью подхватило мой вопль, близкий к отчаянью, и понесло ввысь. Девочка, взбиравшаяся по технической шахте первой, остановилась и глянула вниз. На миг на ее лице, казалось, мелькнуло удивление, будто она только что поняла, что проделывала весь этот маршрут не одна, а в компании со мной. А я, давайте честно, не самый спортивный адепт на факультете звездокрылов.

– Прости, Рианка, я и забыла, какие люди неженки. Сейчас что-нибудь придумаю.

И она придумала. Придумала подняться выше, развернуться лицом к противоположной стене шахты и оттолкнуться. Этому прыжку позавидовала бы белка, но я лишь проводила ее испуганным взглядом. Надеюсь, меня не заставят повторить это.

Бекка ухватилась за вбитый в стену крюк, раскачала и закинула себя на опору, после чего принялась сосредоточенно ощупывать стену ладонями. Вот и кто мне скажет, чем был плох лифт?

Несмотря на прохладу, идущую снизу от ледника, по разгоряченному лицу стекал пот. Тело, не готовое к подобным нагрузкам, гудело от мышечной боли. Но хуже всего удавалось бороться с давящим ощущением стен. Никогда прежде не думала, что страдаю зачатками клаустрофобии, пока не столкнулась с ней в повседневной жизни.

А вот Бекка не страдала. Она вообще относилась к высоте и опасности так, словно была их закадычной подружкой.

– Готово!

Послышался мощный, нарастающий гул заработавших лебедок. Стена с моей стороны вздрогнула. Парой метров выше лязгнула заслонка. Секунда-другая – и в гладкой стене шахты открылось отверстие туннеля.

Я облегченно выдохнула и несмело улыбнулась.

Ладно, это меняет дело в положительную сторону.

– Риана, поторопись. Отдушина останется открытой всего минуту.

И снова минус!

Стиснув зубы и мысленно причитая: «Не успею, не успею, не успею…», я рванула вверх. Бекка воспользовалась прошлым приемом, оттолкнулась от стены с крюком и перелетела через шахту. На миг пропала в боковом проеме, легла на пол, высунулась и протянула мне руку.

– Быстрее! – кричала она с нескрываемой паникой. – Она вот-вот закроется. Ну же! Брат меня придушит, если я брошу тебя умирать в этой шахте! Давай, Риана, давай!

Я поднажала, открывая в себе не столько третье дыхание, а такое ощущение, что вообще шагнула за предел физических возможностей. Моя рука ухватилась за протянутую руку Бекки. Тело дернули, легко поднимая и втаскивая в шахту. Перевалившись через край, я упала на пыльный пол и откатилась подальше.

Задыхаясь, приподнялась на руках и только тут сообразила, что шума схлопывающейся двери не последовало. Да что за фигня?!

Перевела вопросительный взгляд на сидящую на корточках Бекку.

– Шутка! – расплылась та в очередной широкой улыбке.

– Не делай так больше, пожалуйста. Никогда, – просипела я, с трудом поднимаясь на дрожащие ноги.

Внутри клокотало возмущение. Оно требовало немедленного выхода, но вместо того, чтобы грозно наорать или высказать мелкой приколистке все, что думаю о таком специфическом чувстве юмора, я опустила взгляд на подрагивающие руки.

Нервы ни к демону!

Собрав волю в кулак, я проверила манжету. Кое-как пригладила вставшие дыбом волосы. Растерла сведенные судорогой мышцы. Кивнула Бекке, показывая, что готова двигаться дальше.

Сестричка Кристена охотно, едва ли не вприпрыжку пустилась в путь по сомнительному ответвлению отдушины. Я же плелась следом, старательно делая вид, что не мечтаю привалиться к стеночке и просто постоять.

Боковой коридор шахты оказался вполне комфортным для небольшой прогулки. Тьму разгоняли тусклые технические фонари на стене, потолок не давил на макушку, а ширина позволяла двум хрупким девушкам комфортно идти рядом и не задевать друг друга локтями.

Поэтому я нагнала Бекку и напомнила:

– Ты обещала рассказать, как вам удалось поделить силы Всадника на троих.

– Да что тут рассказывать? – пожала Бекка плечами. – Смерть и Война наваляли друг другу. Смерть погибла, а наш артефакт взорвался. Тут и сказочке конец, а кто слушал…

– Как взорвался? В смысле погибла?! – перебила я.

Внезапные сведения о прошлых владельцах самых могущественных артефактов не на шутку взбудоражили мой интерес. Меня не оставляло чувство, что история Всадников может пролить свет на мои собственные способности. Раз подробной инструкции, как пользоваться этой штукой не выдали, то буду учиться на ошибках прошлых владельцев.

Да и в целом рядом с Беккой я чувствовала себя куда более уверенной, чем с другими. Поэтому задвинула на задний план природную скромность и желание не докучать другим людям и вцепилась в сестричку Кристена, как Бестия в дыньку.

Она пыталась свести все в шутку, перескочить на другую тему, один раз даже психанула, но в итоге поняла: адептке Нэш проще сдаться, чем объяснить, что она сует свой нос в чужой вопрос.

– Дядя меня убьет, – напророчила она себе воспитательную беседу со старшими и… выболтала все, что знала и о чем догадывалась.

История острова Ио началась неординарно.

По легенде, Всадник с артефактом Войны окинул территории материка пристальным взглядом. Понял, что воевать и сражаться конкретно ему больше не с кем, и решился на новый вызов. Война решил сразиться со стихией.

Короче, амбициозный был мужик.

Взяв с собой несколько доверенных семей и солдат, он выбрал остров Ио в качестве своего нового места обитания и начал обустраиваться там. Бекка не была уверена в том, как именно планировал Война жизнь во льдах и снегах, но очень быстро на острове началось строительство куполов и закупка растений.

Война с невероятной охотой и страстью предавался селекции сельскохозяйственных культур, способных выжить в лютые морозы, строительству монументальных куполов и мозговым штурмам с учеными. Не забывал он и позаниматься с подрастающими северянами, обучить взрослых премудростям боя или сойтись в кулачном поединке на свежем снегу с белым медведем. Но все больше напоминал не по годам крепкого дедушку, который дорвался до дачи на захолустном острове и теперь с одинаковой любовью заботится о рассаде и возится с подрастающими внуками.

Видимо поэтому другой Всадник решил, что без особого труда сможет уложить дедулю на старческие лопатки и поднять изо льдов погребальной пещеры новых воинов.

Смерть инкогнито прибыл на остров Ио. И сильно просчитался.

В битве физическая сила решает многое. Но не все.

– У Смерти на руках оказались планы острова, поэтому он сразу начал прорываться в погребальную пещеру, – беззаботно болтала Бекка. – Видимо, думал, что проберется мимо наших воинов и поднимет своих, а уже потом вступит в настоящую битву, но Война ему не дал.

Всадники схлестнулись друг с другом, и так вышло, что опытный воин сумел победить саму Смерть, но и сам пострадал.

Артефакт на его груди взорвался. Множество сверкающих крупинок взлетели вверх и навечно застряли в глубинах льда под сводами погребальной пещеры… Собственно, именно эта пыль и светится теперь под потолком.

– Куда делся артефакт Смерти никто так и не понял. Тело есть, а самой лошадки и след простыл. Сперва думали, что, может, вынес кто-то. Прочесали весь остров от и до, допросили свидетелей, но никого не нашли.

За интересным разговором мы незаметно для глаз выбрались из шахты на поверхность, миновали пропускной пункт и оказались вне защиты купола.

Сумерки неохотно уступали место ночи, а еще здесь, на поверхности острова, оказалось значительно холоднее.

В полетном комбинезоне сработали датчики температуры климат-контроля, запуская обогрев, и я торопливо сунула руки в карманы, чтобы согреться. Покосилась на свою спутницу: та шла в расстегнутой ветровке и, казалось, не замечала стоящего на улице мороза.

Вот она – суровая северная закалка!

– После трагедии, – продолжила рассказ Бекка, – наши где пробурили, а где и расплавили несколько метров льда и умудрились наколупать три крупных осколка. Каждый кусочек был слабее, но предки решили, что лучше с ними, чем вообще без защиты. Так и получился щит, меч и холод севера.

Я кивнула и задала самый важный для себя вопрос:

– Щит – это Кристен?

– Ага, – широко улыбнулась Бекка. – Меч – это наш дядя, а я – холод севера. Круто, да?

Но я не торопилась давать свое согласие.

– А что значит холод севера? Ты как-то влияешь на температуру?

– Если бы… – отмахнулась девочка. – Моя сила в равнодушии. Я безжалостная машина для убийства. Бу-у!!!

Скептически глянула на девочку. Весь мой вид кричал о том, что я скорее поверю в послушную Бестию или ставшего лапочкой Мясника, чем в то, что сестричку Кристена стоит бояться.

– Что, Рианка? Не веришь?! – Бекка вырвалась вперед, встала, преграждая мне путь, подняла руки и не своим голосом провыла: – Бо-ойся меня-а-а-а!

Я решила подыграть, картинно взвизгнула и с громким хохотом бросилась прочь. Следом бежала и странно подпрыгивала Бекка, подвывая и улюлюкая.

Ведя себя словно большие и шумные дети, мы с хохотом и визгом пробежали пару раз вокруг цистерны, привезенной в порт, и едва не сбили с ног рыбака. В лабиринте из мешков роли внезапно поменялись, и теперь уже Бекка с оглушительным визгом неслась прочь, а я изображала страшного монстра в черном комбинезоне.

– У-у-у! – добросовестно подражала призракам я.

– Ы-ы-ы… – давилась от смеха Бекка.

Только оказавшись далеко от купола, на самом крае причала, мы с Беккой перестали валять дурака и маяться дурью. Притормозили и, сгибаясь пополам от хохота и неудержимого веселья, остановились, чтобы отдышаться.

– А ты ничего так, – заявила девочка, придерживая руками сведенный от смеха живот. – Кристену повезло.

Я смущенно отвела взгляд и увидела группу мужчин. Они о чем-то громко спорили возле обрыва деревянного пирса. Размахивали руками и вели себя крайне подозрительно.

– Что там? – спросила я, с интересом поглядывая на них.

– Пошли посмотрим? – с готовностью предложила Бекка.

Мы протолкались ближе, и, пока девочка расспрашивала рыбаков на северном, я во все глаза смотрела на вытащенную из воды сеть с… Кстати, а что это?

– Течение прибило к острову дохлую акулу, – кратко передала Бекка рассказ моряка. – Они говорят, что никогда не сталкивались ни с чем подобным. Смотри, у нее все тело покрыто черными язвами, а голова… Мать моя вьюга! Такое ощущение, что ее голову разорвало от гноя!

Мне мгновенно поплохело. В висках загрохотал пульс, ко рту подкатил неприятный комок, перед глазами поплыли черные пятна. Тело прошиб холодный пот, а руки задрожали.

Уйти. Срочно уйти отсюда.

– Эй, Риана, ты куда? Подожди! – крикнула Бекка, с трудом поспевая за отчаянно прорывающейся обратно в порт мной. – Ты чего такая белая? Ты же сама… – Девочка внезапно умолкла и просияла. – Рианка, только не говори, что та акула – твоих рук дело.

Я и не сказала. Просто прибавила шаг, стараясь дышать глубоко и размеренно, а еще прогнать недавно увиденную картинку. Чувствовала при этом себя до отвращения мерзко.

Бекка уловила перемену в моем настроении, притихла и стала как будто старше. Взяв под локоть, она отвела меня в сторону, помогла взобраться на ящики, где я сидела утром, и пристроилась рядом, давая минутку, чтобы прийти в себя.

– Ты ведь такая же, как я? Ты тоже Всадница? – огорошила она.

Вопрос не в бровь, а в глаз.

Я совсем не ожидала, что Бекка его задаст, поэтому непроизвольно вздрогнула, застигнутая врасплох.

– Ой, только не надо врать, что я все не так поняла, – поморщилась Бекка, останавливая мой порыв все отрицать. – Если хочешь знать, у меня своего рода чуйка на наших. Раньше я думала, что могу чувствовать только силу своих, но потом увидела тебя на праздничном пиру и все поняла. Так что можешь не отпираться, Риана. Я знаю, что ты тоже Всадница. Чума или Голод?

– Мор, – обреченно выдохнула я и закрыла лицо руками.

Я не хотела признаваться. Не только Бекке. Никому. Себе, наверное, в первую очередь. Я хотела быть дружелюбным звездокрылом, готовым защитить слабого ядожалом и внимательным к деталям технопатом. Да что там! Я бы даже согласилась принять в себе зачатки небовзора, готового влезть куда угодно ради информации.

Но не загадочные силы Мора.

– Ты боишься своих возможностей? – спросила Бекка, после минутной паузы.

Вместо ответа я немного помолчала, прикидывая, как уйти от неприятного разговора, но в результате робко кивнула и показала ей манжету на своем предплечье.

– Каждый раз, когда я пользуюсь этой штукой, чешуйки меняют цвет. Чернеют, если я кого-то исцеляю, и снова становятся золотыми, если… Ну, как с той акулой. И я не знаю, что будет, если только лечить. И как в итоге эти штуки влияют на нас? Что, если… – Я судорожно сглотнула. – Вдруг это они провоцируют Всадников на все эти ужасные вещи?

Бекка с умным видом кивнула, покусала нижнюю губу, обдумывая мои слова, и посмотрела в небо.

Белоснежная огненная девочка и буйный ядовитый мальчик уже давно сладко спали в отведенном для них месте. Чего нельзя было сказать про моего здоровущего черного ворчуна.

Мясник кружил над островом. Сильными взмахами крыльев приветствовал наступающую ночь и откровенно красовался перед восторженно замершими на пирсе рыбаками.

Бекка какое-то время следила за ним, как следит кошка за привязанным к нитке фантиком, и неожиданно спросила:

– Что думают люди, когда видят завра?

– По-разному, – тихо ответила я, наблюдая за красивым и неспешным полетом своего ворчуна в звездном небе. – Кто-то восхищается их размерами, мощью, грацией, полетом. Кто-то чувствует страх… И потом, они же все очень разные. Звездокрылы – это большие дружелюбные парни и девчонки, ядожалы – сгустки агрессивного тестостерона, на которых даже косо не глянешь, а небовзоры так вообще плюются огнем… В общем, каждый видит свое.

Девочка согласно кивнула, подняла руку и ткнула в кружащего в небе завра пальцем.

– Я думаю о том, как при необходимости убью эту крылатую ящерицу.

Резко вдохнув, я похолодела и развернулась к девочке.

Что? Что она только что сказала?!

* * *

Моим первым порывом было вскочить и закрыть собой парящего в небе Мясника, а еще лучше нависнуть над девочкой и продемонстрировать весь спектр агрессии ядожалов. Вторым – приложить ладонь ко лбу северянки и убедиться, что та не бредит от внезапно вспыхнувшей лихорадки.

Но вместо этого я развернулась к ней всем телом и уточнила:

– Ты хочешь убить моего звездокрыла?

Нет, ну мало ли. Может, я просто все не так поняла. Ослышалась. Неверно проинтерпретировала ее слова. Такое ведь тоже бывает. Зачем пороть горячку.

– Я хочу его убить, – повторила Бекка, продолжая вести пальцем следом за кружащим в небе Мясником. – Самый эффективный способ – ненадолго обездвижить и перерезать шею. Только вдоль, а не поперек, так выше шансы, что…

Не-а, не ослышалась.

Вероятно, я изменилась в лице, да так сильно, что Бекка уронила руки и слегка отодвинулась.

– Прости. Я не специально, – промямлила она и виновато опустила голову, стараясь скрыть стыдливо вспыхнувшие румянцем щеки. – Честно говоря, я постоянно хочу кого-то убить. Того рыбака. Тебя. Власту. Братьев. Я думаю об этом снова и снова.

– Бекка… – прошептала я потрясенно. У меня просто слов не было.

Девочка сжалась, подтянула коленки к груди и обняла их руками. Такая маленькая и беззащитная, что, не будь слов про убийство, я уже давно бы обняла и прижала ее к себе с поистине звездокрыловским дружелюбием.

Сглотнув, я сделала вдох, силясь побороть нерешительность и страх, а после спросила:

– Это осколок артефакта так на тебя влияет?

Едва я сказала это, как сердце начало биться чуть сильнее, а в теле появилась тревога. Я столько раз со страхом думала о том, что может сделать со мной эта демонова лошадка в манжете, и вот сейчас настал час икс. Вносите на мой стол блюдо с правдой! Время отведать ее.

Но Бекка как назло медлила. Задумчиво смотрела в точку перед собой, словно не замечая моего требовательного взгляда.

– Знаешь… – сказала она после самой долгой паузы в моей жизни и замолкла.

Я нервно сжала и разжала кулаки. Как бы так сказать, что я уже достигла своего предела терпения и нахожусь в шаге от того, чтобы схватить ее за плечи и трясти до тех пор, пока не услышу ответа?

– Я могу соврать, что вся вина в артефакте, – наконец заговорила Бекка, – но проблема не в нем. Проблема в нас самих. Если хочешь знать, то камень – это то единственное, что удерживает меня от бессмысленного насилия. Мысль о безграничной силе, которой я обладаю, рождает безграничную ответственность за ее использование. И это не дает мне права перерезать горло белобрысой подружке Эрика или опечалить Кристена твоей смертью.

Кто-то что-то понял? Я – нет.

– Смотри, все просто. – Ожившая Бекка пустилась в объяснения: – Кристен считает, что артефакт усиливает врожденные качества Всадника. Он вечно всех опекал еще до того, как стал щитом, дядя дрался, а я, сколько себя помню, отличалась от сверстников. В пять я впервые убила кошку, чтобы посмотреть на трупное оцепенение. И мне не было ее жалко. Абсолютный холод, полное равнодушие. Теперь понимаешь?

Честно говоря, с трудом.

– Тебе не о чем переживать, Риана. Я видела, как сильно ты испугалась того, что сделала с той акулой. И если хочешь знать мое мнение, то я думаю, что этому миру нереально повезло, что новым Мором стала такая пугливая, жалкая, сомневающаяся… далекая от амбиций и честолюбия Всадница, как ты.

– Вот спасибо!

– Не обижайся. Все твои недостатки – это гарант того, что в результате пострадает незначительное число… акул! Твоя откровенная никчемность – это твоя сила.

– Бекка, это самый сомнительный комплимент из тех, что я слышала.

– Ну какой есть, – развела она руками.

Мы какое-то время помолчали, наблюдая как Мясник приветствует проснувшиеся на небе звезды, пока Бекка не толкнула меня плечом в бок.

– Тебе пора, Риана. А то Кристен там весь уже, наверное, испереживался и вот-вот начнет бить в колокол тревоги.

– Точно! Дежурство.

Спохватившись, я вскочила, спрыгнула с ящика, но уйти не смогла. Развернулась, встретилась с Беккой взглядом и улыбнулась.

– Эй, холод севера! Пусть ты и думаешь о жутких вещах, владеешь чудовищным артефактом и крайне неудачно шутишь, но пока ты не делаешь всего того, о чем невольно думаешь, ты не плохой человек.

Бекка наклонила голову к плечу и забавно сморщила нос.

– Да, но и хорошей я себя не считаю, – сказала она.

– Тогда я скажу тебе всего лишь две вещи, Бекка Арктанхау, – торжественно произнесла я, чувствуя, как воздух вокруг нас двоих едва уловимо дрожит от важности момента. – Во-первых, тебе не надо менять себя, потому что это невозможно. А во-вторых, ты и так достаточно хороша, раз до сих пор держишься. Просто прими себя, Бекка. Прими все, что способна принять, и возьмись за изменения там, где сделать этого не сможешь.

Девочка фыркнула и махнула рукой, словно пыталась поскорее изгнать меня из поля своей видимости.

– Ой, да иди уже, Адриана Нэш! Кристен с ума сойдет, если ты задержишься еще хотя бы на минуту…

Я улыбнулась. В этот момент я чувствовала себя больше все знающей и понимающей Эрикой Магни, чем неуверенной и слабой Адрианой Нэш.

Развернулась и побежала вперед, чувствуя на лице холодное прикосновение ветра. Пересекла открытое пространство и повернула в сторону большого шатра, где разместили на ночь завров.

Наспех сколоченная рабочими поилка закрыла от меня ряды с ящиками. Я прибавила шаг, но будто неведомая сила толкнула в грудь, заставила сделать шаг назад, обернуться и кинуть последний взгляд на сестричку Кристена.

Бекка сидела все там же на ящиках. Обняв себя руками, девочка смотрела в небо, где среди звезд резвился Мясник. Ее щеки поблескивали от слез, а губы кривились от боли, которую невозможно выплакать. Потому что рука об руку с этой болью шло недовольство собой, которое не позволяло принять и полюбить себя.

Тихо отступив, я вернулась к кормушке для завров и услышала шум крыльев у себя над головой – Мясник заходил на посадку.

– Надеюсь, ты был паинькой и душкой все это время? – полюбопытствовала я, когда он грузно опустился на доски и сложил крылья.

– Р-р-р! – огрызнулся тот, по всей видимости, не желая быть ни паинькой, ни душкой, а я покачала головой.

– Напомни проверить твой уровень тестостерона, когда вернемся в академию З.А.В.Р. Я отказываюсь верить, что ты действительно такой бука, каким кажешься.

Мясник рыкнул, недобро оскалился и начал опускать морду, видимо в попытке доказать, что тестостерон тут ни при чем, но я оказалась шустрее.

Сорвавшись на бег, я шустрым мышонком скользнула мимо лап здорового дракона и подбежала к шатру. Руки схватили и отдернули край плотного брезента. Я ворвалась внутрь и замерла, оглядываясь.

Здесь было жарко, влажно и достаточно просторно, чтобы вместить трех здоровенных существ. Белоснежная небовзор облюбовала дальний угол, где устроилась в большом стоге сена и вдумчиво чистила обворожительные перышки. В отличие от прихорашивающейся девочки, наш второй мальчик выглядел мрачнее грозовой тучи.

Сине-желтый ядожал привык к более теплому климату, поэтому сейчас казался большим серебряным шаром из-за кучи метров термоткани на своей спине. Большим и жутко недовольным шаром. Возможно даже самым недовольным шаром за всю историю существования шаров!

Мой взгляд нашел Кристена Арктанхау, занятого обогревом ядожала, и губы расплылись в счастливой улыбке.

Кристен, привыкший и не к таким холодам, скинул куртку и теплый свитер, оставшись в одних только штанах и белой майке, которая липла к накачанным плечам и торсу. В руках он сжимал термоодеяло и строительный степлер.

– Какой хороший мальчик. Молодец… – ласково ворковал он, переступая через хвост с грозным жалом и останавливаясь. – Дай лапу.

Дурман с утробным ворчанием сделал, казалось бы, немыслимое для такого большого и с виду неповоротливого существа па и вытянул заднюю конечность над полом.

– А ты так можешь? – шепнула я наглой черной морде, сунувшейся следом за мной в шатер.

Мясник смерил собрата презрительным взглядом, боднул меня лбом, мол прочь с дороги, и начал протискиваться внутрь.

Кристен ловко накинул ткань на лапу завра. Щелкнул строительный степлер, соединяя края термоодеяла. С каждым уверенным движением северянина на лапе ядожала появлялся теплый носок, но, заметив меня, Кристен остановился.

Выпрямился и похлопал Дурмана по бедру, давая понять, что можно опускать конечность вниз. Отбросил степлер в сторону и пошел навстречу.

– Привет. – Кристен ласково улыбнулся, погладил меня по щеке, отчего я заулыбалась еще шире, а на душе стало тепло. – Выглядишь довольной. Хорошо отдохнула?

– Да как сказать… – уклончиво протянула я, вспоминая совместную вылазку с двумя адептами с факультета небовзоров, попытку оседлать статую Аркитау и «короткий путь» с Беккой.

Мне очень многое хотелось ему рассказать. Еще о большем расспросить, но прежде, чем мы утонули в разговорах, я приподнялась и обняла его за шею. Кристен привлек меня к себе, обнял в ответ и со вздохом облегчения уткнулся лицом в мои волосы.

Я закрыла глаза, потрясенная тем, как уютно мне в этих объятьях. Насколько правильно и естественно стоять вот так, чувствовать запах его кожи, знакомое тепло и размеренный стук сердца.

– Я немного погуляла с твоей сестрой, – шепнула я и потерлась щекой о наметившуюся щетину на подбородке.

– С Беккой? – Плечи Кристена напряглись, перекатываясь под моими ладонями мускулами, когда он одной рукой убрал волосы. – И как… – Мягкое прикосновение губ к моей шее. И еще одно. Тихий шепот на ухо: – Как она себя вела?

– Вполне прилично для девочки, которая в пять лет убила кошку, – не стала скрывать я.

Кристен выпрямился, прижал теснее и уткнулся лбом в мой лоб.

– Она рассказала, – тяжело и как-то очень устало вздохнул он.

– Да, – шепнула я и провела пальцем по его нижней губе. – И, в отличие от тебя, она не стала играть в стойкого шпиона на допросе.

На миг мы застыли, не сводя друг с друга глаз, чувствуя горячее дыхание и головокружительную близость другого, а после Кристен сорвался.

Он целовал так, что у меня кружилась голова, кидало в жар и все, что я успевала делать, – просто цепляться за его сильные руки, отвечать на требовательную ласку губ и не задохнуться.

Внезапно что-то рухнуло невдалеке от шатра, породив бездну ругани и шума. Мясник поднял голову и негромко рыкнул, привлекая наше внимание. Дурман встал и медленно повернулся, готовый атаковать или защищаться. Огнерык осталась безмятежна, как гора в грозу.

Кристен с видимым трудом оторвался от моих губ и прошептал недовольно:

– Как сговорились…

И пошел проверять, что за переполох случился за пределами шатра.

Я же попыталась отдышаться и не упасть, потому как ноги дрожали от внезапной слабости. И вообще без опоры по имени адепт Арктанхау я чувствую себя максимально неустойчивой.

Кристен дернул полог и строго поинтересовался у темноты:

– Кто здесь?!

– Пиу! – ответила темнота, и в шатер вползла Бестия.

Грязная, с куском рыжего мочала, зацепившегося за коготь на задней лапе. С едким рыбным душком, напоминавшим запах потрохов. И драгоценной авоськой с дынькой в зубах.

– Как она это сделала? – Кристен посмотрел на меня вопросительно. – Я же видел, как Бушующий убирал дыню в сейф.

– Она полна талантов, – развела я руками.

– Пиу-пиу! – согласилась драконица.

Брезгливо дернула задней лапой, стряхивая прицепившееся мочало, и бодро поцокала под теплый бок к Мяснику.

Взрослая и ответственная часть меня напомнила о том, что надо бы в сотый раз попытаться втолковать хвостатой непоседе азы правильного поведения, но я попросила ее умолкнуть. Взяла широкую ладонь Кристена и переплела наши пальцы. Смущенно улыбнулась и потянула к кипе сваленных в углу одеял. Села и увлекла его за собой.

– Пока ты не ушел, мне надо кое-что сказать… – торопливо прошептала я, прижимаясь ближе к сильному телу. – Я знаю, кто ты, Кристен. И, наверное, пришло время тебе узнать, кто я.

Кристен повернулся, обнял меня одной рукой и нежно поцеловал, впрочем не позволив ни себе, ни мне вновь увлечься, после чего хрипло прошептал:

– Я весь внимание, Адриана.

А я не могла перестать улыбаться.

Как же мне повезло оказаться на лестнице в тот момент, когда Таина Знающая и ее подружки решили заключить тот спор. И как же замечательно, что Кристен достаточно упорен в достижении своих желаний и постоянен в привязанностях. Что вернул и удержал, когда я отчего-то решила, что нам лучше будет расстаться. И…

Боги, этот парень – настоящее сокровище.

И я сделаю все, чтобы больше его не потерять.