Эпилог

– Пиу? – удивленно пискнула Бестия и было сунулась к взбудораженным заврам, но Мясник успел сцапать ее за шкирку и убрать от греха подальше.

– Р-р-ра! – Дурман ревел, как обезумевший. Бил во все стороны хвостом и методично сдирал с тела постороннюю ткань.

Эрик бросился ему наперерез.

– Лежать, – скомандовал северянин, но ядожал и не подумал подчиняться.

Сейчас он вообще вел себя так, словно никого и ничего не замечал.

Я даже испугаться не успела, как подскочивший Кристен обхватил меня за талию и швырнул на одеяла, где мы сидели во время дежурства. Более тренированная Власта шустро отпрыгнула сама, уходя с линии атаки взбесившегося завра.

Хвост с острым кончиком вспорол воздух там, где еще недавно мы обе стояли, и метнулся в сторону.

– Кли-кли! – била крыльями небовзор.

– Огнерык, – настойчиво пытался дозваться своего завра Дейман, но она тоже вышла из-под контроля.

Более мелкая белоснежная девочка легко поднялась под потолок шатра. В несколько мощных ударов когтей вспорола полог и вылетела в прореху.

– Нет! – В голосе Деймана зазвенело отчаянье.

Синхронно с этим Дурману удалось подняться на все четыре лапы и содрать с себя большую часть термоткани, в которую его заботливо укутал Кристен.

– Дурман, стой! – приказала Власта, вставая на его пути, но ядожал не реагировал на команды. Больше не реагировал.

Точно большой живой таран, он пронесся мимо, боднул ткань на входе наклоненной к земле головой и вырвался на свободу.

– Что происходит? – крикнула Ронда, прикрывая собой привязанную к опоре Веронику, но ей никто не ответил. Бывшая адептка факультета звездокрылов мелко дрожала от рыданий. Дейман бежал к выходу, а Эрик, Власта и Кристен уже успели выскочить на улицу.

Поднявшись на ноги, я развернулась к совершенно спокойным звездокрылам. Мясник с видом философа таращился на прореху в куполе. Бестия торопливо проверяла помеченный сердечком ящик с дынькой.

– Да что, блин, происходит? – сквозь зубы выругалась я и бросилась к остальным, на ходу крикнув: – Мясник, за мной!

– Пф-ф! – уничижительно фыркнул мне в спину завр.

Ладно. Я все еще не авторитет для этого большого и вредного. Признаю.

Но хоть помечтать-то можно было?

– Поберегись! – зычно крикнул Эрик, и я едва успела бухнуться на доски пирса, пропуская над собой хвост взбесившегося Дурмана.

Я подняла голову, убедилась, что в меня опять что-то не прилетит. Шустро вскочила и отбежала, уходя с линии атаки.

– Р-р-рва! – ревел Дурман.

Он размахивал хвостом, мотал рогатой головой и бил передними ногами о доски причала, но воля Кристена держала его крепче всяких кандалов и приказов.

– Стой, – повторял Кристен Арктанхау и был как никогда прекрасен.

Он выставил перед собой руку, и управляющие татуировки на его запястье горели не хуже моей манжеты во время лечения. Лицо стало суровой маской воина, а фигура – несокрушимой скалой во время бури.

– Крепи конец! – кричала Власта, перебрасывая Эрику веревку.

Я так засмотрелась на невероятного Кристена Арктанхау, что едва не проморгала, чем заняты другие. Оба адепта факультета ядожалов носились вокруг сине-желтого завра и поспешно пытались связать ему крылья.

Поняв, что здесь и без меня справятся, я бросилась в сторону, где Дейман один на один бился с Огнерыком.

– Кли-кли! – кричала драконица, выворачиваясь.

Дейман как-то умудрился накинуть на нее рыболовную сеть и запрыгнуть на спину, но это мало чем помогло. Небовзор играючи стряхнула с себя легкое тело юноши, немного побарахталась, скидывая сеть. Миг – и Огнерык уже разминает крылья, готовая взлететь в небеса.

Я не успевала даже добежать до нее, молчу уж про задержать.

– Нет! – вырвалось само собой.

И – вот чудеса! – впервые с момента нашего знакомства Мясник решил прийти на помощь. Взревев так, что я сама едва не заорала от испуга, звездокрыл обхватил лапами взлетающего небовзора, как котик птичку, и подмял всем своим немаленьким весом.

– Кли! Кли! – возмущалась та, прижатая к доскам порта. Мясник довольно скалился и косился на меня.

– Спасибо, ворчун, – хриплым от пережитого ужаса голосом поблагодарила я, приближаясь и ласково касаясь черных чешуек завра.

Дейман, пыльный и побитый, подбежал следом, присел и дотронулся до перьев вырывающегося небовзора.

– Тише… Тише… – шептал он как мантру, но не помогало.

– Что происходит?! – крикнула запыхавшаяся Ронда, тоже подбегая и присоединяясь к Дейману, но даже сила двоих наездников не могла утихомирить Огнерыка.

Небовзор билась, роняла перья, била клювом и когтями Мясника, отчего тот недовольно морщился и ворчал.

– Р-рва-а! – ревел Дурман в десяти метрах от нас.

И вот тогда меня накрыло.

Паника отступила на шаг назад, как отступает тень перед источником света. Разум очистился от сотни вопросов, и пришел миг прозрения.

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как замедляется панически колотящееся сердце и приходит спокойствие.

«Ректор запретил увозить молодых ядожалов с архипелага. Летят только взрослые, те, что безусловно преданы матриарху и вернутся по первому ее зову», – вспомнила я слова Кристена, когда он пришел прощаться.

«Есть пять предупреждений, о которых ты должна услышать, прежде чем я отпущу тебя. По возможности помни о них и станешь хорошим матриархом», – сказала Эрика Магни, прежде чем отпустить меня на остров Ио.

Я посмотрела на бьющуюся под Мясником небовзора, на грозного ядожала, сопротивляющегося даже железной воле Кристена, и тихо сказала:

– Их надо отпустить.

– Ты спятила?! – крикнул Дейман, вскидывая голову и пронзая меня злобным взглядом из-под длинной челки.

Проигнорировав его вопль, я встретилась взглядом с Кристеном.

– Матриарх зовет свою стаю, – вот и все, что я ему сказала.

Кристену не пришлось объяснять.

Он все понял сразу.

Стремительно повернувшись, адепт факультета ядожалов приблизился к Дурману, ласково похлопал того по морде, что-то тихо сказал ему. Ядожал жалобно рыкнул и затих. Он стоял неподвижно, позволяя сбитым с толку Власте и Эрику срезать с таким трудом повязанные веревки.

После чего все трое подошли к морде Дурмана и положили свои руки на толстую шкуру, прощаясь с верным другом.

Я повернулась к Мяснику и предупредила:

– Отпускай по моей команде.

– Нет! – Дейман вскочил на ноги и схватил меня за руку. – Я не пущу Огнерыка.

– Ты не посмеешь ее удержать, – ответила я, уверенно глядя в глаза парня. – Эрика Магни призвала всех завров к себе на помощь. Мы обязаны отпустить их.

– А как же Мясник и Бестия?! – выкрикнул парень. – Их ты тоже отпустишь на все четыре стороны?

Я много чего могла сказать. Могла начать оправдываться. Могла оттолкнуть и сделать по-своему. Но я решила просто промолчать и оказалась права.

– Дейман, – позвала Ронда, обнимая его со спины. – Мясник и Бестия признали Адриану своим матриархом. Они подчиняются только ей.

Насчет «подчиняются» я бы поспорила, но суть верна.

– Нам надо отпустить ее, Дейман, – тихо, но настойчиво сказала Ронда. – Если госпожа Магни зовет всех завров – значит, в академии случилось что-то ужасное.

– Нет, – мотнул головой упорствующий парень. – Пусть летит Дурман, если они такие глупцы. Но я не отпущу своего завра. Нет. Даже не уговаривай.

– Огнерык не принадлежит тебе или мне, – напомнила подруга.

Я встретилась с ней взглядом.

«Давай», – прошептала она одними губами, покрепче стискивая Деймана руками, а я прикрыла глаза.

Мне не требовалось слов. Не требовалось мыслей и приказов. Впервые я чувствовала Мясника как продолжение себя. Не как большого ворчуна с необычными крыльями. Не как друга или существо, за которое несла ответственность.

В этот миг я стала огромным звездокрылом с добрым сердцем, а он маленькой храброй девочкой. И тогда мы разжали лапы, отпуская небовзора на свободу.

– Кли! – радостно пропела Огнерык и рванула в небо.

Дейман дернулся за ней, но Ронда прижалась к нему, не давая натворить глупостей, и они замерли, провожая взглядом своего завра.

– Рва! – коротко рявкнул ядожал, взмахивая крыльями и тяжело поднимаясь следом.

– Пока, малыш! – крикнула растроганная Власта и громко шмыгнула носом.

– Пиу! – Бестия с авоськой на плече энергично помахала вслед улетающим заврам красной шапочкой.

Кристен подошел и обнял меня, с тоской глядя на удаляющегося ядожала, ставшего ему другом. Власта так вообще откровенно рыдала, спрятавшись на груди Эрика. Ронда тоже не сдерживалась. И только Дейман изредка кидал в мою сторону испепеляющие взгляды.

Так мы и стояли, парализованные случившимся, потерянные и полные тревоги, пока Мясник не повернулся и не сунул мне поцарапанную Огнерыком лапу.

«У меня бо-бо», – было написано на его суровой морде.

– Да, сейчас, – послушно кивнула я, кладя руку на чешую и мягко поглаживая. – У акулы болит, у собачки болит, у кошечки болит, а у Мясника все прошло.

Не буду говорить, что одна большая и наглая морда осталась недовольна таким способом лечения. Звездокрыл рыкнул, отвернулся и пошел в шатер.

– И все же… – в задумчивости произнес не на шутку встревоженный Кристен. – Что там стряслось?

– Пиу! – воскликнула Бестия с интонацией «ну наконец-то».

Дождалась, пока на нее посмотрят остальные адепты, и повторила пантомиму, показанную на снежной равнине.

– Бестия, сейчас всем не до твоих…

– Р-р-р! – психанула драконица, впервые на моей памяти показав зубы.

Выпутав дыню из сетки, она толкнула ее носом в мою сторону. Желтый плод неохотно подкатился к моим ногам и замер. Я наклонилась, намереваясь катнуть его обратно, но почувствовала странный диссонанс.

Твердая кожура едва заметно царапала руки. Подозрительно твердая для такого плода.

Сколько там дней Бестия ее с собой всюду таскает? Два? Четыре?

А на боку ни одной вмятины или темного пятнышка, свидетельствующего о том, что плод потихоньку начал подгнивать и портиться.

И пахнет дыня не дыней, а почему-то пластиком.

– Кристен, а дай нож, пожалуйста.

Под изумленными взглядами друзей, сгрудившихся вокруг, я присела и воткнула нож в толстый бок, с трудом разрезая плод пополам. Дернула половинки в противоположные стороны, и мы с дружным удивлением уставилась на сердцевину плода.

– Да быть не может! – воскликнула Власта, первой обретая дар речи.