Лекция четвертая · О странных поручениях и перипетиях полета

Для взлета Мяснику пришлось выйти на открытую площадку между ангарами и взять короткий (в его случае еще и злой) разбег.

В такие минуты меня всегда дико трясло в лучших традициях родео на психованных быках. Если бы не страховочные ремни и крепления, надежно удерживающие в седле, то ни о какой поездке и речи бы не шло: наездника просто вышибло бы уже на первом же скачке.

Однако стоило звездокрылу оттолкнуться и несколькими десятками мощных взмахов крыльев поднять тело в небо, как полет словно по волшебству стал ровнее.

Мясник сделал широкий круг над островом, разогревая сонное тело. Я же вытащила правую руку из крепления и провела по манжете, пробуждая магический прибор и выставляя нужные координаты.

За то время пока мы общались с Дарианом, ночь полностью взяла свои права, погрузив мир в густой мрак. И чем дальше Мясник отдалялся от сверкающего россыпью огней архипелага Берег Костей, тем непрогляднее становилась темнота вокруг.

По моим прикидкам до платформы, где пережидали ночь два завра и группа адептов под предводительством господина Бушующего, было где-то около трех часов лету. Такое расстояние не проблема для взрослого завра, но меня тревожило состояние Мясника. Он так мало летал из-за своей затяжной депрессии и обострения сволочизма, что даже настолько несерьезный перелет мог стать для него настоящим испытанием.

Мясник внезапно дернулся, поднял голову и возмущенно рявкнул на кусок звездного неба. Небо рявкнуло в ответ, а после спикировало вниз, вынудив звездокрыла сделать резкую петлю, уходя от неожиданной атаки сородича.

– Гр-р-ра! – проревел Мясник, и тут же темнота ночи откликнулась насмешливым порыкиванием, отчетливо смахивающим на заливистый женский смех.

Я повернулась и сощурилась, высматривая темный силуэт на фоне черного неба. На параллельный курс с нами пристроилась небольшая драконица и синхронизировала взмахи крыльев так, чтобы не задевать летящего собрата.

После гибели Тьмы и Кракена среди звездокрылов осталось всего три взрослых самочки: Убийца, Душегубка и Смертушка. Но кто конкретно пустился за нами в погоню, определить на таком большом расстоянии я не смогла.

Зато смогла присмотреться и обнаружить в седле женскую фигурку в черном комбинезоне родного факультета.

– Госпожа Магни?! – ахнула я, и тотчас в ухе щелкнул и заработал наушник.

«А ты кого ждала? Деда Мороза на оленьей упряжке?»

– Кого? – я озадаченно захлопала глазами.

«Не бери в голову, – отмахнулась декан факультета звездокрылов. – И вот еще что… Сделай одолжение, когда в следующий раз надумаешь творить глупости, все-таки найди меня».

«Да уж, вас, неуловимый декан, еще пойди попробуй найди», – подумала я про себя, припомнив все безуспешные попытки за один только этот вечер, но вслух спросила иное:

– Вы… Вы тоже злитесь, что я улетела без разрешения?

«Злюсь?! По-твоему, мне что, делать нечего? – В голосе женщины послышался смех. – Адриана, хреновая судьба многих людей – это всего лишь следствие когда-то не сделанного ими выбора. Ты свой путь выбрала в тот день, когда сбежала из дома и поступила в академию на острове мертвых. Все, что осталось дальше, – это набраться смелости, чтобы пройти по нему до конца».

Я еще раз с благодарностью глянула на маленькую, с виду такую хрупкую фигурку женщины на спине летящего параллельно с Мясником завра и поразилась масштабу этой потрясающей дорал-кай.

В детстве, всякий раз, когда я сталкивалась с несправедливостью и жестокостью мира взрослых, то мама утешала меня одной-единственной фразой: «Один в поле не воин». И я верила ей. Верила всем сердцем и искала «своих». Тех самых, кто так же, как и я, будут видеть несправедливость и поступать (ну или хотя бы стараться поступать) правильно.

«Что может сделать один человек? Ничего», – уверяла Гардарика Нэш, пробиваясь к вершинам политического олимпа.

«Что может сделать один человек? Все», – не сомневалась Эрика Магни, продолжая просто жить и работать.

Переполненная чувством невероятной благодарности, я открыла было рот, чтобы высказать декану факультета звездокрылов все то, что уже давно хотела сказать, но та меня опередила.

«Готовься, Нэш, – раздался в ухе ее голос. – По моей команде. Раз… Два… Три… Лови».

Я не успела ни спросить, ни сообразить, ни поспорить, а идущий параллельным курсом завр резко крутанулся, выставив крыло вверх, и в нашу сторону полетела бомба замедленного действия.

Благодарить госпожу Магни резко расхотелось.

– Уи-и-и! – радостно пищала «бомба», прижимая к груди свою поклажу. В одной лапе авоська с дынькой, в другой – черный кейс.

– Мясник! – крикнула я, но ворчун уже и сам заметил Бестию, а дальше сработали рефлексы, заставляющие взрослых завров ловить неугомонную малышню.

Чуть выровняв крылья, звездокрыл вывернул шею под неестественным углом и ловко поймал дракончика за шаловливый хвостик. Повисшая кверху попой Бестия возмущенно задрыгала задними лапами, пискнула и была осторожно перекинута назад, на спину завра. Пару раз кувыркнувшись в воздухе, но так и не выпустив вещей из загребущих лапок, Бестия села и тряхнула головой.

– Ты в порядке?! – крикнула я, опасаясь за дезориентированного драконенка.

– Пиу! – возликовала малышка и с важным видом подтащила ко мне кейс.

Авоська с любимой дыней так и осталась заботливо прижатой к груди маленькой, но уже такой отважной драконицы.

– С… Спасибо, – заикаясь промямлила я.

«А теперь о важном, – сказала матриарх. – В кейсе официальное разрешение, подписанное ректором и лично мной. Передашь Бушующему вместе с белым конвертом, где я подробно объяснила твоему преподавателю, почему ты летишь с группой на остров, а то я его знаю. С него станется отправить тебя обратно за подтверждением. Еще там мои личные записи по всем трем видам завров. Прочитай сколько успеешь».

– Хорошо, – послушно кивнула я, едва сдерживая предвкушающую улыбку.

Личные записи декана! Это ж… это же так круто! Кто еще из адептов мог похвастаться таким информационным богатством?!

«Эй, Нэш, – негромко окликнула дорал-кай, возвращая меня из мечт на землю, то есть на спину летящего сквозь ночь завра. – Есть пять предупреждений, о которых ты должна услышать, прежде чем я отпущу тебя. По возможности помни о них и станешь хорошим матриархом.

Первое: ты будешь переживать болезненную трансформацию внутри и снаружи, но это неизбежно на пути к лучшей версии себя.

Второе: ты будешь совершать ошибки, и у тебя будет достаточно сил, чтобы признать их и исправить.

Третье: помни, что наиболее важная часть тебя будет всегда находиться глубоко внутри, там, где сердце и душа.

Четвертое: если кто-то захочет воспользоваться тобой, не позволяй сломать себя, не позволяй кому-то решать, что важно для тебя.

И пятое: ты сделаешь множество великих вещей, но лишь в том случае, если позволишь другим держать тебя за руку и станешь сама цепляться за руки важных для тебя людей. Помни об этом, хорошо?»

– Да…

«Хорошего пути, Адриана. И помни, смертница, что я в тебя верю».

Эрика Магни махнула на прощанье и легонько хлопнула своего завра по спине. Драконица послушно сложила крылья и ухнула вниз, назад к острову, где руками некронавтов были выстроены здания самой необычной академии и гнездо звездокрылов. Где в ангарах недовольно фыркали чуть что готовые полезть в драку ядожалы. Где каждое утро громким «Кли-кли!» встречали рассвет небовзоры. Где адепты магмеха творили и вытворяли в своих лабораториях. Где лекари и некронавты суетливо бегали по больничному крылу, ибо с таким числом адептов для них всегда была работа.

Драконица с матриархом на спине возвращалась в место, которое считали своим домом не только завры, но и я сама.

– Пиу… – грустно пискнула Бестия, провожая взглядом черный силуэт звездокрыла, а я согласно вздохнула.

Никто из нас тогда еще не догадывался, что видел легендарную Эрику Магни, декана факультета звездокрылов, матриарха стаи и представительницу самого загадочного клана дорал-кай в последний раз.

* * *

Приземление вышло жестким.

И это я еще как смогла смягчила на словах.

По факту Мясник просто сложил крылья и обессиленно упал на доски платформы, возведенной среди морских просторов.

Привлеченные шумом, из-под своих навесов высунули любопытные мордочки ядожал с небовзором.

– Кли-кли? – окликнула последняя, но злой и уставший звездокрыл только неприветливо рыкнул что-то в духе «отвали», нашел взглядом цистерну с пресной водой и практически пополз в ту сторону.

Чего нельзя было сказать про Бестию – вот кто прям-таки искрил нерастраченным энтузиазмом! Драконица скатилась по спине Мясника, как по детской горке. Вскочила на лапки, внимательно огляделась.

– Пиу! – бойко поприветствовала она других завров, после чего хозяйственно заныкала авоську с дыней под кусок брезента и отправилась на разведку, весело цокая коготками по мокрым доскам.

Увы, но я подобным приливом сил не страдала.

Я просто молча страдала.

После стольких часов полета тело затекло в неудобной позе и отчаянно ныло, заглушая даже сонливость и голод. Еще хорошо, что новенький комбинезон для полетов не приказал долго жить, как это часто бывало после внесения улучшений на магмехе, и климат-контроль работал исправно. Чего нельзя сказать о моих собственных мышцах, которые приходилось едва ли не с воем заставлять двигаться.

Но боль физическая не была способна заглушить тревогу. В груди поселилось и грызло беспокойство о Мяснике. Если он еле-еле долетел до платформы, то чего ждать завтра? Сможет ли звездокрыл вообще добраться до острова Ио? И не потерпел ли мой гениальный план «лететь вместе» крах уже сегодня?

Пока я мысленно гнала панические настроения и непослушными от холода пальцами отстегивала сперва себя от седла, а после седло от спины завра, Мясник таки дополз до вожделенной тары. С видимым трудом приподнялся на лапах и сделал парочку жадных глотков.

Хлюп… Хлюп…

Завр поднял голову. Отдышался. А после плюнул на правила приличия и сунул в цистерну всю свою немаленькую морду.

«Буль-буль-буль-буль!» – запели выпускаемые из ноздрей пузырики.

Я соскользнула по разгоряченному боку завра, неуверенно прошлась туда-сюда по площадке, борясь с одеревеневшими конечностями и приноравливаясь к легкой качке.

Платформа представляла собой два прямоугольника, соединенных скобами вместе. Один использовали для посадки и взлета. Второй был чем-то вроде навеса, разделенного на две части внутренней перегородкой. В одной части сейчас тихо фыркал сине-желтый ядожал, укладываясь обратно на застеленный сеном пол. В другой – с откровенным любопытством следила за мной умными глазками белоснежная небовзор.

– Кли? – уточнила завр.

Я с опаской покосилась на с виду такое милое создание, вспомнила, как оно плюется воспламеняющейся на воздухе дрянью, и вежливо попятилась. Мясник вытащил голову из цистерны с водой и задрал голову к звездному небу.

– Р-р-р… – вырвался из его пасти стон удовольствия.

– Ты молодец. Ты умница! – ласково засюсюкала я, решив немного подбодрить переутомившегося в полете звездокрыла.

В ответ Мясник опустил морду и выразительно уставился, что в равной степени могло означать: «Я тебя сожру, но попозже!» и «Не беси меня, двуногое!».

– Ладно. Я поняла. Никаких сюсюканий, – послушно отступила, решив не нагнетать наши и так чересчур сложные отношения.

Вместо этого вернулась к отстегнутому седлу, вытащила из отсека рюкзак с вещами, переданный Эрикой Магни кейс и заозиралась. Судя по проектному плану, который скинули мне адепты магмеха, под каждой из платформ находилось еще четыре-пять помещений. Они использовались как склады с провиантом, спальни и места сборов. Осталось только найти неприметный люк, ведущий прямо вниз, и…

– Адриана? – позвал хриплый от ночного холода голос.

Я быстро развернулась и выронила вещи.

Кристен Арктанхау стоял на противоположном краю платформы, возле открытого люка. Свет, бьющий снизу, освещал со спины рослую фигуру парня. Ветер трепал светлые волосы, в беспорядке рассыпанные по широким плечам, надувал ткань белой футболки и дергал за широкие домашние штаны.

Наверное, он уже давно лег, но крутящаяся возле его широко расставленных ног Бестия была опытным будильником, способным поднять из любой фазы сна даже смертельно уставшего человека.

Драконенок восторженно суетилась вокруг, то и дело поглядывая то на меня, то на Кристена. Мол, Адриана, смотри, смотри, кого я привела! Кто молодец? Я! Я молодец!

Сделав еще один кружок вокруг северянина, малышка плюхнулась на попу. Еще мелкие крылья раскрылись, а передние лапы оказались разведены в стороны.

– Ур-ру-р-ру! – громко прорычала драконица на манер «Сюрприз!».

Вот только Кристен не спешил радоваться.

Он сосредоточенно хмурил брови, вглядываясь в меня, и часто моргал, стараясь поскорее привыкнуть к темноте царившей вокруг ночи. Стоял и не двигался, словно опасался, что стоит ему протянуть руку или сделать шаг навстречу, как мираж имени меня растает.

– Адриана, это правда ты? – растерянно прошептал он, но я не стала и дальше страдать дурью.

С широкой улыбкой сорвалась на бег, и Кристен сдавленно охнул, когда я буквально врезалась в его грудь и крепко обняла за талию. Впрочем, он тут же притянул меня еще ближе и сжал так сильно, что невольно вырвалось:

– Пиу! – И только потом я сообразила, что ляпнула, и засмеялась, моля о пощаде: – Кристен, пожалуйста, ты же меня раздавишь!

Северянин опомнился, разжал руки, чтобы тут же поймать горячими и чуть шершавыми ладонями мое лицо и приподнять. Наши лица оказались так близко друг к другу, что кончики носов едва ощутимо соприкоснулись, а после Кристен наклонился еще ниже.

– Моя Адриана… – Его шепот долетел до моих приоткрытых и чуть покалываемых от предвкушения губ, и я не выдержала.

Приподнялась на носочки и первой потянулась за поцелуем. Дотронулась до его губ, почувствовала ответную улыбку и охотно уступила чужому натиску.

Кристен целовал с той же жадностью, с которой Мясник пил воду. Отстранялся, давал мне секундную передышку и снова целовал. Его руки бродили по моему телу, то ласково спускаясь по спине вниз, то требовательно сжимая волосы на затылке, то нежно и невесомо проводя по щеке и шее кончиками пальцев. От этого моя голова кружилась, а тело напоминало одну сплошную восторженную мурашку.

И было так упоительно хорошо!

Жалко, что недолго…

– Гр-ра! – рыкнул где-то за спиной до глубины души возмущенный звездокрыл.

– Пиу… – попыталась мягко утихомирить его Бестия.

– Кли-кли, – предостерегла небовзор.

Но Мясник остался глух к голосу разума, а заодно инстинкту самосохранения, потому как в следующий миг послышалось громкое «Пф-ф-ф» – и на нас обрушился водопад из воды.

Я взвизгнула от неожиданности и прижалась к широкой груди Кристена, а тот дернулся в сторону, увлекая заодно и меня.

– Да уж… Холодный душ – это совсем не то, что мне сейчас нужно, – доверительно шепнул Кристен, с трудом подавляя улыбку, а вот меня смеяться над ситуацией не тянуло.

Я с неохотой отстранилась, быстрым движением руки стерла с лица отрезвляющие капли и задрала голову. Неодобрительно глянула на Мясника, чья ехидно скалящаяся морда едва угадывалась на фоне ночного неба.

– Ну-с, спасибо-с!

Звездокрыл довольно фыркнул, мол обращайся, подруга.

Если у крылатого ящера и была когда-то совесть, то он потерял ее еще до встречи со мной.

– Идем, пока ты не замерзла.

Кристен взял меня за руку и потянул к люку, ведущему вниз, но я качнула головой и озабоченно глянула в сторону трех с половиной завров. Бестия ни по размерам, ни по уму пока не дотягивала до полноценной особи.

– Погоди, – остановила я Кристена. – Мясник сильно вымотался. Надо придумать, куда ему можно лечь…

Мясник думать не стал. Не стал он и слушать, что там думает на этот счет двуногий матриарх. О нет! Звездокрыл решил поступить в лучших традициях своего паскудного характера. Он проигнорировал правила приличия, сунул наглую морду под навес, где без задних лап дрых ядожал, набрал полные легкие воздуха и…

– Мясник, стой!!! – попыталась воззвать к голосу разума я, но было поздно.

Звездокрыл громко рявкнул прямо над ухом сине-желтого завра. Тот подскочил от неожиданности, инстинктивно поднял хвост для защиты. Острый кончик мазнул по потолку, и тишину ночи нарушил душераздирающий треск ткани.

Ядожал моргнул, прогоняя остатки сна. Поднял морду, узрел прореху над собой и безошибочно определил виновника трагедии. Будь на месте Мясника другой звездокрыл, то он бы попятился и не стал нагнетать атмосферу, но Мясник был собой…

– Гр-ра! – заявил он тоном «проваливай».

– Дурман, нет! – одернул своего завра Кристен, и ядожал послушно замер, косясь на соперника злым взглядом.

Кристен бросился вперед и встал между двумя заврами, контролируя обоих. Напуганная Бестия беспокойно вилась вокруг его ног. Я же прикусила губу, не зная, как быть дальше, и в поисках лучших вариантов повернула голову туда, где из-под навеса выглядывала любопытная мордашка белоснежного небовзора.

Из моего опыта общения с заврами выходило, что ядожалы понимали нас на уровне очень умных собак, запоминая и выполняя множество самых разных команд. Все звездокрылы (Мясник исключение из правил) обладали высоким уровнем эмоционального интеллекта, легко угадывали настроение как собратьев, так и людей, и подстраивались под него.

Про сообразительность небовзоров мне было не известно ничего.

И тем не менее я попыталась заговорить с белоснежным завром.

– Извините, мне правда неловко просить о таком, но, может, вы… – Я ткнула в сторону соседнего навеса, отчего-то смутилась под взглядом этого невероятного существа и сочла правильным заткнуться.

Пару секунд небесно-голубые глаза небовзора изучающе рассматривали меня, словно решая испепелить на месте или пусть живет, а после выяснилось, что проще договориться с чужим завром, чем с собственным.

– Кли, – вежливо кивнула небовзор и выбралась наружу, уступая нагретое место другому завру.

Дурман недовольно заворчал, когда белоснежная драконица протиснулась в его закуток, но под строгим взглядом Кристена Арктанхау беспрекословно подвинулся, давая возможность соседке лечь рядом. Мясник издал нечто среднее между торжествующим бульканьем и усталым смешком и нырнул под освободившийся навес.

– Пиу! – облегченно подытожила Бестия и бодрой рысцой помчалась было в сторону открытого люка.

Весь ее довольный вид и целеустремленная попа говорили о том, что драконенок намерен спать в тепле и комфорте человеческих постелей, прижав к груди с боем отвоеванную, то есть честно украденную у злого двуногого, подушку к груди, но Мясник думал по-своему. Из темноты высунулась черная когтистая лапа и втащила отчаянно сопротивляющуюся малышку под навес.

Мы с Кристеном переглянулись. Облегченный выдох стал нашим общим. Как и сменившая его несмелая улыбка.

Как оказалось радовались мы зря.

– Адептка Нэш?.. – раздалось за нашими спинами.

Я крутанулась и обнаружила господина Бушующего, по пояс выглядывающего из освещенного пятачка люка. Лицо мужчины вытянулось от удивления, а после озверевший преподаватель в сердцах воскликнул:

– Да какого же хрена, адептка?!