Лекция пятая · О новых возможностях и тяготах перелетов

Благословите боги прозорливость Эрики Магни!

Если бы не белый конверт, который передала с маленькой драконицей декан факультета звездокрылов, мы с Мясником и Бестией уже давно летели бы обратно, подстегнутые магической силой преподавательского колена. А так Бушующий только поорал, сверкнул глазами, махнул рукой и велел всем проваливать. Желательно спать, так как завтра вылетаем с первым лучом солнца и все проспавшие рискуют остаться здесь.

Все еще не веря в то, что буря миновала, я на подкашивающихся от усталости и трепета перед строгим преподавателем ногах вывалилась в коридор, где все это время терпеливо дожидался Кристен Арктанхау.

– Адриана…

Меня стиснули в объятьях так крепко, словно Кристен до конца не верил, что я лечу с ними на остров Ио, и это был его личный способ зафиксировать мое присутствие здесь и сейчас. Я, к слову, и не возражала. Более того, охотно пользовалась моментом и тихо млела в его объятьях.

У комнаты девочек обнаружился всклокоченный Эрик.

– Вот те раз… – протянул парень, при виде меня постепенно расплываясь в широкой улыбке, а после хлопнул в ладони и позвал: – Власта! Ты не поверишь, кто наплевал на правила академии и рванул следом за нами!

Но Власта решительно наплевала на все. Лишь из глубин комнаты послышался стон, увы, далекий от наслаждения и радости.

– Что с ней? – испугалась я за подругу.

Эрик с Кристеном напряглись и обменялись многозначительными взглядами, что сразу же мне не понравилось.

– Власту чуток укачало. Сама понимаешь, как это бывает… вроде бы все норм, а потом раз – и резко морская болезнь… – слишком искренне, чтобы быть правдой, пробормотал Хезенхау и попытался закрыть дверь, но я была наготове.

Быстро сунула ботинок в щель, толкнула закрывающуюся створку и непреклонным тоном потребовала если не ответов, то хотя бы более удачной попытки отбрехаться:

– Что происходит?

Парни вновь замешкались. Что насторожило еще сильнее.

– Эрик, у меня слуховые галлюцинации от слабости или это реально Риана? – послышался слабый голосок Власты, и этого оказалось достаточно.

Не знаю, откуда во мне столько сил, но я ловко выкрутилась из объятий Кристена, оттеснила второго адепта факультета ядожалов и хитрым ужом проскользнула в комнату.

Сказать, что Власту укачало, – согрешить против истины.

Девушка выглядела так, словно часов двенадцать тренировалась на центрифуге, а после ее заставили сдать тест по математике. Бледно-зеленая, с болезненной испариной на лбу и слипшимися от пота волосами, Власта полусидела на постели, и ее била крупная дрожь.

– Привет. – Даже в таком отвратительном состоянии Подгорная нашла в себе силы приветливо улыбнуться бескровными губами и уточнить: – Ты, наверное, голодная?

Я отрицательно мотнула головой, послала в сторону переминающихся парней тяжелый взгляд и бросилась выхаживать подругу.

Сбегала за вещами и разворошила походную аптечку. Померила температуру и ахнула при виде того, как ртутный столбик поднялся до отметки в сорок градусов. Матеря Хезенхау, который не догадался даже о таблеточке жаропонижающего, напоила Власту лекарством, сменила простыни и мокрую футболку, а после всю ночь бдительно караулила на стульчике возле кровати.

Эрик обеспокоенно кружил вокруг, послушно бегая то за водой, то за полотенцем, то за мазью. Кристен с куда большей тревогой косился на меня. Он то и дело таскал для меня крепкий сладкий чай, подходил, чтобы помассировать напряженные плечи или просто молча постоять рядом в знак поддержки.

Но все наши старания не приводили к успеху.

Подгорную била лихорадка, потом так и вовсе начало рвать. Она то проваливалась в сон, то открывала глаза и бормотала что-то невнятное, а температура скакала вверх-вниз, как настроение Мясника в момент очередного приступа депрессии.

В итоге Эрик не выдержал и сбегал за Бушующим.

Повторно разбуженный среди ночи мужчина выслушал мой сбивчивый рассказ о том, чем и как лечила, и развел руками.

– Ждем. Ждем и надеемся, что она справится с болезнью.

Еще бы понимать, с какой!

– Почему вы раньше ничего не сказали? – шипела я на парней.

– Так это… – растерянно чесал кулаки Эрик, страдальчески хмуря брови при одном только взгляде на свою девушку. – Сперва ее мутило, ну я и подумал, а вдруг… это эти… ну ваши женские дни… Власта иногда жаловалась, что у нее живот болит…

– Ой, Хезенхау… – устало протянула я и внимательнее всмотрелась в лицо подруги.

То, что с ней происходило, не было похоже на банальную простуду, даже очень сильную. Не напоминало и прошлую напасть, от которой погибли звездокрылы и Астрид. Но самое прискорбное, что среди нас не было Тихона Горячего, способного поставить правильный диагноз.

Больше всего я боялась думать о действительно страшных вещах. И поэтому думала только о них!

Например, о том, что отказывает какой-то внутренний орган, и тогда все ну очень плохо. Или о том, что у Подгорной неизлечимая болезнь, которую она долгие месяцы от нас скрывала. Или о том, что это новый штамм смертельной лихорадки, о котором никто из нас ни слухом ни духом.

Сомневаюсь, что незнакомая бацилла приживется в господине Бушующем и не подохнет где-то на подходе к его непробиваемому организму, но что, если уже через пару часов первые симптомы появятся у Эрика, а после у Кристена и меня?

Однако заикаться о таком вслух, да еще при Эрике, откровенно боялась. Но тот словно и сам думал о чем-то похожем, потому что с каждым часом становился все более злым и нервным.

– Кристен, – шепотом позвала я и протянула опустевшую чашку, – можешь принести еще чай?

Кристен, умница, быстро понял, почему я делаю знак в сторону Эрика, кивнул и едва ли не силой вывел друга из комнаты. Пусть немного погуляет, может быть, успокоится и перестанет нервно кружить вокруг постели, то садясь возле Власты, то вскакивая и вновь принимаясь нарезать круги.

– Власта, булочка моя, я ненадолго, – шепнул Эрик, наклоняясь над девушкой, поцеловал к горячий лоб и ушел.

Я приготовилась облегченно выдохнуть, но едва за парнями закрылась дверь, а в коридоре утихли шаги, как в наступившей тишине, изредка нарушаемой тяжелым дыханием Власты, почувствовала нечто странное. Словно в один миг мое тело превратилось в стрелку компаса, которую настойчиво тянуло в сторону.

Встав со стула, я нервно прошлась по комнате, но ощущение никуда не делось. Что-то настойчиво тянуло меня к моему же рюкзаку и распотрошенной аптечке. Решив не сопротивляться этому странному зову, я присела перед вещами, лихорадочно соображая, что происходит. Откинула в сторону вывалившуюся толстовку и вспомнила о кейсе, переданном Эрикой Магни.

Хм…

Подушечка большого пальца коснулась сперва одной, а после другой защелки, рука уверенно откинула крышку. Внутри, как и грозилась Эрика Магни, лежали блокноты в черных кожаных обложках с ее заметками. Пара рисунков на плотном картоне, сделанных рукой декана факультета звездокрылов. Какие-то папки с отчетами и табличками данных, очень похожие на медицинскую карточку Бестии.

Я без сожаления вытряхнула все содержимое на пол, прощупала дно рукой и почувствовала, как зов начал нарастать и усиливаться. Мои способности технопата кричали о том, что некий артефакт или прибор, спрятанный внутри, настойчиво тянется ко мне.

– Да что за хрень… – пробормотала вслух и с силой дернула подкладку кейса.

Черная ткань покорно приняла неизбежное и с громким треском пошла по шву, открывая второе дно. Увы, но полностью оторвать тряпку не вышло. Пришлось совать руку в неизвестность и на ощупь искать спрятанное. К счастью, оно нашлось сразу, буквально прильнув к моей ладони прохладой металла.

Вытащив находку наружу, я с удивлением обнаружила, что в моих руках новый образец боевой манжеты. Не знаю, что за гений над ней поработал, но выглядела она невероятно круто. Внутренняя часть манжеты сохранила крепления из мягкой кожи, зато внешняя полностью видоизменилась. Теперь вся ее поверхность состояла из золотых чешуек, плотно подогнанных друг к другу.

Я торопливо стянула старую манжету с руки и приложила новую, чтобы с изумлением понять: артефакт сам подстроил число чешуек, размер обхвата и длину предплечья.

– О-бал-деть… – потрясенно выдавила я и расслышала слабое шевеление со стороны кровати.

– Мм… – простонала подруга, вяло дрыгая ногами, чтобы сбросить одеяло, и жалобно позвала: – Рианка…

– Иду.

Я в тот же миг оказалась у постели подруги. Наклонилась, чтобы пощупать лоб, но стоило моей руке дотронуться до болезненно горячей кожи, как комнату озарила яркая вспышка.

Власта испуганно вскрикнула и затряслась еще сильнее, я же с ужасом уставилась на полыхающие чешуйки манжеты. Предплечье обожгло болью, которая, впрочем, быстро прошла. Свет исчез так же внезапно, как и появился, и практически тут же в комнату ввалились перепуганные парни.

– Что? Что случилось?! – заорал Эрик.

– Не знаю, – сказала… не я.

Совершенно здоровая Власта уверенно села на постели, потянулась за одеялом, в которое тут же решительно укуталась, и обвинительно ткнула в мою сторону пальцем:

– Народ, а с каких пор Адриана светится, как маяк в ночи?

Теперь уже на перепуганную меня посмотрели абсолютно все присутствующие в комнате.

Оцепенев на миг от шока, я с трудом подняла руку с новой манжетой и обнаружила странное: одна из золотых чешуек почернела.

* * *

– Тридцать три… тридцать четыре… тридцать пять… – монотонно отсчитывала Власта.

Я оторвалась от инструкции и пару минут с завистью следила за тем, как подруга в физкультурном угаре качает пресс.

Это был уже второй подход за сегодняшнее утро. Первый раз Подгорная качала мышцы на полу, пристроив ноги под бортиком кровати, но потом заметила на потолке широкую скобу и с радостным «Ага!» передислоцировалась.

Скоба предназначалась… Теряюсь в догадках, для чего она была нужна. То ли некронавты, что строили это место, просто забыли о ее существовании, то ли к скобе предполагали крепить или подвешивать вещи во время штормов, то ли еще что, но Власта решила использовать скобу вместо турника.

Зацепившись ногами, она, точно большая летучая мышь, висела головой вниз и мощными толчками поднимала корпус. Причем не абы как, чисто для внутренней галочки, а каждый раз складываясь пополам и касаясь подбородком колен. Свои осветленные в знак траура по семье волосы Подгорная собрала на затылке в пышный хвостик, который забавно мотылялся туда-сюда и топорщил во все стороны кончики.

– Тридцать шесть… – считала она.

Со вздохом проследив за тем, как подруга работает над своим идеальным прессом, я незаметно проверила складочку на своем животе – ага, все еще на месте – и вернулась к инструкции.

Та обнаружилась все в том же кейсе, который после случившегося светопреставления с Властой я изучила с куда большим пристрастием и интересом. А начала с того, что одолжила у Кристена ножичек и дорвала подклад.

Оказалось, что новая версия боевой манжеты шла в комплекте с черной плотной перчаткой на руку и сложной схемой. Подозреваю, что те, кто прятал все это богатство в кейс, свято верили в мои умственные способности. Приятно, конечно, но лучше бы понятную инструкцию приложили, а не вот эту скатерть с чертежами.

Я сидела на надувном матрасе, выделенном мне ночью в качестве спального места, опиралась спиной на доски стенки и сосредоточенно пялилась в разложенную на коленях карту, пытаясь постичь ее смысл. Смысл вел себя как девственница на первом свидании с матросом, то есть хихикал, строил глазки, но мастерски уворачивался от любой близости.

Тот, кто проектировал манжету, позаботился о том, чтобы каждую чешуйку можно было использовать отдельно, загружая в нее или магические, или чисто технические примочки. Из имеющихся функций были уже известные мне ранее и несколько новых, которые еще предстоит опробовать.

Странным и загадочным в конструкции была мощная изоляционная система. И ладно бы она располагалась снизу, под чешуйками, уберегая носителя от короткого замыкания или ожогов при пусть и редком, но все еще встречающемся магическом сбое, но кто-то больно умный разместил ее в середине. Еще бы понять почему… В самом деле, ну не окружающих же конструктор спасал!

Взгляд выцепил среди линий что-то непонятное. Я сверилась со схемой, отсчитала нужное число рядов и подцепила ногтем большого пальца крайнюю из пластинок. Раздался тихий щелчок, и часть чешуек отъехала в сторону, открывая небольшое углубление, в котором лежал хорошо знакомый мне предмет.

Да они издеваются!

– Сорок… Сорок один… – рапортовала Власта, даже не замечая, какая драма в лицах разворачивается в это время на матрасе у стенки.

Лошадка. Они подложили в мою манжету артефакт Мора! Где? Вот где, я вас спрашиваю, мозг и здравый смысл у этих людей?!

– Власта… – простонала я, порываясь разделить с ней весь пыл негодования на коварных преподавателей З.А.В.Р.

– Сорок два… что? – откликнулась та, повисая головой вниз, и тут дверь с шумом распахнулась. В комнату ввалилась взволнованная Бестия.

Она быстро глянула на пустую кровать, на меня, скромно притулившуюся на надувном матрасе, на зависшую в физкультурном угаре под потолком Власту, и у драконицы сдали нервы.

– Пиу! – возмущенно пискнула она и подпрыгнула, тем самым выражая свое разочарование в умении Подгорной наслаждаться постельным режимом.

– Да блин, – поддержал ее забежавший следом Кристен.

Не успела я даже моргнуть, а Власта отреагировать, как северянин в один мощный скачок оказался возле импровизированного турника и сдернул жительницу Крутогорья на пол.

– Какого?.. – начала было Власта, но стихла, прислушиваясь к топоту ног в коридоре.

– Господин Бушующий, она еще очень слаба. Сами понимаете, такая сильная лихорадка не может пройти за один день. Нужно время, – бойко врал Эрик, едва поспевая за широким шагом целеустремленного преподавателя.

Бушующий вошел в комнату. Его внешний вид подсказывал, что у преподавателя был тяжелый день. Причем все последние полгода.

– Ну и что тут у нас? – спросил он тоном «как же вы все меня задолбали».

Хезенхау с профессионализмом заядлого жалобщика ткнул в сторону своей девушки пальцем и воскликнул:

– Вот посмотрите сами! Власта не может сама до туалета дойти, такая слабенькая. Кристену приходится ее чуть ли не на руках носить.

– Что?! – моментально вызверилась Подгорная, всегда болезненно реагирующая на даже крохотный намек о своей слабости.

Еще и отскочила от стоящего рядом Кристена, чтоб, не допустите демоны, никто не подумал, будто она сама не в силах стоять.

– Да что за бред?! – рявкнула Власта, сжимая кулаки. – Я в порядке! В полном порядке.

– Точно! – радостно подхватил Эрик и авторитетным тоном опытного эскулапа заявил: – Бред. У нее же явный бред. Смотрите, какая красная. Это все температура.

Красной Власта действительно была, но лихорадка тут явно ни при чем. Всклокоченная, мокрая после тренировки и злая, она мысленно придушила своего парня и потопталась по трупу, а после повернула голову и требовательно посмотрела на Арктанхау, ожидая если не ответов, то хотя бы подсказки.

– Действительно, Власта, не надо бравады. Со здоровьем не шутят, – наставительно произнес Кристен и… подмигнул.

Власта свирепо уставилась на него. Губы поджаты, ноздри раздуваются, глаза горят праведным гневом. Но обломать парням игру не решилась.

– Да. Точно. У меня температура и слабость, – отчеканила она, как присягу на параде, и широкими уверенными шагами вернулась к кровати.

Скинула обувь, села, откинувшись на спинку, и сердито засопела. Бестия заботливо подтащила скинутое на пол одеяло за край. Эрик его поднял и быстро спеленал любимую на манер смирительной рубашки.

Димир Бушующий посмотрел на Подгорную, затем – по очереди на северян, остался равнодушен к милой моське Бестии, застывшей у постели больной, и повернулся ко мне, все еще ошарашенно сидящей на надувном матрасе со схемой на коленях. Мне же почему-то и сказал:

– Хорошо. Еще сутки на отдых и восстановление. Вылет завтра на рассвете. Кто не сможет лететь – остается.

Едва преподаватель по физической подготовке вышел и запер дверь, как Власта буквально вырвала себя из плена одеяла и рассерженной гадюкой кинулась к Эрику.

– И что вы двое здесь устроили?

– Пиу! – пискнула Бестия и возмущенно топнула передней лапкой.

– Хорошо, трое, – согласилась Подгорная, схватила своего парня за ворот рубашки и требовательно дернула. – Ну?!

Придушенный Эрик запыхтел, мягко, но настойчиво разгибая пальчики Подгорной. Зато Кристену никто не мешал сказать нам правду. Он встретился со мной взглядом и тихо признался:

– Утром мы поднялись наверх, чтобы проверить завров. Адриана, Мясник не может подняться.

Нет! Только не это!

Схема тотчас была забыта и откинута в сторону. Я вскочила, чисто механически подхватила перчатку, идущую в комплекте с манжетой, а натянула ее уже в середине коридора, у лестницы, ведущей наверх.

Юркая и неуловимая, точно ртуть, Бестия промчалась между ног и уже караулила на площадке. Свесив голову в открытый люк, она подгоняла меня нетерпеливым пиу-пийканьем. Где-то далеко за спиной бежали парни, тщетно пытаясь догнать нас. Легкие болели и будто рвались из моей груди, где им было мало места из-за грохочущего в панике сердца.

Цепляясь дрожащими руками за перекладины, я поднялась наверх и непроизвольно прикрыла ладонью глаза, щурясь от яркого утреннего света.

Ядожал и небовзор невозмутимо кружили где-то высоко в небе, в то время как Мясник в позе свалившейся с небес звезды лежал и страдальчески охал на площадке для взлетов.

При виде меня он едва нашел в себе силы, чтобы приподняться на передних лапах и жалобно простонать:

– Гр-р… – что можно было перевести как «Да лучше б я сдох».

А после рухнул на доски платформы.