Глава 16

К моим губам прижалось твердое горлышко походной фляги, и в рот хлынула ледяная вода. Как освежает! Даже тошнота прошла.

Глаза открывала с трудом. Резкость зрения наводилась и того хуже.

– Слава богам! – с явным облегчением выдохнул Эрай, сидевший рядом со мной на корточках.

Мы с ним в компании светляков находились на лестнице. Меня Эрай пристроил на своем плаще, свернутом в несколько раз, и прислонил к стене.

– Несу бездыханное тело наверх и чувствую себя маньяком, покусившимся на жизнь и честь несовершеннолетней девицы. Хорошо хоть никто не попался по пути.

Я хихикнула, представив подобное. Долго бы пришлось Эраю оправдываться, что не за девицами он в академию пришел, а навестить супругу.

Я мутным взглядом обвела окружающую обстановку и снова остановилась на парне, который, и сам хлебнув из фляги, пристегивал ее к поясу. Неужели прошло всего два часа? Ощущение было такое, будто я как минимум месяц провела в компании Виверы.

– Много еще уровней осталось? – спросила, не чувствуя в себе сил не только тащиться наверх, но и вообще двигаться.

– Два всего. Расслабься, болезная, сам донесу. От тебя сейчас никакого толку.

– Спасибо.

– Не за что. Хоть не зря рисковала? Узнала что полезное?

– Как сказать, – вздохнула я. – Многое узнала, только это никак не поможет Майку.

Эрай участливо погладил меня по руке. Надо же, как общение с Дашей меняет людей. Раньше Сноб ни за что на свете не дотронулся бы до посторонней девицы без особой на то причины. Да и я в свою очередь не стала бы терпеть чужие прикосновения. А тут сидим почти в обнимку, Эрай тактильно проявляет сочувствие. И это… действительно утешает. Почему я раньше старалась не касаться Майка? Зачем лишала себя и его подобного удовольствия?

Дыхание перехватило, до того обидно стало, что уже ничего не исправить.

– Ну что? Сделаем последний рывок? – Эрай подхватил меня на руки, прикрыл плащом и зашагал вверх по ступеням, легко и быстро, словно и не было у него никакой ноши.

Опомнилась я, когда он свернул в противоположном от женского крыла направлении.

– Ты куда? – удивилась я.

– Старыми знакомыми тропами, где не стоят преграды, – туманно ответил он с присущей ему кривой усмешкой. – Ты же не думала, что я понесу тебя по вестибюлю, в котором поджидает Крымза?

Я захлопала глазами, соображая, почему не в курсе, где в замке есть переходы без магических преград. Но они на самом деле существовали. Эрай без каких-либо затруднений миновал несколько плохо освещенных узких коридоров и оказался у двери нашей с Дашей комнаты. Дверь оказалась не закрыта, и он, пнув ее ногой, прошел внутрь.

Нас ждали. Подруга, сложив руки на груди, мрачно наблюдала за супругом, сгрузившим меня на кровать и заботливо поправляющим мою подушку.

– Я побежал, пока меня отсюда пиками не вышвырнули. – Эрай с нежностью приложился губами к Дашиной щеке. – Завтра жду подробный рассказ о путешествии в Небытие.

Дверь хлопнула, отрезая нас от парня. Даша, не шелохнувшись, по-прежнему сидела на своей кровати и буравила меня тяжелым взглядом. Я даже почувствовала себя жутко виноватой. Но в чем именно? Что я могла сделать за последние несколько часов, пока находилась в подземелье?

«Ты была с Эраем», – ехидно шепнул мне внутренний голос. А в памяти всплыли сцены из прошлой жизни, где Майк обнимал Дашу за плечи, пододвигал ей в столовой стул, помогая удобнее устроиться за общим столиком, произносил шутки, знакомые им обоим по прошлому миру, из которого они пришли на Гзон. Сердце, словно кислотой облитое, начало разъедать привычными жалящими чувствами.

– Ты ревнуешь? – осенило меня.

– Что? – переспросила Даша, хотя я уверена, она все прекрасно слышала.

– Ты ревнуешь, – еще более убежденно заявила я. – Но, поверь, я действительно была в Сонной комнате. А Эрай… он просто помог мне добраться, иначе сама я хорошо если к завтрашнему утру доползла бы до своей постели. Веришь?

– Верю, конечно! Что за глупые мысли тебе лезут в голову? Ничего такого я даже не подумала. Я полностью доверяю как тебе, так и Эраю.

– А я вот ревную Майка, – призналась я, готовая провалиться сквозь землю. – Даже к тебе. Особенно к тебе.

– С чего бы? А-а! Подожди-подожди, сама угадаю. У нас не такие отстраненные отношения, как принято на Гзоне. Всякие там прикосновения, забота друг о друге. Это выбивается из общепринятых понятий здешней дружбы. Так?

– Да. Но не только.

– Ты не можешь нам обоим простить, что Майк спас меня, а сам подставился? – тихо спросила Даша, кусая губы.

– Я рада, что ты живая. Если бы он так не поступил, то ты со своим даром обнуления не заснула бы, а погибла без еды и воды в запертой на засов подземной комнате. Но я не могу понять его мотивов, – повинилась я. – Разве у землян принято идти на смерть ради спасения друга? Просто друга?

– Не то чтобы принято… Как бы тебе объяснить. Иногда друзья становятся ближе родни. Понимаешь? У нас с Майком именно такой случай. Мы как выброшенные на улицу щенки, сбившиеся в кучу, чтобы было теплее. На Гзоне сложно найти друзей, ты и сама это знаешь. А попаданцам и вовсе не сладко живется среди местных, которые относятся с большим подозрением к сильным необученным магам, да еще с чужим непонятным менталитетом. Поэтому мы с Майком, едва познакомившись, стали держаться друг друга и только спустя время осознали ценность нашей дружбы.

– Он тебе как брат?

– Точно.

– Но за него ты не можешь сказать, будто его чувства к тебе именно братские.

– Могу. Только-только я появилась в академии, Майк предупредил меня, что его сердце занято. Я тогда не знала, кем, но чуть позже догадалась. – Даша многозначительно посмотрела на меня. – Ты зря ревнуешь, подруга. Когда поговоришь с Майком, сама это поймешь.

С души словно камень свалился. Все-таки недоговоренности с Дашей, незаметно ставшей мне очень близким человеком, сильно напрягали. Однако это не решало насущной проблемы.

– Но если дело не в ревности, тогда почему ты так злобно смотришь на меня?

Брови подруги взлетели к корням волос, после чего она расхохоталась. На ее глазах появились слезы, а в нервном смехе слышалось не столько веселье, сколько облегчение.

– Ты не представляешь, чего только я не передумала за то время, что ты гуляла в Небытии! Я жутко зла и на себя, что отпустила подругу в адово пекло, и на тебя – за то, что подвергла свою жизнь опасности, а меня – жутким переживаниям. Ты хоть видела свое отражение? Зеленая! Зомби и то краше будет. – Она соскочила с кровати и сунула мне под нос зеркало, от которого я отшатнулась, все еще не отойдя от увиденного в Небытии. – Страшно? То-то же. Я вот тоже перепугалась, когда тебя увидела на руках у Эрая в подобном состоянии.

– Я тебе настолько дорога?

– Даже больше, – совершенно серьезно ответила Даша. – После Эрая ты для меня самый близкий человек на Гзоне.

– Майка ты уже списала со счетов? – тут же ощетинилась я. Уж очень болезненно мной воспринималась уверенность окружающих, что парень – не жилец. А от подруги подобное услышать и вовсе не ожидала.

– Майка я поставила лишь на третье место после мужа и тебя, – терпеливо пояснила Даша и отошла к столу, где под полотенцем обнаружился исходящий паром чайничек. Достала с полки знакомый мешочек с травками, восстанавливающими силы, и отправила щедрую щепоть в кипяток.

А до меня наконец дошел истинный смысл сказанного, и я растерялась.

– Выходит, если Майк тебе как брат, то…

– …ты мне сестра, – завершила за меня мысль Даша. – Без всяких «как».

Я недоверчиво смерила ее взглядом. Не шутит?

– Сама посуди, – принялась оправдываться подруга, – я общаюсь с тобой не меньше, чем с Майком, а то и поболее. Взаимопонимание у нас на высшем уровне, иной раз я только рот открою, а ты уже отвечаешь. Я знаю твои вкусы и предпочтения лучше, чем кто-либо. Даже взгляды на многие вещи и ситуации у нас с тобой схожи. А еще я не так давно поняла, что за два с половиной года проживания на Гзоне привязалась к тебе – не оторвешь. И если все сказанное до сих пор не убедило тебя, то последний аргумент – я твой якорь, а на такое, как заметил Эрай, идут только самые близкие люди, все-таки риск.

– Так вот почему я тебя видела в отражении зеркал! Вивера говорила про брачные узы и кровную связь, но, выходит, душевную привязанность тоже нельзя сбрасывать со счетов.

– Да и якорную тоже, – подмигнула подруга и сунула мне в руки чашку с горячим чаем. – Просто счастье, что не пришлось тебя вытаскивать якорением. А что за Вивера?

И я, устроившись поудобнее в постели, рассказала Даше про Небытие и его хозяйку, а правильнее сказать – узницу. Подруга внимательно меня слушала, не перебивая, только время от времени ахала или прижимала худенькие ладошки к щекам.

– Мэд Лоус поделился с нами очень укороченной версией прошлых событий, – сделала вывод она, стоило мне замолчать.

– Думаешь, с умыслом утаил подробности? Или просто не посчитал важным?

– Ну, во-первых, он действительно не знает, как помочь студентам, иначе давным-давно это сделал бы. А во-вторых, чем меньше ты, Шейла, знаешь, тем проще контролировать твои новые идеи по спасению Майка. Вспомни, сколько раз ты за последнее время рисковала и занималась самодеятельностью?

– Исключительно из благих намерений!

– Да никто не спорит, но ректор отвечает за твою жизнь перед мэдью Авизо и главой Светлонии.

– В академии действует принцип невмешательства и выживания собственными силами, ты забыла?

– Поэтому он особо и не вмешивается в твои очередные эксперименты. Но и помогать, подталкивая к опасным идеям, не собирается.

– Эх, Дашка, Дашка, все-то у тебя хорошие. Небось даже маньяка Даля давно для себя оправдала.

– А ты слишком недоверчивая, – парировала подруга. – Даже во мне и в Майке умудряешься сомневаться.

Я вздохнула. Она права, безосновательные подозрения частенько посещали меня.

– В тебе нет, никогда.

– Выходит, один Майк не заслужил твоего доверия?

– Не то чтобы не заслужил… Просто я не знаю ничего о его чувствах.

– Но ведь все ясно как божий день!

– Ничего подобного. Мы можем только предполагать, но как обстоит все на самом деле… Он же ни разу мне ничего такого не говорил. Да и не делал…

– Как это «не делал»? Он ухаживал за тобой по всем правилам.

– А ты можешь сказать с уверенностью, что это не по дружбе совершалось?

– Я поняла тебя. Хочется все-таки от любимых людей слышать, что ты небезразлична им. Но Шейла, ведь и ты ни разу Майку даже не намекнула, что влюблена.

– Я не была уверена.

– А сейчас? Уверена?

– Да, – ответила я и поняла, что по этому вопросу у меня не осталось ни малейших сомнений. Вот только сказать Майку о своих чувствах не имею возможности. И так горько стало, в горле запершило.

– Не-не-не, только не плачь, – забеспокоилась Даша и принялась отвлекать меня разговорами: – У вас все еще впереди, сама же не велишь списывать его со счетов. Лучше скажи, ты веришь этой Вивере? Думаешь, она действительно связана с иномирянами и не может их отпустить?

– Не может или не хочет – какая разница? В любом случае не отпустит. Она столько лет ждала освобождения, а тут хоть и призрачный, но все же шанс уйти за грань.

– И мэд Лоус со старейшинами в курсе, но не могут ничего придумать?

– Могли бы – давно бы хоть что-то предприняли.

– Мы им скажем? – поинтересовалась Даша.

– Про то, что нарушили правила и самовольно забрались на закрытый уровень подземелья? Хочешь для нас всех неприятностей?

– Ой, я не подумала!

– Да и не в наказании дело, смысла рассказывать нет. Мы узнали лишь то, что было давно известно ректору. Единственное, о чем мэд Лоус не знал, – как называется нечто, сосущее энергию из спящих иномирян. Но выдуманное имя Вивера ему ничего не даст.

– Выходит, ты рисковала напрасно?

Я неопределенно пожала плечами. Что тут скажешь? Я так не считала, но и пользы от пребывания в Небытии пока не видела, разве что глубже поняла суть проблемы. И все-таки некая постоянно ускользающая мысль крутилась в голове, поймать ее, однако, никак не выходило. Хотелось побыть в тишине и хорошенько подумать. Ощущение того, что разгадка на поверхности, не покидало меня. Но Даша спать, похоже, не собиралась.

– Что будем делать? – вперилась она в меня настойчивым взглядом.

И не хочешь – ответишь.

– Почему ты у меня спрашиваешь?

– Ты и раньше шустрой была, а в последнее время – просто генератор идей.

– Эх, если бы действительно что-то стоящее в голову пришло. Но сейчас мозги словно в вате, – призналась я.

– Извини, конечно. Ты же только что оттуда. Тебе нужно отдохнуть. Через пару дней, когда восстановишься, мы вместе подумаем. Да?

– Само собой, – отозвалась я, демонстративно зевая.

Не то чтобы я хотела отгородиться от подруги, но обсуждать что-то, не вполне осознаваемое, не было желания. Почему – я не смогла бы ответить, вопрос о доверии не стоял, просто интуиция кричала о необходимости сначала обдумать все самостоятельно.

Мы стали укладываться спать, Даша уже гасила последнего светляка, когда вдруг вспомнила:

– Тебе тут письмо пришло из дворца.

– Утром, – буркнула я, желая поскорее остаться наедине со своими мыслями или хотя бы заснуть, оставив на завтра обдумывание полученной в избытке информации.

– А вдруг что-то важное? – не успокаивалась подруга и даже снова зажгла светляка.

Можно подумать, из дворца я ожидаю хороших вестей. Опять же что-то станут от меня требовать. Не хочу.

– Так прочти сама. – Я отвернулась к стенке, не понимая, что движет подругой больше: любопытство или беспокойство.

– Давай вместе.

Я недовольно фыркнула, но промолчала. Не отстанет же. Даша вскрыла письмо и принялась читать вслух:

– «Несравненная мэдью Шейлана, имею честь приветствовать вас и обратиться с пустячной просьбой. Не сочтите за дерзость столь короткое письмо и отсутствие сопутствующих ему слов о том, насколько вы прекрасны. Рассчитываю сказать все, что томится в моем сердце, при личной встрече с вами…»

– Вот еще! – возмутилась я, прерывая Дашу.

– Ты не согласна на встречу или на отсутствие слов о своей красоте? – хихикнула она и, не дожидаясь моей реакции, повернула испещренный мелким почерком лист ко мне: – Это называется «короткое письмо». Кошмар! Какое же тогда длинное?

– По этикету комплиментов должно быть раз в десять больше, чем сути самого письма. В детстве, помню, матушка получала не менее десяти листов в одном конверте. Но ты не отвлекайся, иначе до утра будем читать эту писанину. Пропусти несколько строк вниз, наверное, там его «маленькая просьба».

– Интересно, что понадобилось главе от тебя? – пробормотала Даша, бегло просматривая пустые фразы вежливости. – А, вот, кажется! «Боюсь, что у нас с вашей тетушкой вышло недопонимание. Я мечтал испросить у мэдью Авизо разрешение ухаживать за вами, мэдью Шейлана. Мне не отказали, но и не дали согласия. Признаюсь вам, мэдью Авизо ведет себя крайне странно. Нет-нет, не подумайте, что я хочу как-то очернить вашу тетушку в ваших глазах или в глазах общества. Я лишь мечтаю обрести прежнее спокойствие и мир в душе, а если в придачу еще и ваше нежное сердечко, то буду самым счастливым из смертных. Дни моего существования в последнее время обрели необъяснимый характер. Будущее становится все более неопределенным…»

– Что за чепуху ты читаешь? – не смогла я удержаться, чтобы снова не перебить Дашу. – Ты уверена, что это писал глава?

– Внизу стоит его личная подпись. – Ничуть не смущаясь, подруга широко улыбнулась и тыкнула пальцем в конец письма.

– Он свихнулся на пару со своей преступницей-женой?

– Нет, что ты. Глава пребывает в полном здравии. Во всяком случае, был, когда мы с Эраем в последний раз его видели. Да и свекровь ничего подобного не рассказывала, а уж она бывает при дворе ежедневно.

– Тогда это у меня помутился рассудок после Небытия. Ни слова не поняла из того, что ты прочла.

– Не переживай, ты тоже в полном порядке. А насчет письма… – Даша загадочно улыбнулась, делая паузу. – Глава описывает собственное смятение от пребывания во дворце твоей тетушки.

– О как! И что же она такого там натворила? – заинтересовалась я, растеряв остатки сна.

– Да ничего особенного, за что ее можно было бы выдворить вон или прилюдно оскорбить.

– А подробности знаешь?

– Конечно. Хочешь дворцовых слухов?

– Очень! – Давненько я не интересовалась сплетнями. Самое оно, чтобы немного отвлечься от проблем и тяжелых мыслей.

– Тогда слушай. Ты же сама просила главу в прошлом письме позаботиться о тетушке, помнишь? Он и проявил себя гостеприимным хозяином, видимо, ради твоих прекрасных глаз. А мэдью Авизо приняла все на собственный счет и, надо сказать, очень обрадовалась вниманию со стороны правителя.

– И?

– Для начала она разогнала всех фавориток, путающихся под ногами и постоянно устраивающих сюрпризы по наущению нашей академической крысы. Когда иссяк поток претенденток на сердце правителя, бедный мужчина от избытка благодарности облобызал ручки твоей тетушке. Прилюдно!

– Да ну? – не поверила я, что ситуация, до того грозившая мне вселенской катастрофой, так здорово обернулась.

– Да. Разве подобное – не знак особого внимания?

– Еще какой!

– И так решила не только мэдью Авизо. Весь двор отныне пребывает в уверенности, что глава влюбился.

– А тетка?

– Счастлива неимоверно! Летает по дворцу с одухотворенным, но неприступным видом. Когда ей кажется, что никто не слышит, к главе обращается «милый» или «дорогой». Тот впадает в ступор и не знает, как себя вести с уважаемой мэдью, которая явно не в курсе, кто настоящий объект его светлых и горячих чувств. И все объяснения в рамках этикета делают еще более непонятными и без того запутанные взаимоотношения. В итоге глава ходит пришибленный и крайне растерянный, но, знаешь, мне он таким нравится гораздо больше, чем когда самоуверенно изображал из себя покорителя женских сердец.

– Впервые могу сказать про мэдью Авизо, что она молодец! – с восхищением подвела я итог рассказу Даши. – А от меня-то глава чего хочет?

– Наверное, чтобы ты сказала о недоразумении своей тетушке?

– Да ни за что! Она ж меня потом со свету сживет. К тому же это я как раз все и замутила. Нет-нет! Пускай уж как-нибудь сами выпутываются из сложившейся ситуации. Глядишь, оба меня в покое оставят.

– А главе что будешь писать в ответ? Пошлешь в… Небытие?

– Ну что ты! Я девушка приличная. Вот прямо сейчас сяду и… А кстати, что он там конкретно написал в своей просьбе?

– Сейчас найду. Так-так-так… Вот. «Я буду вам, мэдью Шейлана, чрезвычайно благодарен, если вы напишете письмо своей тетушке и расскажете ей о моих пламенных чувствах, о том, как страстно я хочу найти с ней взаимопонимание и установить, не побоюсь этого слова, родственные отношения. Прошу вас, прекраснейшая из мэдью…» Дальше снова нескончаемый поток комплиментов и всяческих эпистолярных реверансов.

– Я просто в полном восторге! – Уверена, мой возглас был бы слышен в мужском крыле, не будь стены академии зачарованы от сторонних шумов.

– С чего бы? – с подозрением покосилась на меня Даша.

– А ты еще раз прочти, – с ехидцей посоветовала я. – Только повнимательнее. Неужели не видишь, до чего хорош кусочек текста для цитаты? Мне даже врать ничего не придется, просто напишу тетке и вставлю кусок из письма главы. Потрафлю сразу обоим. Выполню просьбу правителя, рассказав о его «пламенных чувствах», и угожу тетке, польстив ее самолюбию неистовым вниманием со стороны самого желанного мужчины в стране. Заметь, никакого обмана, ни слова лжи, сплошная правда!

– Интриганка! – обозвала меня Даша, широко улыбаясь. Она вскочила с постели и побежала к столу собирать для меня письменный набор. – Лежи, болезная, не вставай, сейчас все подам.

Через минуту я с помощью подруги составляла для тетки послание.

– «Уважаемая мэдью Авизо…»

– Стоп! Разве не «дорогая тетушка»?

– Нет, я ее так только с иронией называю. А в письме сложно задать нужный тон, поэтому исключительно официальное обращение. Стоит мне сейчас сменить привычный нам стиль общения, и она что-то заподозрит. Нам же требуется совершенно обратный эффект – доверие.

– А-а. Ну тебе виднее. Пусть будет «уважаемая мэдью».

– «…пишу вам по просьбе главы. Многоуважаемый правитель нашей страны, пошлите боги ему много лет жизни, поручил мне как ближайшей вашей родственнице стать посредником между вами…»

– Отлично сказано! Не сплетница, не сводница, а посредник. Круто! – одобрила Даша.

– Спасибо, я тоже так считаю. «…будучи властным главой нашей процветающей и благоденствующей страны, в сердечных делах он, увы, скромен и нерешителен, а потому не смеет прямо объясниться с вами. Чтобы не быть голословной, добавлю магией цитаты из его письма…»

– И ведь не придраться даже! Все так и есть! – Даша всхлипнула и стерла уголком пододеяльника слезу, пущенную от смеха.

– «…я буду вам, мэдью Шейлана, чрезвычайно благодарен, если вы напишете письмо своей тетушке и расскажете ей о моих пламенных чувствах, о том, как страстно я хочу найти с ней взаимопонимание и установить, не побоюсь этого слова, родственные отношения. Прошу вас, прекраснейшая из мэдью…»

– Сам глава не сможет опровергнуть написанное – любой маг подтвердит, что это действительно кусок текста из его письма.

– Ага. «…само собой, добропорядочная мэдью не станет делать первый шаг к мужчине, и все мы это понимаем, однако в ее власти дать ему надежду на взаимность…»

В итоге получилась романтическая история про влюбленного по уши, словно мальчишка, правителя, не смеющего признаться в своих чувствах прекраснейшей из женщин. Все это я облекла в красивые слова и завуалированные фразы, чтобы в случае чего меня нельзя было обвинить в подтасовке фактов, и отправила тетушке с выражением уважения и пожеланием здоровья.

Письмо главе мы с Дашей совместными усилиями сочинили лаконичное, но более изощренное. Я заверила его, что просьбу выполнила и тетушке обо всем написала. Поведала о безграничном уважении и восхищении, питаемых мэдью Авизо к главе с незапамятных времен. О неизгладимом впечатлении, произведенном на нее при первой же встрече, которую тетушка до сих пор хранит в своем сердце. А также сообщила, как ей нравится при дворе и до чего любезен и мужественен мэд Норин в реальности. Присыпала это все щедрой пригоршней комплиментов, добавила для большего эффекта капельку лести и отослала адресату, «позабыв» заверить в собственной симпатии, как того ожидал от меня глава после своих откровенных признаний.

– С этим покончено, – удовлетворенно выдохнула я, откидываясь на подушку. – Надеюсь, теперь можно ложиться спокойно спать?

– Можно! – пискнула Даша, не переставая смеяться с того момента, как мы начали писать первое письмо.

Она еще долго прыскала, укрывшись с головой одеялом, но в конце концов утихомирилась и провалилась в сон. Я же поворачивалась с боку на бок и никак не могла заснуть. Что-то не давало мне покоя. Нечто важное, произошедшее сегодня, но по какой-то причине не принятое мной во внимание и отодвинутое на задний план.

Как вспомнить?

Я ворочалась, крутила подушку, раскутывалась и снова закутывалась в одеяло, но сон все не шел. И воспоминания тоже. Однако стоило только расслабиться и позволить дремоте овладеть сознанием, как в памяти всплыло несерьезное, а оттого еще более страшное предложение Виверы в ответ на мой вопрос о существовании бескровного способа ее освободить: «Я сильно сомневаюсь, что ты согласишься меня здесь подменить. Отдать не просто свою жизнь, а добровольно согласиться на безвременное существование там, где ничего, совершенно ничего нет».

Вот он, шанс провести остаток жизни с Майком, а возможно, даже чем-то помочь ему и другим иномирянам! Стать хозяйкой Небытия!

Только решусь ли я использовать его? Хватит ли мне мужества поставить на кон собственную жизнь… нет, даже вечность? Так ли мне дорог Майк, чтобы совершить столь глупый и отчаянный поступок? Или все-таки благоразумие и принцип невмешательства, вдолбленные с детства, победят, заставив отступиться тогда, когда, кажется, разгадка достижения цели найдена?

Хотя… быть может, вопрос нужно ставить иначе? Смогу ли я жить дальше, зная, что когда-то от моего решения зависело девятнадцать жизней и одна душа, запертая в Небытии навечно?