Глава 20

Из двери здания суда Амелия просто выпала. Ошеломленный поверенный не успел поймать ее за руку, но зато придержал дверь, оберегая невысокую девушку от удара. К счастью, растянуться на мостовой вдовствующей графине дю Боттэ не позволил виконт. Он удержал Амелию за талию и хрипло спросил:

– Не поверили?

– Напротив, Ваша Светлость! – мэтр уже немного пришел в себя и делился распирающим его недоумением. – Верховный суд признал права графини на титул и потребовал выполнения контракта в кратчайшие сроки! Для миледи выделен глашатай!

Лорд Флайверстоун был ошеломлен. Он явно собирался утешать Амелию, но получается нужно поздравлять?

– Я и сама в недоумении, – честно призналась девушка, – рассчитывала самое большее на пенсию, но судья повелел явиться через год и один день, чтобы подтвердить выполнение всех пунктов контракта.

– Всех пунктов? – виконт сглотнул.

Он ведь сам настаивал на проживании графини во всех домах графа, ношении фамильных драгоценностей и… признании ее ребенка наследником графа! Неужели Верховный судья, а точнее король настолько недовольны дядюшкой Жака? Готовы назвать наследником ребенка от нищей девчонки с окраин? Или он просто чего-то не знает?

Под эти размышления лорд Флайверстоун простился с поверенным, договорился о встрече с мэтром на следующий день, и проводил Амелию в сквер, где гуляли леди Флайверстоун и дети.

Вдовствующая виконтесса тоже готова была утешать, но увидев их лица лишь вопросительно приподняла брови.

– Все хорошо мама, – сразу взялся объяснить ей Флай, – леди Амелия признана законной владелицей титула. А еще ей выделен глашатай, так что на памятном вечере Кларису ожидает сюрприз!

Глаза виконтессы заблестели:

– Это же великолепные новости! Миледи, поздравляю! – леди Флайверстоун чинно раскланялась с Амелией, а потом они вместе рассмеялись.

Илана и Брис заметив сестру настороженно подошли ближе, но увидев, что взрослые расслаблены и смеются, радостно заулыбались.

– Думаю пора пообедать, и обсудить, как сделать первый выход Амелии незабываемым! – виконтесса выглядела такой довольной, что невольно увлекла всех своим энтузиазмом.

Беседуя, они неторопливо дошли до небольшого ресторанчика, заказали плотный обед и пока ели перебрасывались лишь ничего не значащими фразами. Зато, когда подали десерт и дети, спросив разрешения выбежали с пирожными к фонтанчику во внутреннем дворике, разговор пошел всерьез.

– Глашатай, это просто великолепно! – объясняла несведущей Амелии виконтесса. – Когда мы приедем на вечер в дом дю Боттэ, вас могут и не пустить туда, без приглашения, но с глашатаем вас будут обязаны принять в любом случае. А дальше – важно не испортить праздник. Пусть гости едят, пьют и танцуют, как запланировано. Тогда слухи о вдовствующей графине разлетятся с невиданной скоростью!

Амелия не разделяла энтузиазма виконтессы. Ее потряхивало от ужаса. Накатившая было эйфория сменилась страхом перед грядущими трудностями. К счастью, виконт ее понял, он предложил дамам рюмку шерри, а потом ласково взял Амелию за руку и сказал:

– Графиня, не пугайтесь, мы будем там с вами и ни за что не дадим в обиду. Мой поверенный уладит все бумажные дела, матушка познакомит вас со своими подругами, а я просто буду сопровождать вас туда, куда позволят приличия. После того, как вы вышли замуж посреди разоренного войной болота, выжили с двумя детьми на руках, а потом еще проехали дилижансами половину страны, уверен, мелкие уколы от Кларисы и ее папеньки вас не заденут!

Длинная прочувствованная речь и рюмка ликера сделали свое дело – Амелия порозовела, расслабилась и даже несмело улыбнулась виконту:

– Благодарю вас, милорд, моему супругу очень повезло с другом…

Флай стиснул зубы и промолчал, а матушка сочувственно погладила его по рукаву. Что поделать, юные наивные девушки порой не видят того, что происходит у них под носом. Они допили кофе, позвали детей, и проводили вдовствующую графиню до отеля.

– Требовать проживания во вдовьем доме дю Боттэ вы сможете после бала, – сказала виконтесса.

– Помнится там прописана возможность проживания во всем домах и поместьях графа, – усмехнулся лорд Флайверстоун, вспоминая, как диктовал пункты договора другу, – приберегите эту возможность. Граф не стерпит вашего появления на своей территории, у вас будет козырь в рукаве.

Амелия смущаясь поблагодарила виконта и виконтессу, и устало поднялась в номер.

Она все еще не верила в происходящее. Обтянутые дорогой тканью стены лучших апартаментов казались сном. Прежде она не могла позволить себе такую ткань на праздничное платье, а теперь прихотливо вытканные золотом арабески переливаются на стенах ее гостиной! Илана и Брис тоже робели, но быстро освоились. В школу их теперь возили на коляске виконта, а в гостиной было довольно подушек, чтобы кидаться ими, когда надоедало делать уроки. Номер оплачивал лорд Флайверстоун и это было неловко, но теперь она вдовствующая графиня, имеющая пенсию от Короны и содержание от семьи. Не верилось.

Стоило девушке войти в номер, как в двери деликатно постучали. Дежурная горничная предложила помочь сменить платье, принять ванну, уложить волосы или подать ужин в номер. Подумав секунду, Амелия согласилась на все. Ванна, ужин в постель и книга – что может быть лучше после тяжелого дня? Девушка не заметила, как уснула. Книга запуталась в складках одеяла на широкой постели, магический огонек погас сам, едва его хозяйка погрузилась в дрему.

Ничто не нарушало тишину спальни, но юная графиня дю Боттэ металась на кровати, словно узник в цепях. Топот босых ног разорвал тишину – Илана и Брис примчались в спальню сестры. Они впервые ночевали в отеле и чувствовали себя неуютно в отдельных спальнях, а уж когда услышали легкий стон через приоткрытую дверь – примчались не сомневаясь.

– Что такое? – Амелия с трудом открыла глаза и еще некоторое время лежала без сил с трудом переводя дыхание.

– Амели, ты стонала! – подражая взрослым сказала Илана, усевшись сестре почти на ноги.

– Мне не хочется лежать там одному, – пользуясь привилегиями младшего заявил Брис.

– Дайте мне воды! – попросила старшая, приподнимаясь на подушках.

Ей тотчас подали воду, расплескав половину по пути, но даже пары глотков хватило, чтобы отогнать сонную одурь.

– Мне приснился дурной сон, – слегка успокоившись, сказала Амелия, – если вам тоже плохо спится, можем все лечь здесь, нужно только перевернуть все подушки, чтобы плохие сны от нас убежали!

Дети с энтузиазмом поддержали идею – подушки были перевернуты, холодные ноги спрятаны под теплое одеяло, а через одну длинную сказку и две колыбельные слева и справа раздалось мирное сопение. Амелия довольная собой сползла пониже, уютнее устраиваясь на перине и погружаясь в сон. На этот раз ей ничего не снилось, и девушка спокойно проспала до утра.

* * *

Дни тянулись за днями. Сначала он научился аккуратно складывать крылья, чтобы не рвать их о кирпичные стены, потом стал сам пить из кружки бульон и воду. Через неделю или больше выяснил, что длинные черные когти можно убирать до привычной длины. Цвет не менялся, но брать посуду стало удобнее. Заметив это, тюремщики принесли ему тарелку с кашей и ложку. Первая горячая еда за много-много дней что-то взорвала в его голове. Он обвел осмысленным взглядом полукруглый потолок, вязанки прелой соломы и магические светильники, горящие в коридоре, за решеткой.

– Арсенал! – мужчина не заметил, как сказал это вслух.

– Верно! Вижу сознание к вам возвращается граф.

За решеткой появился мужчина в знакомом черном мундире с эполетами и аксельбантами.

– Генерал? – хрипло спросил пленник, выпрямляясь и все еще не понимая, откуда в его голове всплывают некоторые слова.

– Тоже, верно. Генерал Корадис. Или Верховный, – как меня иногда называют.

– Корадис? – в голове замелькали пестрой каруселью воспоминания.

Бал, нежные звуки скрипок, и капризный женский голос:

– Да, генерал Корадис действительно женился на этой провинциалке! Столько знатных родов добивались этой чести! Чем она его взяла? Ни лица, ни фигуры!

– Говорят, когда столкнулись кареты, ее залило его кровью! Фу! Как можно было что-то разглядеть в том комке грязи, который она из себя представляла?

– А может он на ощупь выбирал – легкий пошловатый смешок дополнил беседу подруг.

– А теперь он представляет эту бледную моль Их Величествам! – вновь возмутилась первая дама, заметившая генерала и его жену идущими к трону.

– Жена генерала еще не герцогиня, – пренебрежительно фыркнула вторая особа, бросающая трепетные взгляды на престарелого вдового лорда Маунбеттена.

– Не скажите, прелестные дамы, – юный щеголь вмешался в беседу расточая улыбки, – генерал у гангутов практически принц. Это высшее звание их армии, и стать генералом может только сильнейший!

Головная боль смыла воспоминания, но пленник убедился – перед ним генерал. Тот самый, что побывал на приеме во дворце, взял в жены подданную соседнего государства и… что? Развязал войну? Нет. В голове зашумели молоты, а знакомый незнакомец не спешил, разглядывая Жака с интересом ученого, увидевшего новую букашку.

Пограничье. Штаб. Он стоит у туго натянутой парусины шатра и разговаривает… с кем? Белое лицо, веснушки, карие глаза и рыжие, словно языки пламени волосы… Флай? Имя снова пришло ниоткуда. Он говорит:

– Приказ главнокомандующего! Принц сошел с ума! Нападать на гангутов осенью, когда у крылатых свадьбы? Глупость!

– Мы офицеры, Флай, – как горько звучит его собственный голос!

– Его Высочество не простил генералу женщину! Смешно! Воевать из-за юбки!

– Я видел супругу Корадиса, – воистину он отыскал бриллиант!

– Который присмотрел для себя принц, – криво усмехнувшись продолжил Флайверстоун.

– Что?

– Ты не слышал? Говорят леди Луиза была представлена ко двору тетушкой, и получила от Его Высочества предложение стать фавориткой, после чего и сбежала в свою провинцию. А по дороге ее колымага столкнулась с каретой генерала…

Передернув плечами так, что зашуршали перья, граф медленно двинулся ближе к решетке, попутно вспоминая человеческую речь. Схватился за прутья, и всматриваясь в невозмутимое лицо генерала спросил:

– Что со мной?

– Вы остались прикрывать отход своего отряда, – генерал качнулся с пятки на носок, – сражались до последнего. Когда исчерпали резерв, бились клинками. Ваши раны залила кровь моих солдат. Для обычного человека кровь горгулий в таком количестве смертельна. Но вы маг, да еще огненный. Ваш организм принял сигнал крови, и теперь вы один из нас.

– Горгулий? – недоуменно повторил пленник.

– Вы называете нас гангутами, мы называем себя горгульями, – чуть пожал плечами генерал. – Мои воины хотели бросить вас на поле, но моя жена… Она вспомнила, как вы оборвали сплетников на балу в честь заключения союзного договора, и попросила сохранить вам жизнь.

– П-передайте мою благодарность леди Корадис, – запинаясь ответил граф, и пошатнулся. Со стоном он выпрямился, крепче вцепившись в новенькие прутья: – что будет со мной дальше?

– Ничего особенного, – пожал плечами генерал. – Через неделю я отправляюсь в Ветландию, подтверждать новый мирный договор. Вас торжественно обменяют на одного из моих приближенных прямо во дворце.

– А это? – граф шевельнул крылом, слушая, как перья скребут по влажному кирпичу.

– Трансформация почти завершилась, через день-два вы научитесь убирать их в магический карман. Как только справитесь, вас переведут в охраняемые покои моего замка. В Ветландию полетим через неделю.

– Полетим?

– Вы же не думаете, что после того, что устроил на границах ваш наследник, мы потащимся по дорогам верхом? – хмыкнул генерал.

– Спасибо! – твердо сказал граф.

– За что?

– За то, что сохранили мне жизнь. Я… знаю, что мы напали первыми, и знаю почему. Но я приносил присягу моему королю и не мог отказаться от сражений.

– Я навел справки, – гангут снова качнулся с пятки на носок, – ваш отряд ни разу не участвовал в нападении на мирных жителей, хотя на поле боя вы вели себя достойно. Вам не в чем себя винить, граф. Мои бойцы не причинят вам вреда. По нашим законам вы теперь кровный брат тем, кто погиб в бою с вами!

После этих слов генерал ушел, а Жак еще долго смотрел в коридор, пытаясь привыкнуть к новой реальности.