Глава 36

Дворецкий поклонился и уехал. Виконт же поспешил во дворец. Если предположения дю Боттэ верны – его будут долго мариновать на входе, потом посадят в какой-нибудь приемной ожидать аудиенции, возможно пришлют фрейлину с чашкой чая и флиртом, а затем выяснится, что встреча с Его Величеством перенесена на другой день. Все это время шпионы принца будут искать графиню дю Боттэ, чтобы уложить ее в постель Наследника. А что попробует сотворить Его Высочество, когда узнает, что леди Амелии в столичном доме нет… Вот тогда Жаку пригодится помощь старого друга. Как бы не пришлось вытаскивать графа дю Боттэ из Мрачной башни – знаменитой королевской тюрьмы.

Под эти мысли путь до дворца пролетел незаметно. Флай вышел из экипажа у ворот назвал себя, показал родовой перстень, и медленно пошел по дорожке парка. Разглядывая крупные розовые розы, усыпавшие кусты возле караулки, виконт горестно дернул углом рта. Он не желала дю Боттэ зла, но видел утром, как смущенно и нежно смотрела на мужа графиня. Уже не невинная девочка, а юная, расцветающая женщина. Еще робкая, но уже осознающая свою женскую силу. А еще это платье – шуршащее, легкое, подчеркивающее гибкую талию и свежий румянец. Право слово – убойное сочетание скромности и страсти!

Мужчина так задумался, что чуть не налетел на толпу фрейлин, что-то жарко обсуждающих прямо на аллее. К счастью, дамы не стали отвлекаться от жарких дебатов, и ему удалось обойти их, вежливо прикладывая пальцы к краю шляпы. И только сделав несколько шагов, виконт сообразил, что юные болтушки обсуждали как раз клятву принца и его неудачу!

– Графини нет дома, и у знакомых ее тоже не нашли! – довольно громко говорила высока блондинка с пышными формами, – мой дядя служит у графа Варвика, он рассказал за ланчем, что им пришлось все утро мотаться по городу за каретами дю Боттэ! Кто-то догадался усадить туда слуг в старых платьях графини! Тайная служба скрипит зубами, а принц выбросил из окна стул, метя в главу своей охраны!

Остальные девушки дружно загомонили. Кто-то восхищался ловкостью графа, кто-то возмущался его непокорством. Дамы постарше, шепотом, со смешками удивлялись – неужели графиня так хороша, что муж не может «одолжить» ее на одну ночь принцу? Флай поморщился. Он знал, что по должности фрейлинам приходится видеть немало, но их намеки на выгоду адюльтера коробили его нежную душу. При всей внешней практичности и цинизме виконт в душе был романтиком, и мечтал создать семью похожую на ту, что была у родителей.

Вновь замечтавшись, он с трудом успел поймать девушку, которую буквально сшиб с ног.

– Простите, миледи, надеюсь вы целы? – Флайверстоун чуть отстранился и аккуратно поставил на дорожку юную леди в скромном серо-розовом платье.

Она отстранилась, горестно взглянула на оборванный волан и ее губы задрожали, как у обиженного ребенка. Виконт заглянул в серые, полные слез глаза и пропал! Уже через минуту он утешал плачущую леди, обещал немедля послать за новым платьем и прикрыть только что нанятую фрейлину перед статс-дамой.

– Мне только сегодня это платье выдали, сказали в счет жалования! – икая после бурных рыданий кое-как объяснила свой ужас юная аристократка.

– Простите, леди, я не представился, – виконт Флайверстоун!

– И вы меня простите за несдержанность, – девушка смущенно потупилась, – я забылась. Меня зовут леди Виола, дочь барона Гренделя.

– Очень приятно! – Флай легко улыбнулся, позабыв о том, что куда-то спешил.

Пойманный слуга был немедля отправлен за камеристкой леди, потом виконт договорился о новой встрече с леди Грендель, и только когда она скрылась на дорожке, ведущей к боковому входу во дворец, мужчина вспомнил, что шел выручать друга! Стиснув зубы и мысленно костеря себя Флайверстоун поспешил к главному входу и видел, что дю Боттэ стремительно сбегает с крыльца!

– Жак! – окликнул он друга.

Тот моментально сменил направление:

– Флай! Ты здесь! Как наши дамы?

– Все благополучно, проводил и помчался к тебе… Тут виконт слегка смутился, вспомнив о задержке, но тут же перебил сам себя: – ты уже видел Его Величество? Я опасался, что придется ждать в приемной до темноты!

Граф окинул пристальным взглядом придворных и слуг, мелькающих то тут, то там, и вывел друга на широчайшую центральную аллею, где подслушать их было проблематично:

– Я и сам удивлен, но меня приняли мгновенно!

Флай невольно остановился, переваривая новость.

– Тебя быстро приняли? А… что с увольнением из армии?

Дю Боттэ поднял несколько свитков с тяжелыми печатями:

– Только что забрал в канцелярии. Уволен с повышением, в чине майора. За доблесть, проявленную во время боевых действий награжден орденом святого Бонифация. Поскольку все это время моей супруге выплачивалась пенсия, жалование выплатят частично – как действующему майору и орденоносцу, – Жак нервно дернул рукой и чуть не уронил свитки.

– Постой! – виконт не удержался, и просто схватил нервно спешащего приятеля за рукав, – ты хочешь сказать, что тебя наградили? Выплатят что-то из казны просто так?

– Не просто, – теперь усмешка дю Боттэ напоминала оскал, – Его Величество, – тут голос графа упал до легчайшего шепота, – настоятельно попросил меня уехать в поместья до начала зимнего сезона.

Флайверстоун открыл рот. Закрыл его. Снова открыл и уточнил:

– Вместе с графиней? – это был наиважнейший нюанс королевской просьбы. Позволят ли вернувшемуся из плена капитану сохранить семью и доброе имя? Или потребуют оставить жену в одиночестве, чтобы загнанная в угол женщина свалилась в постель принца, как спелый плод?

Если Жак и заметил, что друг воспользовался более официальным именем Амелии, то никак этого не показал. Только коротко кивнул:

– Да. Мы уедем с Амелией.

– Значит король…

– Не желает, чтобы Наследник выполнил свою клятву, – жестко продолжил граф, выходя на площадь, где гостей дворца ждали кареты.

После этого мужчины замолчали, сели в экипаж и отправились в особняк дю Боттэ. Там уже во всю сновали слуги – укладывали сундуки, накрывали на стол. Камеристка Амелии строго отчитывала лакея, требуя бережно нести картонки со шляпками. Право слово, разгром пугал, но благородных лордов вовремя заметил дворецкий:

– Приказать подать бренди и закуски в ваш кабинет? – спросил он графа.

– Да-да, в кабинет! – пробормотал Жак, протискиваясь мимо горничной, с целой корзиной дорожных припасов. Масштаб сборов его откровенно пугал!

* * *

Амелия очень волновалась, усаживаясь на жесткую лодочную скамейку. Прежде она ничего не слышала про Священный лес, но в этом не было ничего удивительного – столица огромна, в ней есть место разным чудесам. По пути к причалу виконтесса пыталась коротко рассказать о том месте куда они едут, но ее фразы, сбиваемые ветром, не подготовили Амелию к тому, что они увидели. Огромный остров был окружен плотной стеной темных деревьев. Лишь напротив пристани своеобразная ограда открывала вид на извилистую дорожку, ведущую к первому из семи храмов. Послушница со стуком подвела баркас к причалу, выпрыгнула на толстые плахи, закрепила веревку на аккуратной тумбе и указала гостьям на тропинку, выложенную фиолетовыми камнями:

– Вы можете пробыть в Священном лесу до заката, леди. Вечером я буду ждать вас здесь.

Корзины с провиантом пришлось нести Брису и Илане. Юные маги просто наложили на них левитацию и картинно придерживали двумя пальцами, чтобы доказать свои умения и силы. Амелия поражалась тем переменам, которые произошли в детях за короткий срок. Она опасалась, что новые школы станут проблемой для провинциалов, но родственники графа дю Боттэ – это не то, что дети нищего священника с окраин королевства.

Младшие брат и сестра увлеченно учились, поздоровели и окрепли, а еще перестали сомневаться в завтрашнем дне. Внезапный визит дворецкого и посещение Священного леса они восприняли, как увлекательный пикник, и теперь всячески демонстрировали старшей сестре свои навыки, да еще успевали крутить головами, и комментировать увиденное.

– А почему тут вдоль дорожки цветут только лиловые и белые цветы? – спрашивала Илана.

– Потому что белые цветы означают Свет, – отвечала им леди Флайверстоун, уже бывавшая на острове, – а лиловые первую ступень познания себя – разум.

– Ой! – восторженно пыхтел Брис, – дорожка тоже лиловая! И стены!

– Возле первой часовни с весны до глубокой осени цветут лиловые цветы, напоминая смертным о том, что веру сначала принимает разум, – пыталась говорить серьезно виконтесса, – но по моему мнению это просто очень красиво! – тут она подмигнула детям и улыбнулась, заставив их рассмеяться в ответ. Тревоги Амелии отсутпили.

Они дружно дошли до невысокого фиолетового здания с округлой крышей.

– А почему храм такой низкий? – на этот раз от вопроса не удержалась Амелия.

– Следующий, синий немного выше, – объясняла леди Флай, – и так до самого высокого – алого. Если встать вот тут – дама потянула леди дю Боттэ к белому кругу в сочной зеленой траве, – можно увидеть все храмы сразу!

Девушка встала на выложенную камнем площадку, и замерла от восторга: все цвета радуги плавали в зелени и облаках цветов. Это было так красиво и волшебно, что она замерла, наслаждаясь удивительным видом. Илане и Брису быстро надоело ждать сестру – они расположились на скамейке, и принялись потихоньку ощипывать пышную булку. Амелия заметила это и напомнила:

– Перед пикником нужно зайти в часовню, поблагодарить Светлых!

Дети уже знали, что граф вернулся, и потому не стали возражать. Они дружно зашли внутрь, полюбовались на окна, в которых таинственно мерцали лилово-розово-белые витражи, зажгли фиалковые свечи возле укрытого сиреневым покровом алтаря, постояли, шепча одними губами слова благодарности, а вышли задумчивые, притихшие, словно увидели что-то новое в тенях, пляшущих на лиловых стенах.

До синего храма так и дошли впечатленные. Синяя тропинка вилась равномерно, словно волна, а по краям дорожки иногда возникали чаши-фонтанчики с золотыми рыбками. Илана не удержалась – покрошила в одну из чаш кусочек булки, и долго смотрела, как крошечные – с палец рыбешки жадно хватают крошки.

Рядом с синей часовней все напоминало о воде и море. Леди Флайверстоун сказала, что этот храм напоминает о бесконечности Творения. Ее не поняли, но строением полюбовались.

Здесь было на что посмотреть – у стен храма тихонечко журчали два маленьких фонтана, сине-серый камень и белая плитка в окружении зелени производили удивительное впечатление. Особенно понравились Амелии необычные растения с толстыми листьями, растущие в белых мраморных вазонах на бордюре.

– Это агавы, – сказала виконтесса, любуясь площадкой, от которой вдаль уходила тропинка, выложенная голубыми изразцами. – Подарок Священному лесу от герцогини Вандомской. Говорят, она вместе с дочерями чудом спаслась, когда корабль налетел ночью на риф, и отблагодарила Светлых таким необычным способом.

Возле синего храма не было подходящей для пикника лужайки, так что все решили потерпеть с ланчем до голубой часовни. Шагали дружно, любуясь стоящими вдалеке домиками для послушниц, красиво постриженными кустами и клумбами.

– Зимой здесь, наверное, очень грустно и пусто, – сказала Амелия, разглядывая пышные кисти незнакомых ей синих цветов.

– Зимой сюда можно дойти по льду, – ответила виконтесса, – но посетителей мало. Послушницы на зиму уходят в главное здание обители, а здесь остаются те, кто следит за порядком в часовнях, да топят здания, чтобы не промерзали.

Вот тут Амелии стало интересно:

– Вы так много знаете об этом месте… – протянула она.

– Все просто, – грустно усмехнулась леди Флайверстоун, – когда мой Ричард погиб, я растерялась. Флай был в школе, родственники занимались своими делами… В общем я приехала сюда и прожила почти год.

– Вы стали послушницей? – изумилась девушка.

– Нет, просто оплатила гостевую келью. Это не запрещается, – вздохнула матушка Флая. – Через год сын приехал на каникулы, и я вернулась в свет. Не скажу, что мечтаю сюда вернуться, но иногда вспоминаю тот год. В нем было много хорошего.

Амелия промолчала. Она понимала, что лишь печальный случай помог ей узнать такие подробности о жизни виконтессы. Чужие тайны должны оставаться тайнами!

До следующей площадки они шли в молчании. Голубая башенка утопала в незабудках и ромашках. Незатейливые цветы и стены цвета индиго успокоили и расслабили, а уютная полянка, заросшая голубым мхом, позволила расстелить пледы и перекусить. Пока Амелия вместе с детьми расставляла кувшины и тарелки, виконтесса продолжала понемногу рассказывать историю Священного леса:

– Когда-то на острове была одна малюсенькая часовня, и две пожилые служительницы. Они укрыли у себя наследницу престола, во время Кровавой войны. Никто и подумать не мог, что на пустом острове можно спрятаться. Потом наследница стала королевой Фредегондой Первой, и в благодарность построила Алый храм. Остальные появились позже, их добавляли ее наследники. Считалось хорошим тоном, если королева или принцесса вкладывают часть своего приданого в обустройство этого острова.

– А почему Священный лес, а не Священный остров? – спросила Илана, откусывая кусочек булочки с джемом.

– Каждое дерево здесь посажено женщинами из королевской семьи, – ответила леди Флайверстоун, – это старались подчеркнуть, вот и стали называть остров «лесом». А со временем деревья разрослись, а название прижилось.

Закончив трапезу, гостьи обители умылись у маленького питьевого фонтанчика и двинулись дальше. Зеленая часовня была вся увита плющом. Желтую окружали заросли «золотых шаров» и подсолнухов. Оранжевая не производила сильного впечатления, но виконтесса уверила, что она особенно хороша осенью.

До Алого храма – самого большого и яркого добрались уже еле-еле. Дети сразу упали на скамью в ажурной белой беседке, а дамы задержались, разглядывая буйство алых роз, маков, глянцевых анемонов, махровых гвоздик и горделивых алых лилий. Стены храма были красно-коричневыми, но окна, двери и мелкие архитектурные детали подчеркивались глазурованными алыми плитками.

– В этот храм принято заходить в одиночестве, – негромко сказала Амелии виконтесса, – сходите, я побуду с детьми!

Девушка медленно пошла по красному кирпичу дорожки к двери. Вошла и замерла. Она ожидала увидеть примерно то же, что в остальных часовнях – подобранный по цвету интерьер, сияющие алые витражи, алую завесу. Но все оказалось немного иначе. Витражи были и даже алые. Солнце, давно прошедшее полуденную точку, просеивало лучи сквозь стекла различных оттенков красного, и бросало их на абсолютно белый пол! Белые стены, белый потолок. Белая глыба алтаря, лишенного покровов. Из-за красного стекла в окне казалось, что пол и стены покрывают лужи крови, и это пугало.

Последняя часовня знаменовала собой любовь, и здесь Амелия хотела поблагодарить Светлых за возвращение супруга, но ей почему-то стало страшно. Она преклонила колени, и прикрыв глаза, чтобы не видеть буйства алого цвета самыми простыми словами высказала то, что накопилось у нее на сердце. Какое-то время вокруг стояла звенящая тишина, а потом вкрадчивый голос поинтересовался:

– Разве ты не мечтаешь стать возлюбленной принца? Взгляни, как он хорош!

От неожиданности Амелия распахнула глаза и увидела над алтарем магическую иллюзию. Мужчина лет тридцати, одетый с роскошью и утонченностью записного франта расхаживал туда-сюда вдоль огромного камина, украшенного королевским гербом. Он что-то резко говорил невидимому собеседнику, и жестами прогонял его прочь.

– Нет, – искренне сказала девушка, – я хочу любить своего супруга, быть ему доброй женой и если Светлым будет угодно, подарить ему наследника.

– Принц осыплет тебя украшениями… – вкрадчивый голос почти шептал и этот шепот проникал в уши, заползал в голову, мутил сознание, пугал.

Иллюзия между тем сменилась видениями шкатулок, полных украшениями, роскошных нарядов, изысканных покоев. Амелия осталась равнодушной. Она успела побывать во дворце и в других богатых домах столицы, и убедилась, что самая роскошная комната может оказаться сырой, неуютной и пыльной.

– Нет, – твердо сказала Амели.

– Ты любишь почести? Любовница принца может стать женой, или просто очень влиятельной особой!

Иллюзия сменилась – перед растерянной девушкой предстала вереница важных сановников, роскошно одетых дам и смущенных юниц. Все они заглядывали ей в лицо, кланялись, слащаво улыбались, говорили комплименты… Пришлось зажать уши и еще раз твердо сказать:

– Нет!

– Жаль! – голос звучал разочарованно, – что ж, тогда все будет иначе!

После этой фразы иллюзия лопнула черно-алыми осколками, и в часовне стало тихо. Амелия подождала еще немного, потом поднялась, разминая затекшие ноги, промокнула платочком выступивший пот и торопливо выскользнула из просторного помещения. Кажется, теперь она не скоро вернется сюда!