Глава 16

Алина

Спина и правда болела ужасно, а я к этому не склонна была вообще, здоровой себя считала, единственный мой бич — бесплодие. А тут разболелась так, что ночью тяжело было встать кормить детвору. Сижу, кормлю их, смотрю в окошко, а на меня оттуда смотрит луна. Зараза, почти круглая. Снова хлюпнула носом, и вдруг такая злость взяла — сколько реветь то можно? За последние дни ревела столько, сколько за всю жизнь не плакала.

И решила сама для себя — вот возьму и не буду больше плакать. Буду сильной и независимой женщиной, куча кошек у меня уже есть, начало положено.

— Спите, козявки, — сказала я котятам, поцеловала всех по очереди в пушистые теплые животики и спрятала в коробку.

Утром к симптомам болючей спины добавилось лёгкое головокружение. На кухне я успела убраться ещё ночью, взбиваю для её величества бабки мусс, смотрю на его идеально матовую, тягучую поверхность и даже как-то подташнивает. Прав был Иван Павлович — не стоило под дождём шарахаться без пальто, таки простыла.

У меня был выходной, такой неожиданный и приятный, но завтрак я все же приготовила. Потом покормила котят и с чистой совестью ушла — часа три они без еды продержатся точно. Хлопот с ними было, словно и правда мамкой стала.

Помахала рукой садовнику, он выпустил меня через калитку, и я потопала на остановку, она была недалеко от магазина. Дождалась автобуса, тот не подвёл и показался из-за поворота через пару минут ожидания. И поехала к Рите. Дома у неё снова и сын, и мама — у всех выходной. Поэтому мы договорились встретиться в кафе.

— Может, винишка? — сразу предложила Рита.

— Ты что, утро же ещё, — испугалась я.

— Ну и что? — вызывающе вздернула нос подруга. — Хочу и буду.

— Будь, — кивнула я.

К себе прислушалась — нет, не хочется. Да и при одной мысли о вине сразу тошнота подкатывает к горлу. Я лучше сладкого крепкого чаю, и наконец еду, которую не я готовила. Тёплый салат с терпким соусом и тонкими полосками куриного филе, и ещё большой чизкейк на десерт. А что, могу себе позволить, мне та-а-акой аванс пришёл. Раньше зарплата была этого аванса меньше.

— Теперь давай хвастай, где такое пальто урвала, — сказала Ритка, опрокинув в себя залпом бокал. — Решила снять стресс шопингом?

— Иван Павлович купил, — смутилась я. — Моё пальто…порвалось.

Ритка вопросительно приподнял брови, при этом многозначительно округлив глаза — порой её мимика поражала. Немного подалась вперед, уперев руки в бока, и все её лишних двадцать килограмм впечатляюще колыхнулись.

— А что это у вас с ним такое, что вы вместе по магазинам гуляете?

— Он просто ответственный работодатель, — возразила я. — А не вот это все.

Про самую позорную ночь в моей жизни я не расскажу никому и никогда, даже Рите. Мало того, я уже почти сама себя убедила в том, что этого не было. Главное — не думать об этом. Да и чем больше на Иван Павловича смотришь, тем больше в ту ночь не верится. И он слава богу меня не помнит. Так что эта тайна умрёт вместе со мной.

— Ну ладно… все равно же узнаю. А Витька твой кралю новую домой привёл. В вашу квартиру. Она…как бы это сказать…

Замялась, не в силах подобрать слово, и даже смутилась, что на Ритку вообще не похоже.

— Да знаю я, что она беременная, — помогла я подруге выговорить страшное слово. — Видела их…мимо на автобусе проезжала.

— Плакала? — сочувствующе спросила подруга.

— Больше не буду, — отрезала я. — Он на развод уже подал, через пару недель разведут…

Ритка вздохнула. Выпила ещё пару бокалов. Сказала, у неё стресс — очередной принц оказался козлом. Но это ничего страшного, козлы в жизни встречаются.

За руль ей было уже нельзя, поэтому проводила меня на остановку. Стояли вдвоём, ждали автобус, совсем, как лет двенадцать, десять назад, когда не было в нашей жизни ни мужей, ни козлов, никаких забот, и казалось, что жизнь впереди полна приключений, радости, и конечно же, счастья. Автобус уехал, а я все оборачивалась и на Ритку смотрела.

Домой можно было не спешить, отпуск на весь день, и погода снова — весенняя. Но меня ждали котята, их нужно было кормить. Код от калитки я до сих пор не знала, поэтому стояла ждала, когда меня увидит Василий Петрович. Домой пошла в обход, через задний ход, чтобы не встречаться с бабушкой лишний раз. А там меня ждал сюрприз.

На пороге сидела кошка. Тощая невероятно, все ребра торчат. Сидит, смотрит, меня увидела, и закричала жалобно, скрипуче, словно простужена.

— Ты чего? — сказала я ей. — Ну-ка, брысь, здесь старая бабка тебя своей палкой забьёт.

Шугнула её, но она не уходила. Тогда взяла на руки и понесла в ближайшие кусты, там осторожно поставила на землю и бегом к двери. Кошка, может, и была тощей, но скорости ей было не занимать, и в дверь она просочилась вместе со мной.

И там я только поняла, хотя собиралась выкинуть её снова на улицу, потому что животных мне жалко, но я не могу превратить в приют чужой дом.

— Ты мамочка, да?

И защемило, сдавило грудь чувствами, которые мне не испытать никогда — материнской болью и тревогой. Страхом за своих детей. Нашла ведь, а скольких усилий ей, такой тощей, это стоило?

— Заходи, — покачала головой я.

Задний ход вёл как раз к кухне и комнатам прислуги, так что мы просочились незаметно. Кошка пыталась уйти искать котят дальше, но я велела ей идти за мной и она шла.

Вошли в комнату, котята тонко пищат — голодные. Кошка сразу встрепенулась, уши торчком, бросилась к кровати. Я коробку вытащила, поставила. Котята мелкие совсем, ползают по дну коробки, смяв мой свитер, ищут то ли выход, то ли мамку. Мамка же склонилась над ними, принюхалась тревожно, а потом отпрянула.

— Да твои это, — вздохнула я. — Просто чистые.

Она ещё раз обнюхала, потом полезла в коробку, сразу заурчав громко, как трактор. Дети кушают, а она лижет их, я смотрю и реветь хочется, но реветь нельзя — обещала.

Вспомнила про торчащие ребра и пошла на кухню. Я там утром достала размораживаться кусок нежной телятины, сейчас мамке нарежу и воды налью.

На столе стояла открытая коробка из-под пиццы, в ней оставалось ещё несколько кусков — вот чем хозяева питаются, когда я отдыхаю. Пицца выглядела вполне себе аппетитно, но пахла чем-то горьким, приправой может мне незнакомой, а может несвежее масло использовали. От этого запаха у меня в горле защекотало, я бросилась к ближайшему туалету, и там распрощалась и с салатом, и с чизкейком, всхлипывая и обнимая унитаз руками.