Глава 15

Иван

Девицы без сомнения были хороши, все трое. Прекрасны и лицом, и станом. И статью горделивой, да мало ли можно красочных слов ещё приплести. Они были настолько хороши, что мне становилось страшно. А ещё они были на редкость упорны, и в глазах их была сталь, красиво опушенная наращенными ресницами. И да, дорогая моя бабушка потеряла остроту глаза — две из трех девиц были силиконовы местами.

— Ох уж эти бабушки, — прошептала мне одна из них, склонившись к ушку. — Но я не могу отказать своей, знаете ли, Ваня, она моя слабость, так люблю её…

Ага, значит уже в курсе, что меня вырастила бабушка и теперь вьет из меня верёвки, нащупывает почву, намекает на общее. В столовую вошла Алина, не глядя на нас прошла к столу, чуть гремя расставил приборы. Подумал не к месту, что для одного человека нагрузка слишком велика, подумать только, накормить и обслужить пусть и небольшую, но толпу. Нужно было нанять официантов, жаль, умные мысли приходят так поздно.

— А я свою бабушку в детстве почти не видела, — шепнула девица номер два в другое ухо. — Теперь наверстываю. Скучала по ней страшно, но понимаете, училась в Англии… Английский в совершенстве, французский и итальянский, а одинокое детство вынужденная жертва.

Ага, да, я тоже был одинок в детстве, но никогда по этому поводу не заморачивался. У меня была бабушка. У меня был полный двор друзей. И наконец — велосипед. А что ещё для счастья ребёнку надо?

Третья девица пугала больше всех. Она стояла за спиной и гладила меня по волосам! Иногда её рука соскальзывала на шею, я терпел, чтобы не морщиться — щекотно же!

Завтра же куплю бабушке собаку, решил я. Какую-нибудь смешную, дамскую, чтобы в сумочке таскать. Направит на неё всю свою нерастраченную нежность, и поутихнет желание получить от меня потомство. Поставил галочку — не забыть купить собаку. За любые деньги.

— Эти тщетные попытки нас переженить наивны, но по своему прелестны и забавные, — хриплым голосом сказала девушка, что была за спиной. — Мне не сложно подыграть, но бабуль жаль.

И правда, она самая опасная! Так не дай бог доверять начнёшь, потом оглянуться не успеешь, женат, и детей уже трое. Я не был истово верующим, но тут подавил порыв перекреститься или хотя бы сплюнуть. Три раза. Можно ещё по дереву постучать.

— Пойдёмте к столу, — позвал я, чтобы уже вырваться из этого удушающего девичьего облака.

Хотя по ощущениям это скорее болото. Со скрежетом отодвинул перед каждой дамой стул — я здесь единственный имеющийся джентльмен и вообще существо мужского пола. Затем занял стул во главе стола. Бабушка щебетала и улыбалась, румяна на её щеках были излишне яркими, поэтому казалось, что её лицо горит от волнения.

Мы явно поделились на две зоны, молодые, и те, кому давно за семьдесят. Старушки взирали на нас с умилением, наверное, уже думая, на кого будут похожи их внуки, как поделить одного на троих, а может вообще раздумывают над созданием гарема.

Снова вошла Алина. Молча, тихо, но я все равно прислушивался к каждому её шагу, боялся, что снова споткнется, как в начале вечера. Если упадёт, то точно реветь будет, поди объясни ей, что это ещё не конец света. Чуть склонилась надо мной, позволяя вдохнуть её запах и даже почувствовать едва уловимое прикосновение к предплечью.

— Наша повариха невероятно глупа, но готовит, признаться, неплохо, — заключила она.

— Недурственно, — подтвердила вторая бабушка.

На некоторое время повисла тишина, только звенели приборы, подтверждая, что Алина и правда прекрасно готовит. Затем последовала перемена блюд, мне было жаль спину девушки, что тягала столько подносов за вечер.

А девица номер три, что теперь сидела по правую руку от меня, вдруг шутливо толкнула мою ногу коленом. Никакого подтекста в этом движении не было, но я напрягся так, словно меня прямо здесь и сейчас заставят делать бабушке внуков.

— Расслабься, — посоветовала она, я вспомнил, Ева. — Никто нас насильно не поженит. Это запрещено законом.

И улыбнулась, коварная. Тем временем из кухни на подносах прибыл десерт. Это было что-то белое, воздушное, поднимающееся из тарелки облаком, украшенное золотистыми и серебряными брызгами.

— Надеюсь это не калорийно, — покачала головой девица номер два. — Я не ем сладкое.

— Это на основе фруктов, — тут же вставила бабушка. — Ешь, милая. Ты стройная, как тростиночка.

Всё улыбнулись, подтверждая эту непреложную истину, и тут случилось страшное, то, чего я боялся. Алина запнулась, одна из тарелок выпала из её рук и опрокинулась на пол. Воцарилась тишина. Десерт был безвозвратно испорчен, тарелка разбита пополам, и все смотрели на Алину, а она медленно заливалась краской. И молчала.

— Какой стыд! — воскликнула бабушка.

— Дорогуша, стыдно должно быть не тебе, — покачала головой дородная старушка. — Я дам тебе координаты хорошего агентства по найму прислуги.

— Десерта не хватит, — почти всхлипнула бабушка.

Я не понимал, что с ней происходит. Моя бабушка была не такой, её словно подменили. Алина торопливо убрала все с пола и сбежала из столовой, а я поднялся на ноги.

— Ты куда? — насторожилась бабушка. — У нас по программе ещё фортепиано, на нем играет Ева, и рюмочка шерри.

— Крушение биржи, — сурово ответил я. — Фондовой. Я должен быть в офисе немедленно. А десерта хватит, возьмите мой, я тоже как раз, на диете.

Передал свою тарелку и вышел из столовой. Закрыл за собой дверь и направился на кухню. Алина не ревела, но тихонько всхлипывала.

— Эй, — позвал я. — Ну ты чего? Это просто противные старухи. И ты не виновата ни в чем, я должен был нанять официантов. Устала? Спина болит?

Девушка кивнула. Перемен блюд было достаточно, Алина явно не успевала ничего, и весь стол был заставлен тарелками. Одна она с ними будет сражаться половину ночи.

— Показывай, что делать, я помогу.

Алина взяла одну тарелку, показала, что остатки еды надо смахнуть в мусорный пакет, затем уже поставить в посудомойку. Её мы минут за десять забили до упора, но на столе ещё оставалось. Что происходило в столовой, нам не было слышно, но Алина то и дело поглядывала на часы, вскоре вновь ушла к ним. А я взял два полных мусорных пакета — прогуляюсь до баков, не сломаюсь.

Вернулся, Алина сидит на стуле, устало смотрит в никуда.

— Женить ей меня приспичило, — вздохнул я. — А я не хочу. На этих не хочу. Возьму вот, на тебе женюсь, красивая, молчишь все время и готовишь вкусно.

Алина отпрянула так, что едва не упала со стула и снова покраснела. Я засмеялся, а я так редко смеялся теперь.

— Шучу. А ещё, бери выходной завтра. Отдыхай, погуляй, хватит уже готовить без остановки, за день мы не умрём.

И ещё минут двадцать оставался с нею, помогая разобрать хаос, оставленный после нелепого званого ужина.