Глава 14

Алина

Котята пищали и извивались тонкими тельцами явно требуя не меня, а мамку. У меня сердце болело на них глядя. Детей у меня не было, и не будет, но я не могла не думать о страданиях мамы кошки, которая сейчас ищет своих котят и не может найти.

— Гады они, — с чувством сказала я. — Ваши бывшие хозяева.

И углубилась в гугл, читая статьи по уходу за котятами, которые сами ещё не умеют кушать. Развела смесь, покормила — бедные совсем оголодали. Сначала никак не могли понять, что соска с бутылочкой тоже еда, а потом сосать стали жадно, сопя и захлебываясь так, что белые молочные пузырьки выступали у них из носиков. Затем я всю кошачью орду перекупала и высушив полотенцами отправила обратно в коробку. Завела будильник на два часа ночи, проснулась и снова их покормила. Сижу, клюю носом, вставать рано, чтобы успеть приготовить завтрак, ещё и званый ужин этот бабка придумала… Спать хочется, котята сосут. И так сладко-горько на душе, от того, что со своим ребёнком мне этого никогда не испытать.

Покормила детёнышей и перед завтраком. Иван Павлович ел быстро, на меня почти не глядел, а я на него, как всегда, украдкой.

— Благодаря бабушке, у нас нет горничной, — сказал он мне перед уходом. — Поэтому раз в неделю к нам приезжает клининг компания. Они будут здесь весь день, не пугайтесь.

Поэтому весь день у меня было развлечение — смотреть, как бабка мучает каких то других людей, не меня. Она властно ходила по огромному дому, тыкала тонкими, в перстнях пальцами в одной ей видимые пятна, и требовала немедленно их оттереть. И почти забыла про меня, не мешая мне спокойно готовиться к ужину.

Обычно у меня здесь было много свободного времени, готовила я легко и с удовольствием, много еды двум людям и иногда садовнику было не нужно. А вот сегодня было жарко и не единой минутки свободной, едва вырывалась к котятам. Поблагодарила свой опыт работы в садике — вот там я готовила от души и много.

— За всеми надо приглядывать, — вздохнула бабка входя на кухню, а я так увлеклась, что прослушала стук её клюки. — Девочка моя милая, если ты угробишь мой ужин, тебя на работу больше нигде не возьмут.

— Я стараюсь, — покладисто ответила я, зная, что сейчас бабка все равно уйдёт контролировать клининг, и от меня отстанет.

— Евочка, внучка моей любимой подруги не ест ничего мучного, ты же помнишь?

— Я помню, — ответила я, в этот раз мрачно.

Потому что всем основным блюдом шла паста с морепродуктами, я как рачительная хозяюшка пустила в неё все, что осталось после того ненавистного супа, а этой Еве пришлось делать спагетти из цукини, с порядком с ними намучалась, чтобы тонкие полоски вышли одна к другой.

— Я давно поняла, что ничего хорошего от людей, особенно вашего, милочка, сословия можно не ждать, особенно сообразительности. Я лучше напомню.

— Хорошо, — как заведенная проговорила я.

Бабка покачала головой, и правда не ожидая ничего хорошего, а я бросилась к кролику, который самым коварным образом планировал сгореть, а я не намерена была этого ему позволить, бабка же меня клюкой забьёт.

На кухню я клининг не пустила — ещё не хватало, это моя территория, я тут сама чистоту наведу. И в комнату тоже, там котята, бабка если про них узнает, утопит и меня, и их.

К вечеру стала сервировать стол. Бабушка надела брючный костюм слоновой кости, взбила волосы, и навесила на себя вдвое больше обычного жемчугов.

Встречать гостей был вызван давешний водитель — сегодня он исполнял роль швейцара. Мне приветливо кивнул, на бабку опасливо косился. А та — волновалась. Я даже подумала, такие ли это подружки, эти дамы приглашённые? У меня когда-то было много друзей, когда училась. Потом поняла, что вся эта дружба — неправда. С тобой дружат, пока ты удобен или нужен. А потом просто исчезают. Я даже обижаться не стала, у меня была проверенная годами Ритка, с которой мы пуд соли съели, большего мне не нужно. Раньше был Витя… Но это было раньше.

Приехала первая машина. Мне, каюсь, было страсть, как интересно, поэтому я подглядывала. Первая дама была дородной, неторопливой. Хотя спешить она не могла хотя бы потому, что ей не давал этого делать груз золота. Золота было много.

А внучка её… она была из тех, кто мог бы стать Иван Павловичу женой. Высокая, тонкая, но не худая, с идеально ровной спиной. Неброский макияж, идеально уложенные волосы, породистый тонкий нос. И детей бы она нарожала таких же, породистых, а я детей вовсе рожать не умею.

— Старая сводница, — прошипела я сквозь зубы.

— Милая Ниночка! — проворковала бабка, демонстрируя свое умение быть не агрессивной. — Сколько лет, сколько зим! Ах, как прекрасна твоя Ева! А Ванечка немного опаздывает, бизнес, деньги, понимаешь ли.

Я скрипнула зубами и бросилась обратно на кухню. И правда, я должна не разглядывать чужих невест и мечтать о недоступных мужчинах, а знать свое место. Моё место — на кухне. Больше мне идти некуда, у Ритки любовь, а маме я вру. А на мне теперь ещё котята, деваться вовсе некуда. Терпи, милочка.

К моменту выноса блюд гости уже были в столовой. Негромко играла музыка. Три старых карги в золоте и жемчугах болтали чуть в сторонке и неискренне смеялись, поглядывая на молодых.

А молодые… Иван Павлович сидел в кресле. Одна внучка на подлокотник, вторая на другом, третья сзади стоит, а рука на его плече! Порнография какая-то, ей богу! У меня от увиденного даже голова закружилась, едва не запнулась чуть не уронив поднос.

— Хорошей прислуги днем с огнём не найдёшь, — сквозь зубы сказала наша бабка.

— Ах, как я тебя понимаю, Магда, — согласилась одна из бабок.

А я искренне, от души пожалела тех людей, которые на неё работают.