Глава 13

Иван

Она была такой…жалкой, наверное. От того было вдвойне страннее, почему то и дело лезет в мою голову, раз за разом, с необъяснимым упорством. Хотя судя по её виду, она сама бы до смерти перепугалась, если бы узнала, что я так часто о ней думаю.

От того, что так вкусно пироги печёт? Да нет, не первая же повариха в моей жизни. Из-за того, что так проникновенно, до мурашек, спела колыбельную? Певичка у меня тоже одна была, самая настоящая, до сих на неё по тв натыкаюсь и морщусь, словно лимон откусил. Нет, голос её был прекрасен, но на этом прекрасные черты её личности исчерпывались. Ну и грудь ещё, да.

Повариха и незнакомка с дороги, занятный дуэт в моих мыслях. О второй думалось грешно, вспоминались и тихие всхлипы в самое ухо, и запах ванили напополам с терпкой травой, и поцелуи от слез солёные. Не жениться ли тебе, Иван Павлович, ещё разок, на радость бабке?

Усмехнулся, и от этого короткого смешка девушка вздрогнула. Горе луковое, а не повар миллионера в элитном посёлке. Бросил на неё взгляд, сидит, словно каменная, на коленях пакет. Оттуда выпирают какие-то банки и бутылки. Полупрозрачный пакет хорошо просвечивает, прищуриваясь читаю — шампунь для кошек. От блох. Ну, где это видано? Неужели бедняжка настолько бедна? Надо будет завтра купить ей нормальный и спросить, почему до сих пор аванс не перевели.

Вздохнул. Ну вот как это вообще вместе связано? Почти родительская опека с моей стороны к этой бедной девушке и взгляды, которые украдкой кидаю на её попу.

Пакет она мне отдавать не хотела, но я отобрал и до кухни донёс. Там поставил на стол, бутылка с шампунем для кошек выкатилась из пакета, но я благородно сделал вид, что не заметил — не стоит указывать на чужую бедность. Просто молча куплю ей набор и все. Тут я преисполнился гордостью за себя — какой я благородный.

— Дорогой, — вплыла на кухню бабушка. — Я знаю, чем мы займёмся завтра.

Девушка снова вздрогнула и спрятала шампунь в карман пальто.

— И чем же?

— Я пригласила гостей. Моя троюродная кузина будет проездом в нашем городе, а с нею её внучка. И не переживай, у вас с этой прекрасной со всех сторон девушкой нет ни капли родства.

Я вздохнула — если напирает на отсутствие родства, значит точно будет пытаться женить. А я, чтобы не говорил, жениться совсем не хотел, и производить внуков тоже.

— Может лучше кроссворд поразгадываем? — с тоской предложил я.

— Ну нет уж, — категорично мотнула головой бабушка. — Там будут ещё Нина с внучкой, и Анастасия с внучкой.

— Я не пойду, — открестился сразу я. — У меня работы куча.

Три внучки на меня одного — это уже перебор, тут как бы от одной напор выдержать. Бабушка же… Скукожилась, словно печеное яблоко. Лицо, за которым она тщательно ухаживала, удабривая кремами и масками сразу подернулось сеткой глубоких морщин, подбородок предательски задолжал, с ним за компанию нижняя губа. Она собралась заплакать, словно малое дитя. Только этому дитя уже хорошо за восемьдесят.

И я бы отказал. Как бахнул бы кулаком по столу и сказал бы решительное нет. Но… это же моя бабушка. Только она была со мною, когда не стало родителей. Ни одного родительского собрания не пропустила. Бегала по дворам в панике, когда уходил гулять со своего, увлекшись игрой. Она всегда в меня верила и поддерживала. И она так стара, что её может не стать в любой момент.

В общем, мне не хватило духу. Просто смотреть буду мрачно на этих дев на выданье и зубами щёлкать, авось испугаются или хоть за сумасшедшего примут.

— Ладно, — сказал я.

Мне показалось, или Алина закатила глаза? Это было бы слишком…дерзко. Но разглядеть я не успел, она сразу отвернулась, зашуршала пакетом, раскладывая еду.

— Тогда скажи этой своей…поварихе, чтобы она не оплошала, — ожила бабушка, мигом забыв, что собиралась плакать. — Это ужин много для меня значит. И для тебя.

На последней фразе на меня многозначительно посмотрела, и удалилась, постукивая клюкой. Звук стука выходит очень властным, словно именно бабушка тут полновластная хозяйка, а мы так, пыль у её ног.

— Такая вот она, — растерянно развёл руками я.

Судя по спине Алины, она многое могла бы сказать, только вот не разговаривала. Или не хотела. Удалилась, вернулась уже в форме, тонкая, глаза тая, отчего-то — ужасно красивая.

На ужин у нас были пироги с мясом, томленое мясо с овощами в горшочках и салат. Я подумал — обидно будет, если бабушка и от этой поварихи избавится, только привык нормально питаться. Да что там нормально, вкусно.

Я уже знал, что возится Алина на кухне до самой ночи. Тихонько гремит тарелками, подготавливает что-то к завтрашнему дню, а ещё поёт. Меня вниз тянуло, словно магнитом. Незнакомка моя не находилась упорно, столько записей с камер подняли — взялась словно из ниоткуда и в никуда исчезла, умудрившись нигде не засветить лица. Мы даже отпечатки её пальцев из квартиры взяли, прогнали по базе — пусто. Кем бы она ни была, моя незнакомка, закон она не нарушала.

А сейчас её не было. Я вошёл — кухня без неё выглядит пусто и сиротливо. Прошёл в коридор, отведенный под комнаты обслуги. Здесь, стараниями бабушки, заселена только одна комната. Подошёл к двери. Поёт. Только так тихо, что слов не разобрать, как не пытайся.

Зато…более нежно. С такой нежностью, словно в этот раз её песня адресована кому-то, кого она невероятно любит. Я знал, что в комнате никого нет и быть не может, но все равно испытал абсурдный приступ ревности.