Глава 20

Алина

Меня все ещё слегка подташнивало, и вкусный салат я то и дело поминала недобрым словом. Щенок решил взять мою скромную обитель измором, приходил и рычал под дверью. Тощая кошка грозно шипела, за ней пытались повторять котята, хотя и ходить то толком не умели. Я умасливала кошку мясом и просила потерпеть. Потом утаскивала толстую собачью тушку на кухню и тоже кормила мясом. И тоже уговаривала. Бабушка развила активную деятельность, забегала ко мне на кухню по десять раз за час, контролируя каждый процесс, а ещё меня все время тянуло блевать. Моя жизнь превратилась в дурдом.

— Это классический пикник, — вещала бабушка. — Но с шашлыками. Ты замариновала мясо?

— Замариновала, — как робот кивала я.

— Вкусно?

— Вот попробуете, и узнаете.

— Дерзишь! — взвилась бабушка.

Но я настолько устала со своим зверинцем и своим проблемным желудком, что уже ничего не боялась.

— Так увольте меня. Вместо тарталеток с оливками и пармезаном нарежьте колбасу. Пойдёт, пикник же.

Бабка вспыхнула, стукнула клюкой по полу, но таки убралась. Я взялась терзать пармезан. Я совсем уже привыкла к распорядку этого дома, пусть он и полетел из-за зверинца, и машинально отметила время, когда должна приехать медсестра. Иван прав, может она мне посоветует, как быстрее убрать симптомы отравления. Нужно будет зазвать её на чай, благо бабушка ляжет отдыхать перед пикником.

К назначенному времени я совсем замаялась. Успела подготовить почти все и уложить в корзинки. Из одной корзинки торчало длинное горлышко бутылки. На улице так яростно светило солнце, что я даже завидовала тем, кто пойдёт на пикник. Тем более место бабушка выбрала идеальное — под раскидистой березой на холме. Берёза уже зеленела листьями, под ней была благодатная тень, внизу вид на реку. Красота. Только я понятия не имела, зачем бабушка придумала жарить шашлык и заставила садовника тянуть мангал, угли и прочие приблуды. В их тематику дымное, пусть и вкусное развлечение никак не вписывалось. Как эти изысканные дамы будут есть истекающее соком мясо на улице, сидя на пледе я не представляла.

— Света! — поманила я медсестру, выглянув в холл. — Бабушка спать легла?

— Легла, окаянная.

— Пошли тогда чай пить.

Света оглянулась, словно ожидая преследования от бабушки, и пошла на кухню. Села, выдохнула, заерзала, устраивая поудобнее свое мощное тело.

— Ужасно выглядишь, — порадовала она. — Краше в гроб кладут.

Никакого такта, но я понимала, что только такие и могут выжить, контактируя с бабушкой. Сама пыталась такой стать.

— Отравилась, — пожаловалась я, разливая чай. — Иван Павлович велел с тобой посоветоваться.

— Советуйся, — пожала плечами Света. — Что мучает?

— Голова кружится, тошнит. Особенно, по утрам. На улице похожу, вроде легче. С некоторыми продуктами вообще беда, только понюхаю и в туалет, уже боюсь, как бы бабушка не обвинила в какой-нибудь заразности.

— Месячные когда последний раз были?

Я на мгновение задумалась, отсчитывая назад. В те времена, когда ещё замужем была, и казалось даже, счастливо.

— Чуть больше четырёх недель назад, даже скорее пять.

Света потянулась вдруг ко мне и совсем не деликатно пощупала мою грудь. Даже можно сказать больно, я не ожидала такой беспардонности и среагировать не успела.

— Замужем?

— Развожусь.

— Ну, что я скажу. Иди сходись с мужем обратно.

Я чуть не засмеялась, представив, как прихожу обратно к Вите, со словами, что мне прописали к нему вернуться, вместо микстуры от тошноты. И подавила вздох — вернуться хотелось, несмотря ни на что. Но воспоминания прежней семейной жизни казались уже такими тусклыми, словно это все сто лет назад было.

— Да при чем тут мой муж?

— Беременная ты, дорогая. Я конечно, не акушерка, и даже не тест, но в этом деле ошибаюсь редко.

— Да вы с ума сошли! Я бесплодная!

— А месячные твои где?

— Я эко делала, неудачно. Но после гормональный терапии у меня цикл не сразу восстановился. Может, это сбой. И вообще, у меня с мужем полтора месяца, даже больше, ничего не было.

И правда, не было. Близость у нас случалась все реже и реже. Я говорила себе — это нормально. Мы столько лет вместе, привыкли, вот и не хочется. А Витеньке хотелось, просто с другом месте и не со мной.

— Да милая, я же не заставляю тебя быть беременной. Я так думаю. Сходи, купи тест, будешь точно знать.

В моей жизни было столько этих тестов, что мне больно и обидно было их покупать. Каждый раз верила, каждый раз напрасно. А уж теперь то… учитывая, когда я последний раз с мужем была близка…

— Ладно, пошла я, — допила чай Света.

А я сидела, словно молнией пораженная. Иван Павлович. Иван Павлович у меня был. Два раза. И так был, как с мужем никогда, даже в самом начале знакомства. Я даже не знала, что я столько всего умею, и главное хочу делать. И делала же, бесстыдница…

Я встряхнула головой решительно. Вспомнила, что мы предохранялись. И вообще не бывает так, чтобы годами делать ребёнка и никак, а тут за одну ночь и нате получайте, распишитесь. Не буду я покупать никакой тест, вот ещё. Потошнит ещё денечек и завтра перестанет.

И занялась тем, что у меня получалось лучше всего — готовкой. Тем более и правда — тошнить перестало совсем. Выздоровела.

Я приготовила заготовку для ужина, чтобы не возиться поздним вечером и выдохнула — свободна. Можно будет пойти на свою грядочку, её вроде не видно с царского холма, на котором бабушка будет вкушать мясо.

С улицы раздался звук двигателей — приехали гости. На них я смотреть не пошла, только душу травить красотой и изысканность нарядов этих девушек и пониманием, что такой мне никогда не быть.

Я забыла закрыть за Светой дверь на кухню и щенок, проснувшись побрел обратно, на свой пост. То есть, к моей двери, облаивать её. А тут, надо сказать, что он толком не умел проситься в туалет. Несмотря на то, что куплен он был для подавления родительских инстинктов бабушки, гулял с ним утром и вечером сам Иван Павлович. Я разок днем, из жалости к животине. Если ему хотелось внезапно, он делал дела на пелёнку, но не всегда успевал до неё добежать.

— Черт! — раздался девичий возглас. — Дурацкая собака!

Я выскочила, уже примерно понимая, что случилось. В холле стояла Ева. Перед ней щенок. Доверчиво уселся на попу, уши развесил и смотрит. Он думает, что все люди хорошие и все его кормят.

А Ева приподняла ногу, разглядывая подошву туфель. Она наступила в маленькую собачью кучку, свежую, иначе я бы её уже убрала. А потом… потом этой же ногой пнула щенка в толстый бок. Тот заскулил и плача, как ребёнок, побежал в сторону кухни.

— Туфли испортила! — воскликнула Ева. Потом увидела меня. — Чего уставилась? Почисть скорее мои туфли и убери здесь!