Глава 25

Иван

Сегодня я припозднился. Отчасти потому, что боялся — у меня дома снова сбор благородных девиц. Придётся им улыбаться и быть милым. Придётся говорить всякую уместную ерунду. А мне не хотелось. Совсем.

Из города двинул, когда уже темнело. Звонок меня поймал на выезде. Трубку я взял, этот номер вообще не многие знают, если звонят, значит что-то важное.

— Алина, — проговорил мужской голос, зашелестели страницы, скороговоркой, я едва успел уловить что-то на слух, протараторили остальные данные, — вам знакома?

— Да, — осторожно согласился я.

— Прелестно! — почти обрадовался мужик. — Приезжайте, забирайте, полицейский участок номер восемнадцать, улица Мичурина дом девять. Сержант Иванов.

— Что? — не поверил я.

— Мичурина дом девять! — нетерпеливо повторил голос и сбросил звонок.

Я припарковался на обочине. Алина и полицейский участок? Что вообще могло случиться, чтобы это молчаливое нежное создание туда попало? Ума не приложу. Мне казалось, если у неё сумку будут вырывать на улице, она отдаст, затем воришку догонит и ещё что нибудь добавит. Мелочь, завалявшуюся в кармане, например.

Я вздохнул и развернулся. Может, ошиблись? И сидит в полицейском участке какая-то другая Алина? А моя уже приготовила ужин давно. Сейчас возится на кухне и тихонько напевает себе под нос.

Мичурина была далеко — на другом конце города. Не самый благополучный район. Что она тут потеряла? Если это она, конечно.

Я оставил машину на парковке и вошёл внутрь. В участке пахло потом, сигаретами, алкоголем, а ещё — безнадежностью. Она так и витала в воздухе. Длинный коридор с неработающей вертушкой поперёк, ряд обшарпанных лавок вдоль стены, зарешеченное окошко, за ним охранник в форме.

— К сержанту Иванову, — сказал я.

— Третий кабинет, — махнул рукой он.

Возле третьего кабинета сидел мужик, я не обратил на него внимания. Вошел. Иванов, похоже, хотел огрызнуться, что вошли без стука, но увидел меня, и немного присмирел, даже как будто, обрадовался. Чему?

— Что случилось? — спросил я.

Посмотрел на стул. Представил, сколько разных жоп на нем сидело, и каких жоп, сидеть передумал. Постою.

— Понимаете, — покачал головой Иванов. — У меня сегодня наркоманы ограбили на участке магазин. Один бомж убил другого из-за бутылки водки. Притон с дамами лёгкого поведения повязали. Все они сидят в обезьяннике.

— И?

— И с ними ваша Алина! — радостно воскликнул Иванов. — Ну, на черта она мне там нужна? Лишний геморрой, не хочу я ещё одно дело заводить, у меня в отделе бумага уже почти кончилась, хоть на рулоне туалетной бумаги пиши. Забирайте её давайте.

Я все ещё ломал голову, что такого Алина натворила, что сидит там с наркоманами и отмороженным на всю голову бомжом.

— Может это не моя Алина?

Иванов придвинул фотку. На ней она выглядела таким же испуганным воробышком, что и на фото в личном деле.

— Моя, — вынужден был признать я. — Отдавайте, заберу.

— Так не могу я отдать, — развёл руками Иванов. — Там в коридоре сидит мужик, которого она с подругой избила, и требует денег, чтобы дело не заводить. Вы ему заплатите, потом забирайте.

— Что? Что Алина сделала?

Информация не усваивалась. Отказывалась укладываться в голове. Господи, у меня сейчас мозг взорвётся.

— Муж её. Бывший. Разводятся они. Вот она с подругой сговорилась, они в подъезде его поймали и наваляли ему. Его баба вызвала полицию, а там как назло наряд мимо проезжал. Вот и свалился мне ещё геморрой на голову.

Я не поверил. Пошёл к двери. Открыл её. Посмотрел на мужчину, что там сидел. Штанина порвана. Волосы явно пытался пригладить, но не вышло. Почти с корнем оторван один рукав свитера, торчит наружу голое тощее плечо. Лицо исцарапано. Под одним глазом наливается синяк, нос распух.

— Заявление заберёшь?

— Пусть заплатит, — буркнул он. — Иначе пойду в травмпункт, побои снимать.

Сначала при виде него я ощутил что-то вроде сочувствия. Теперь его, как рукой сняло, даже стало казаться, что девушки ему наваляли не зря.

— Сколько?

— Тридцать тысяч.

— И мне! — крикнул Иванов из кабинета. — За проявленную смекалку и остроту реагирования, сверху немного накиньте! И вообще, та, что побольше, и меня побить пыталась!

Я покачал головой. Открыл на телефоне карту района. Ближайший банкомат был в круглосуточном торговом павильоне, минутах в пяти езды. Там отстоял небольшую очередь — пьяный мужик никак не мог набрать свой пин-код. Снял деньги. Посмотрел на витрины — всякая всячина, от карандашей, до пива и зубной пасты. Имелся здесь и ксерокс — пять рублей за страницу.

— Бумага есть? — спросил я.

— Туалетная?

— Офисная.

— А-а-а-а… снегурка. Но дорогая, восемьсот рублей пачка. Могу поштучно продать листочки.

— Давайте пачку, — вздохнул я.

С бумагой и наличкой поехал обратно. При виде меня мужик в коридоре оживился, руку протянул.

— Но-но, — одернул его я. — Садись, пиши заявление, что не имеешь претензий.

Таких я знал — совесть не помешает им прийти снова. Оценил свои синяки в тридцать, пусть тридцать берет и валит в закат. Мужик сел и послушно все написал, под диктовку Иванова. Потом я бросил на стол купюры, которые он жадно засунул в карман брюк.

— А ты кто? — додумался спросить он.

— Это значения не имеет.

— Моя жена… — яростно начал он.

— Уже свободна от обязательств, — продолжил я. — проваливай.

Оставил на столе пачку бумаги, несколько купюр и кивнул Иванову. Тот закрыл дверь за бывшим мужем и, гремя ключами, повёл меня вглубь по коридору.

В обезьяннике я никогда не был. Это место и правда походило на зверинец, только в клетках — люди.

— Эй красавчик! — крикнула какая-то дама. — Три тыщи и я твоя до рассвета!

— Да я такому сама доплачу, — заржала другая.

Мы шли мимо "клеток". Алина нашлась в предпоследней. Они сидели рядышком, прижавшись друг к другу, нахохлившись. И правда, как воробьи на ветки. Правда, её подруга вряд ли воробей, она гораздо тяжелее, тут целый тетерев.

— Иван Павлович… — вскинулась Алина. — Вы приехали… а это моя подруга, Рита…

При упоминании подруги Риты, что-то зашевелилось в памяти, но поймать воспоминание за хвост я так и не сумел.

— Поехали домой, — протянул руку я.