Глава 26

Алина

Я дала ему руку. Даже застеснялась на мгновение того, что она так явственно не мыта. Я привыкла быть некрасивой. А когда ты некрасивая, нужно брать другими качествами. Я вот была опрятной, всегда чистой и прекрасно готовила. А теперь… теперь стоило признать, что все это позади. Я сижу в отделе полиции, до этого дралась и ползала по лестнице, пытаясь сбежать. И да, я вся растрепанная и грязная. Господи, как хорошо, что этого не видит моя мамочка.

— Благодарствую, — хриплым басом отозвалась Рита. — А у вас не будет попить?

— Сейчас куплю, — растерянно отозвался Иван Павлович.

Проводил нас до своей машины. По пути Ритка показала кулак полицейскому, тот поежился. Ритку он явно недолюбливал и было за что, при задержании она и полицейских пыталась поколотить. Тогда я думала — нас правда посадят. А мы и посидели то всего ничего… Хорошо, что Витя уже успел уехать, а то до нового столкновения бы точно дошло.

В машине втроём казалось тесно, несмотря на то, что она была просторной.

— Может, завести вас куда-нибудь перекусить? — галантно предложил Иван.

— Нет! — торопливо вскрикнула я.

Потому что видела — Ритка уже открывает рот, чтобы согласиться. Ещё не хватало в таком виде в публичных местах появляться, мне и в темноте машины то стыдно за себя. Ритка насупилась, Иван кивнул, и просто купил нам воды в ближайшем магазине.

— Меня к дому того козла, — попросила Рита. — Машина там осталась.

— Адрес козла, пожалуйста, — попросил Иван, а я покраснела.

Отвела взгляд и всю дорогу до своего бывшего дома смотрела на свои коленки. Благо, недалеко было. Ритка махнула рукой и тяжело ступая ушла к своей машине, и мы тронулись. За город, домой.

— Вы не перестаете удивлять, Алина, — заметил Иван.

Я снова покраснела, да что же такое!

— Простите…

— Значит вы, — продолжил Иван. — Вот этими самыми белыми тонкими ручками, которыми стряпаете такие чудесные пирожки, побили своего мужа?

— Бывшего! — воскликнула я. — У нас нет детей и бракоразводный процесс идёт очень быстро, уже немного осталось.

Сказала и порадовалась вдруг тому, что у нас детей нет, а сколько лет страдала.

— Так все же побили?

И голос такой — вкрадчивый. И за окном темнота кружится, мелькает едва различимый на горизонте лес. Захотелось вдруг не домой ехать. А просто ехать. Далеко далеко, и чтобы дорога не кончалась никогда.

— Больше Ритка, — устало вздохнула я.

— А вы?

— А я его пинала… когда он ногу мою схватил и не отпускал. Чтобы не сбежала. Ещё полиция так быстро приехала, в жизни бы не подумала, что они так реагируют молниеносно.

Иван запрокинул голову и засмеялся. Громко и с удовольствием.

— Сумасшедшая вы, Алина. Хотя я изначально так думал, когда вы молчали и под столом от меня прятались.

Сил ещё покраснеть у меня не осталось. Внезапно такой уютный замкнутый мирок автомобиля поменял свою атмосферность. Меня стало укачивать, а такое со мной вообще редко. Я терпела изо всех сил. Меня сильно смущало то, что я снова опозорюсь, хотя по сути, куда уже больше…

— Остановите! — вдруг почти закричала я.

Иван затормозил так резко, что ремень безопасности больно впился в моё плечо. Я торопливо отстегнулась, распахнула дверь, и успела отбежать от машины подальше, в темноту, чтобы Иван не слышал и не видел ничего. Меня рвало.

— Алина?

— Не подходите!

В моем голосе явственно проскальзывает подступающая истерика, но меня можно понять. Слишком много событий для одного вечера. Не хватало ещё завершить его рвотой на глазах самого потрясающего мужчины, что я когда-либо видела.

Наконец я отдышалась, стало немного легче. Вернулась к автомобилю. Иван вышел. В руках у него бутылка воды и пачка влажных салфеток. От горячей признательности у меня даже слезы на глазах выступили.

Я яростно терла себя салфетками и полоскала рот. Иван смотрел на меня с жалостью. Его жалость последнее, что мне сейчас нужно, но похоже, я только её и достойна.

— У меня в бардачке ещё жвачка должна валяться, — с сочувствием сказал он.

За жвачку я тоже была благодарна.

— Меня обычно не укачивает. Наверное, на нервах.

— Не извиняйтесь.

До дома добираемся молча. Ворота открываются так медленно… машину Иван оставляет прямо у самого дома. Дверь открыта, из дома кубарем выкатывается щенок и бросается к нам, жалостливо скуля.

— Дурацкая была затея пытаться отвлечь им бабушку, — вздохнул Иван.

— Зато он милый… Имя только ему дайте уже.

Наклонилась, подхватила щенка на руки, прижала, такого тёплого, к себе. Тот сразу же облизал меня всюду, куда только дотянуться смог. Я засмеялась, не глядя шагнула вперед, как всегда запнулась, и начала падать вперёд. Падать было не страшно, страшно падать на такого толстого беззащитного щенка, и руки не выставить — сразу уроню.

Все решилось в доли секунды, Иван просто поймал меня. Мы замерли так — я, Иван напротив, его руки на моих предплечьях, между нами ничего не понимающий, но вполне счастливый вниманием и человеческим теплом щенок.

Ничего не предвещало. Вообще. Иван просто наклонился и вдруг меня поцеловал. Меня! Не незнакомку с дороги, а повариху Алину, недавно дравшуюся с мужем, грязную, блевавшую у дороги.

Поцелуй был коротким. Прикосновение губ обожгло, я успела почувствовать его горячий язык, задохнулась от накативших ощущений и…отстранилась.

— Я грязная!

В моей голове и правда не укладывалось, как такую грязную целовать можно. У нас дома любая близость с мужем была целомудренно стерильной, после чистки зубов и непременного душа.

— Дурочка вы, Алина, — улыбнулся Иван. — Но таким красивым девушкам простительно быть дурочками.