Глава 27

Иван

Такая она вся… тонкая. В темноте черты лица скорее угадываются, чем читаются, мы так долго стоим неподвижно, что система освещения, видимо, сочла нас элементом дизайна. И щенок молчит, сопит, круглые его глаза блестят. И правда, обозвать нужно…

— Алина, — вдруг зову я тихо. — А давайте на свидание сходим?

— Да вы с ума сошли! — восклицает она. — Вас бабушка побьёт! Палкой! А потом меня! И мне достанется больше!

Я смеюсь. Бабушка и правда побьёт. Но когда меня пугала бабушкина палка? На губах все ещё чувствуются её губы, словно отпечаток оставила. И чувствовать их — приятно, пусть я и не планировал её целовать, само как-то вышло.

Вот Ева сколько ни трется вокруг, её целовать не тянет, а девушку, которую тошнило в кустах у дороги, тянет. Парадокс. Алина же унеслась в дом, там спорила с щенком. Бабушка уже легла спать, наверняка, обиделась… А мне все равно этот вечер понравился.

Алина, судя по всему принимала душ. Я сам себе сделал кофе, отвратительный, надо признать. Пил его не торопясь, знал, что на кухню все равно зайдёт, всегда перед сном обходит свои владения. Так и произошло. Розовая вся, свежая, халат белый и пушистый. Так и зацеловал бы всю.

— Идемте гулять, — зову я. — Прямо сейчас.

В голове шальной ветер, словно выпил немного. Смотрю на неё и улыбаюсь.

— И что мы там делать будем?

— На звезды смотреть.

— Комаров кормить! — а потом смотрит на меня укоризненно. — Вам смешно, а это моя работа. И никаких проблем я не хочу, поэтому хватит, пожалуйста, Иван Павлович.

Только она не понимает, что я серьёзно. Но глаза её такие серьёзные, что я понимаю, давить нельзя. С ней не так нужно. Поднимаюсь со стула, оставляю чашку с недопитым кофе в мойке, останавливаюсь напротив неё.

Давить я не буду. Самую капельку и последний раз. Честно.

— Теперь то вы чистая.

Наклоняюсь и целую её. Она трогательно пахнет мылом и зубной пастой, эти ароматы унесли свойственный ей самой запах, ванили, трав и чего-то терпкого, но безумно вкусного. Наверное, самой Алины.

Она испуганно замирает, затем её губы немного приоткрываются. Мне хочется целовать её до боли, до привкуса крови. Усадить на стол. Распахнуть её халат… буквально стону и отрываюсь от неё.

Глаза распахнуты. С ней нельзя так, напоминаю себе. Вот с Евой можно по всякому, уверен, она во все игры обучена играть. Алину нужно беречь.

— До завтра, — прощаюсь я.

Снится мне незнакомка. Видимо, дело в том, что я долгое время думал об обеих девицах одновременно, незнакомка во сне превращается в Алину. Но тут тоже все неправильно… я не видел лица незнакомки. Но я помнил её тело. И я помнил её страстность. И да, та незнакомка тоже все могла. Она всему была открыта, что бы ни взбрело в мою голову, руки, губы, зубы… я во сне напоминаю себе — Алина не такая. Она нежная. С ней так нельзя…

Просыпаюсь неудовлетворенным во всех смыслах. Настроения нет. Даже мысль о том, что сейчас увижу Алину, не греет нисколько. Дверь в комнату, как всегда, немного приоткрыта. Я слышу дробный стук дерева о пол — бабушка на ногах. Щенок гавкает сердито.

С утром меня немного примирил прохладный душ. Спустился вниз. Бабушка сидит в столовой в злом, нетерпеливом ожидании.

— Пятнадцать минут уже, как должна накрывать стол твоя повариха, — недовольно говорит она. — Меня ждёт звонок по скайпу.

— На кухне тоже случаются форс-мажоры, — примирительно говорю я.

— Мы не за это ей платим!

Вздыхаю и иду на кухню, помогать. Там — никого. На плите горит что-то в красивой кастрюльке. Не похоже на Алину, чувствуя укол тревоги.

Выключаю плиту. Поворачиваюсь. Краем глаза вижу за длинным кухонным столом уголок юбки. Неужели я давил настолько, что Алина снова прячется от меня под столом? Обхожу его и на мгновение замираю в ступоре.

Алина лежит на полу, раскинув руки в стороны. Глаза её закрыты, а кожа по белизне может сравниться с накрахмаленной скатертью.

— Черт! — восклицаю я.

Чётко осознаю, тут врача надо. Стоило сразу надавить, как она плохо себя чувствовать стала. Беру её на руки. Такая лёгкая! Несу. Надо везти в больницу немедленно.

— Куда ты её несёшь? — изумляется вышедшая из столовой бабушка.

— Она сознание потеряла, я отвезу её в больницу.

— Вызови скорую!

— А вдруг она умрёт?

— Это я тут умру! — сердится бабушка.

Открывать машину с такой ношей неудобно, но я справляюсь. Усаживаю её на сиденье, пристегиваю. Алина приходит в себя, когда мы уже выезжаем из посёлка.

— Что случилось?

— Вы упали, я везу вас в больницу. Вы очень долго не приходили в себя.

— Нет!

Я её глазах такой ужас, словно я её в лес везу с целью надругаться. Качаю головой и давлю на газ — частная клиника, в которой я обследую бабушку, совсем недалеко.