Глава 33

Иван

Алина стала такой загадочной. Вся в себе. Она удивительным образом сочетала в себе нервозность, которая проглядывала в её жестах, в том, как она торопливо говорила, порой останавливаясь, словно забывая, что хотела сказать, с умиротворенностью. Её было видно в глазах. С ней словно случилось что-то удивительное, то что она сама толком осознать не успела, но оно делало её счастливой.

Грешным делом я даже ревновать начал. Она что, помирилась со своим недомужем? Что такое прошло мимо меня, чего я не постиг и не узнал? Мне казалось, что я начинаю её терять, что странно — самой Алины у меня толком и не было.

Бабушка сидела на веранде, греясь на солнышке, в руках здоровенная записная книжка, в которую она неторопливо что-то записывала, с самым сосредоточенным видом.

— Пополняешь список невест? — невинно поинтересовался я.

Если я не вмешаюсь, нашему роду придёт конец, — меланхолично ответила бабушка.

И там чиркнула ручкой по бумаге, что та порвалась. Я так и представил, как какую-то несчастную девушку сейчас взяли и лишили счастливого будущего и такого прекрасного меня.

— Спасибо, — поблагодарил я.

— Не о тебе забочусь. И животное свое забери.

Несчастный пёс, явно поняв, что говорят о нем, поднял свою толстую попку и уныло пошёл в дом, я следом за ним. С кухни ничем не пахло, я велел Алине отдыхать. Слишком она меня напугала своим обмороком, а потом ещё в клинике застряла на добрых два часа, а то и больше. К тому времени я уже навоображал, что здесь за городом, в такой благости, ей как минимум трепанацию черепа делают или пересаживают почку, а у неё гемоглобин упал.

Я пытался работать у себя в кабинете, но мысли то и дело переключались на Алину. Затем мне позвонили, недовольно нахмурился, несмотря на то, что в принципе был свободен.

— Да?

— Борис Николаевич нашёлся, — обрадовала меня секретарша.

Борис два дня, как не выходил на связь, я начал подозревать, что он нашёл мою нечаянную ночную попутчицу, а та, скрывая свое инкогнито закопала его в лесу.

— И где он?

— В больнице. Его машина сбила. Переломы обеих рук, что-то челюстно-лицевое, но в общем жить будет. Правда на работе не появится в ближайший месяц точно.

— Координаты больницы мне сбросьте, — распорядился я.

Я с трудом представлял себе Бориса, такого серьёзного и сосредоточенного, сбитым машиной, больным. Нужно будет непременно его навестить, поговорить с врачами. И не в гуманности даже дело — Борис нужен мне. Я привык, что он всегда рядом, словно каменная нерушимая скала. Правда в данное время скала была несколько повреждена автомобилем.

С трудом, но я все же сосредоточился на работе под тихое посапывание пса, который утомился грызть мой тапок и уснул под столом. Отвлёкся лишь раз, заказав доставку еды на ужин.

От работы оторвался, когда вечер уже собирался плавно перетечь в ночь. Бабушка уже легла спать, я чувствовал умиротворение — такое со мной приключалось не часто. Щенок скулил, напоминая, что ему нужно в туалет, а ещё не помешало бы покушать.

— Сначала туалет, — погрозил пальцем я.

Конечно, бабушке этот щенок был нужен, как собаке пятая нога, но мне его компания нравилась. И гулять вот так, поздними вечерами, когда маленькое толстое недоразумение топает, обнюхивая каждый кустик и у каждого второго задирает лапку. Идёшь, сверчки надрываются, благодать. Только… не хватает чего-то.

Мы с песелем обошли дом и заглянули в окна кухни.

Неугомонная Алина все же вышла, и тихо что-то напевая, резала зелень. Слов мне не было слышно, я стоял в отдалении. И вдруг мне вспомнились недавние мои мысли, которые я сам всерьёз не воспринимал.

Я бы хотел на свидание. На свидание с ней. Чтобы Алина краснела, а мне на душе сладко-сладко. И чтобы не пыталась соблазнить профессионально, как Ева, а просто наслаждалась моим обществом, а я бы мучительно, словно на первом свидании, подбирал момент, в который её можно было бы поцеловать.

— А не устроить ли нам свидание? — спросил я у пса.

— Р-р-р, — ответил он, пытаясь волочить за собой огромную найденную по дороге палку.

И я перешёл от слов к действиям. Выбрал место. То, под березой подходило идеально, но уже было испорчено непрошенным свиданием с Евой.

Поэтому обойдёмся без берёзы. На пригорке с видом на реку и деревню за ней я постелил вытащенный из дома плед. Затем набрал воды в таз, надрал побольше роз с клумб Василия Петровича и устроил великолепный букетище. Потом шла самая скучная стадия — ждать, когда Алина уйдёт с кухни. К счастью, она заняла всего десять минут. Из холодильника я вытащил всю еду, что можно было перетащить на плед, бутылку вина, бокалы, а ещё свечи из кладовой. Красиво всё разложил, зажёг свечи, отошёл полюбоваться — красота.

— Бабушка бы мной гордилась, — сказал я псу.

Тот тявкнул, выражая согласие, затем стащил кусок пирога. Я понял, что если хочу сохранить великолепие, придётся звать Алину на свидание с псом на руках. Иначе он вернётся и всю мою красоту уничтожит.

Поэтому я перехватил его за толстое брюшко и решительно отправился обратно к дому. Алина была у себя. Постучал. Она снова долго не открывала, шуршала, что-то пряча. А может — прихорашиваясь ради меня. Мне бы это польстило.

— Иван Павлович? — удивилась, она открывая.

Пёс заскулил и задергался, пытаясь вырваться из моих рук и забежать в комнату Алины, и она сразу закрыла дверь за собой.

— Мне нужно что-то вам показать.

— Сейчас?

— Сейчас.

У меня был готов шёлковый платок, и я попросил Алину подчиниться.

— Мне нужно завязать вам глаза.

— Надеюсь, вы знаете, что делаете.

Она повернулась и я завязал платок. Скользкий шёлк норовил сползти вниз, но идти нам было несколько минут. Пса я отпустил.

— Давайте руку.

Она вложила её так доверчиво, что у меня даже что-то защекотало в области сердца, надеюсь, не инфаркт. Мы пошли, я периодически отгонял пса, чтобы Алина о него не споткнулась.

— Это на улице?

— Да.

— Я волнуюсь.

На улице она шла уже не так уверенно, а когда мы сошли на траву, я подхватил её на руки. От неожиданности Алина вскрикнула.

— Простите, я забыл, что вы ничего не видите, напугал.

— Вы слишком часто носите меня на руках. Я же привыкну…

— Вы лёгкая, как пушинка.

Мы молчали. Впереди уже мерцали свечи, пёс прибавил ходу, рассчитывая успеть вперёд меня и своровать ещё кусок чего-то вкусного.

— Надеюсь вы не несёте меня сбросить в реку за сожженную кашу.

— Уже пришли, — улыбнулся8 я.

Стали совсем темно, только на западе небо светится красным, растянувшись полоской вдоль горизонта. Красиво. Я поставил Алину на ноги, а затем развязал платок, позволив ему соскользнуть на землю.

— Это… что? — удивилась Алина.

— Это свидание.

— Но вы же мой босс!

— Вот именно. Это приказ, Алина, не пытайтесь сбежать.

Она растерянно села на край пледа. Погладила охапку роз, провела ладонью по их тугим бутонам. Скормила псу кусочек мяса. Я опустился на плед рядом с ней.

— Вина?

— Нет, мне врач запретил.

— Да бросьте… пару глотков…

— Нет, я не буду пить вино, — неожиданно жёстко ответила Алина. А затем добавила. — Иван Павлович, это так красиво… у меня такого никогда не было.

Посмотрела на меня, в глазах огоньки свеч отражаются, коса растрепалась. А у меня снова что-то защекотало в груди, определённо, я либо влюбляюсь, либо умираю.