Глава 20

Марк был хорошим мальчиком, настоящим джентльменом. И Юлю это злило. Ей хотелось, чтоб его поведение было соразмерно его поступкам. Скотским. Так было бы проще его ненавидеть. Но получалось не очень. Его уважительное и заботливое отношение топило лед в ее сердце больше, чем жаркий пар в бане.

Он приготовил ей воду, чтоб она ополоснулась после парной, в которой он ждал, когда она закончит. Забрал у нее из рук все вещи по пути домой. Вышел, пока переодевалась. Принес холодный клюквенный морс в комнату, где она отдыхала. И это не с глазами побитого песика, когда закрывают свои косяки… А так обыденно и мимоходом. Юля, конечно, понимала, что он натренирован угождать девушкам, их завоевывать, на одной смазливой мордочке ведь далеко не уедешь. Но нельзя не сказать, что ее самолюбию это не льстило. Это было лучше Лешиных "давай попробуем" в лифте… И еще кучи похожих сообщений от него после.

Даже если это всего лишь игра — пусть она приносит удовольствие. Главное, не увлекаться. Он все равно скоро наиграется, нужно не пропустить момент и уйти красиво.

Лес медленно укутывался в сумерки и простирал их к реке. Река отвечала стелящимся туманом. Повсюду копошилась жизнь. Букашки, муравьишки, надоедливые комары. Поленья в мангале ярко полыхали, а затем алели вспыхивающими от малейшего дуновения углями. Запах дыма, тепло огня… Вот капнул и зашипел подплавившийся жир. Глоток янтарной жидкости из согретого в руке бокала обжег горло и оставил терпкое послевкусие на языке. Юля немного поежилась от прохладного ветра с реки. Марк заметил передергивание ее плеч, снял рубашку и накинул ей на плечи, обняв со спины. Атмосфера сказки. Чарующая природа, уютный домик, заботливый красивый мужчина.

— Мы с братом тут как-то решили кататься на коньках зимой. Привезли коньки, расчистили снег на пяточке, но бугристый речной лед был против нашей затеи. Ревели от обиды целый вечер. А утром папа заставил нас идти с ним заливать горку. Мы сделали ее огромной! От самого дома и до реки. Это было круче любых коньков.

— Наверное, круто иметь брата… Я была одна в семье, и в детстве друзей то толком не было. Пес и дед — вот моя тусовка. Поэтому я могу тебе только искренне завидовать.

Она закинула голову и посмотрела на него. Огонь отражался в его глазах, неуложенные волосы небрежно падали на лицо. Повинуясь какому-то порыву, она привстала на цыпочки и чмокнула его в подбородок — то место, куда она смогла дотянуться. Он удивленно посмотрел на нее и прошептал рядом с ухом, шевеля дыханием ее волосы:

— Не знаю, что тебя на это сподвигло, но мне понравилось.

— Это все местные комары.

— Комары?

— Ну да. Нужно же на кого-то свалить, а грешком больше — грешком меньше… для них это не критично.

— Смешная ты.

Он чмокнул ее в макушку и обнял посильнее.

Кастрюля пахнущего дымком мяса перекочевала в дом. Распахнутые настежь окна закрывала сетка, плотно облепленная комарами. Эдуард уже захмелел и был в колком игривом настроении. Разогретый хлеб, шашлык, овощи и зелень создавали ощущение праздника. Разговор шел легко и непринужденно. После ужина, допивая раскрытую бутылочку, они коротали время за картами. После Марк помог отцу дойти до кровати, чтоб не нагружать ногу, и к понедельнику он мог уже наступать, не боясь, что шов разойдется. Юля помогла Инге прибрать на кухне. И, пожелав спокойной ночи, они разошлись по комнатам.

Юля вернулась из туалета в пижаме и, аккуратно сложив вещи на одно из кресел у окна, остановилась там, вдыхая свежий ночной воздух. Здесь пахло, как в доме у деда. Листьями, цветами, травой, нагретой землей, влажной росой…

— Не знаю, как ты, а я сегодня счастливый и уставший.

Марк сладко потянулся в постели и отложил телефон рядом с кроватью на пол.

— Да, день был долгий и насыщенный, а я еще к тому же не выспалась.

— Ты мне так и не сказала, что ты делала всю ночь.

— Телевизор смотрела. Попала сначала на фильм про умирающую от рака девушку, потом документалку о затонувших кораблях, а под утро показывали "Зачарованных", и я словила ностальгию.

— В общем, смотрела все подряд.

— Ага.

— Тогда иди скорее спать, — Марк подвинулся и откинул для нее тонкое одеяло.

Она устало улыбнулась, посмотрела еще раз на тонущий в ночи лес и пошла в кровать. Ночная прохлада наполняла комнату, и тепло тела рядом было приятно. Уже прикрывая веки, она повернулась к нему и толкнулась в плечо, напрашиваясь в объятья, которые он сразу раскрыл. Как же было с ним удобно. Изгиб в изгиб, они сложились, словно два кусочка паззла. Ее пальчики ловили мощные удары его сердца, щека на его плече. Его подбородок на ее затылке, а пальцы лениво перебирают распущенные волосы.

Он глубоко вздохнул, будто над какими-то своими мыслями. Она тихонько подняла голову, хотела спросить, в чем дело, но… Его губы нежно коснулись ее. Сначала заискивающе, нерешительно, но когда она не отшатнулась — все смелее. Его горячие и ласковые руки, нежные мягкие губы…

Пускай сегодня…

И она уступила, позволяя все более смелые, откровенные и интимные прикосновения и ласки. Ночной воздух наполнили жаркое сбивающееся дыхание, заглушаемые стоны и обрывки фраз срывающимся шепотом…

Утро медленно просачивалось солнечным светом под сомкнутые веки. Пение птиц и жужжание насекомых щекотали слух. Палящие лучи еще не выжгли свежесть рассвета.

— Доброе утро.

Ласковый шепот и поцелуй в плечо. Открывать глаза не хотелось. Проснуться, значит принять развитие их отношений и признаться, что вчерашний вечер — не приснившаяся сказка, а реальность, которая за пределами этого домика в глуши может ничего не стоить.

— Я знаю, что ты уже не спишь.

Он обнял ее крепче, и она почувствовала, насколько не спит он.

— Сколько времени?

— Почти девять.

— Значит, я еще сплю.

— Давай вставать. Пойдем искупаемся с утра. И ты можешь позагорать второй стороной.

— Иди, я еще посплю, — бурчала Юля в подушку.

— Поспишь на солнышке. Давай, надо ловить момент… После обеда уже уезжать.

И пока Марк не принялся будить ее иначе, она все же согласилась вылезти из кровати. Внизу уже суетилась Инга, собирая королевский завтрак. Эдуард уже тихонечко прихрамывал сам, но прижимал теперь уже к голове холодную бутылку минералки.

— Доброе утро, давайте завтракать.

Все как вчера, только Марк улыбается шире, чаще обнимает жену, а Юля, ссылаясь на то, что еще не проснулась, отмалчивается и переваривает, что случилось ночью и какие это повлечет последствия.

Пока родители копошились в доме и на участке, молодежь пошла к реке. Марк не смог уговорить Юлю залезть в воду, а спустя какое-то время, мокрый и холодный, лег с ней рядом на покрывало, стянул с ее лица большие солнечные очки и, серьезно изучая лицо, спросил:

— Что с тобой? Я сделал что-то не так?

— В смысле?

— Ты где-то не здесь.

— Все в порядке. Просто немного болит голова.

— Или дело в том, что было между нами? Ведь я не принуждал тебя. И мне казалось, что все было… нам было хорошо. Обоим.

— Марк, пожалуйста, не нужно искать то, чего нет. У меня была насыщенная неделя, я устала. Такое иногда случается. У меня просто болит голова.

— Тогда я забираю тебя сегодня к себе. Чтоб ты не залипала за телевизором или в интернете полночи, а поспала. И вообще… Теперь я тебя никуда не отпущу.

Его холодные губы коснулись ее горячих. С его волос вода капала на ее горячую кожу, и это вызывало мурашки.

— Не отпущу, слышишь? Никогда и никуда. Моя.

Выдохнув ей в губы, он углубил поцелуй, прижимаясь и нависая над ней на локтях.